Ночь Кондора

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ЧЕТВЕРТАЯ

Рассвет пришел в Санта-Розу. Вместе с ним пришел и Ник Картер.

Он стоял один на скалистом выступе у самого края обрыва. Позади него дремал город, впереди — разверзлась пропасть глубиной в тысячу футов. Санта-Роза. Здесь всё началось, и Картер чувствовал, что именно здесь всё и закончится.

Город притаился на плато в трех милях над уровнем моря, под защитой еще более высоких пиков. Разреженный воздух обжигал легкие. Ник плотнее закутался в теплую кожаную куртку на меху. Кончик его сигареты тлел в холодных серых сумерках. Он щелчком отправил окурок в бездну, и тот прочертил след, подобно падающей звезде.

Теперь он был сам по себе. Люди из «Меса-Верде» больше не прикрывали его спину — они вышли из игры. Долорес сделала всё, что могла, прежде чем окончательно отступить. Она была лишь оводом, жалящим олигархов, правящих Перу, и хозяевам жизни это надоело. Ей дали понять: если она продолжит вызов, её саму и всю группировку «Меса-Верде» сотрут в порошок. И у них была власть, чтобы исполнить эту угрозу.

Картер думал о том, как горстка людей сумела превратить целую страну в свое частное королевство. Это была не его страна, но, возможно, он тоже сможет их ужалить.

Солнце медленно поднималось над заснеженными вершинами Кордильеры-Вилькабамба — потрясающее зрелище. Со стороны города к нему приближалась фигура. Ник размял пальцы, избавляясь от скованности, расстегнул куртку и сунул руки под мышки, чтобы согреть их. Его правая ладонь привычно нащупала рукоять «Люгера». На этот раз запасных обойм было предостаточно.

Сонная деревушка оживала. Фермеры спускались с холмов, торговцы расставляли прилавки на рынке, над каменными трубами потянулся дым. Незнакомец подошел ближе.

— Вы знаете, как индейцы называют скалу, на которой вы стоите, сеньор Маркхэм? — спросил он. — «Мыс Кондора». — Доброе утро, Кинтана, — отозвался Картер. — Подходящее название, не находитe? В очертаниях есть что-то от этой птицы. — Не заметил. — Боюсь, Мыс Кондора и церковь — единственные достопримечательности, которые Санта-Роза может предложить гостям. — Я бы не был в этом так уверен, — парировал Картер. — Нет? — Вы ведь проделали такой путь не ради осмотра достопримечательностей. — Разумеется, нет, — согласился Кинтана. — У меня здесь работа. Но что привело американского бизнесмена в самое сердце Анд? — Я здесь проездом. — Вы совсем не кажетесь веселым туристом. — Нет? Что ж, возможно. Вы сослужили нам хорошую службу, сеньор Маркхэм. Вы устранили нескольких парней, которые давно нуждались в ликвидации. Только поэтому я давал вам полную свободу действий до сих пор. — Похоже, вы считаете, что моя полезность подошла к концу? — Возможно, пришло время надеть на вас узду. — Многие пытались, — отрезал Картер. — Но не я. — Угарте пытался. Теперь он мертв. — О? Как мило. Это лишь подтверждает мои слова, сеньор Маркхэм: вы действительно полезный инструмент. — Эспиноса всё еще на свободе. — Не сомневаюсь, что вы скоро с ним встретитесь. Он любил этого громилу как сына. Ну что ж, — Кинтана вздохнул, — эта болтовня начинает меня утомлять. Было приятно познакомиться. Доброго дня.

Кинтана развернулся и зашагал обратно к городу. — Еще увидимся, Кинтана. — Прощайте, сеньор Маркхэм.

Картер дождался, пока тот отойдет на приличное расстояние, прежде чем убрал руку с пистолета. Кинтана исчез в переулках Санта-Розы. У Киллмастера было стойкое предчувствие: сейчас этот человек пойдет звонить кому-то очень важному.

Ник позавтракал в городе и направился к церкви. Отец Бенито Джаран принял его в маленьком опрятном кабинете. — Спасибо, что приняли меня, святой отец. — Всегда пожалуйста. Посетители в Санта-Розе — редкость. — Не в последнее время, насколько я слышал. — О, вы, должно быть, о том самолете. Наделал он шуму пару недель назад, но теперь всё утихло. — Священник внимательно посмотрел на Ника. — Или не совсем? — Возможно. — Могу я узнать, в чем ваш интерес? — Конечно. Я репортер «Юнайтед Пресс» из Вашингтона.

Картер предъявил пресс-карту. «Юнайтед Пресс» была одной из структур прикрытия AXE, и это удостоверение не раз открывало Нику нужные двери. Священник изучил карточку и вернул её. — Я расскажу вам то немногое, что знаю. Это было чудо — землетрясение открыло трещину на дне озера Киллакоча, и вода ушла. Самолет лежал там все эти годы. Холодная ледниковая вода, богатая минералами, буквально окаменила тела, они прекрасно сохранились. — Где сейчас самолет? — Всё еще там, в горах. — Были ли найдены какие-то документы, журналы или личные вещи? — Да, кое-какие вещи нашли. — И где они теперь? — Их забрал человек из правительства. Некий инспектор Чаморро? — Нет, — покачал головой священник. — Другой господин. Его имя вертится у меня на языке... Подождите... Помню, оно созвучно с названием озера Киллакоча. Кинтана! Вот как его зовут. Кинтана. — Понимаю. Он сейчас в городе? — Да, он принимал активное участие в расследовании с самого начала. Вероятно, вернулся уладить формальности. Очень приятный молодой человек.

Ник затянулся сигаретой, стараясь скрыть нетерпение. — А что стало с погибшими, отец? — Мы спустили их с гор и похоронили по-христиански на нашем кладбище. Я сам проводил службу. Никто не пришел заявить на них права, но места у нас хватит на обоих. Картер насторожился: — Вы сказали «на обоих»? — Да. — Там было двое мужчин? — Хотите взглянуть на могилы? Они за церковью. — Да, отец. Очень хочу.

Священник повел Ника по длинному проходу к выходу во внутренний двор. В коридоре их перехватил высокий худощавый старик с длинными седыми волосами и окладистой бородой, похожий на пророка из Ветхого Завета. — Доброе утро, отец Бенито. — Доброе утро, Эрнандо. Познакомься, это сеньор Картер, журналист из Северной Америки. — Буэнос диас, сеньор.

Ник ответил на приветствие, но внутри у него всё напряглось. Что-то в этом старике, церковном служителе, показалось ему до боли знакомым. — Отец Бенито, я не могу отполировать подсвечники, — проворчал Эрнандо. — У нас закончилось масло. — Тогда займись скамьями, им не помешает ремонт, — мягко ответил священник. — Ступай, добрый человек.

Когда старик ушел, отец Бенито заметил хмурый взгляд Ника: — Что-то не так, сеньор? — Нет... Просто мне кажется, я видел Эрнандо раньше. Но не могу вспомнить где. — Уверен, вы ошибаетесь. Эрнандо никогда не покидал нашу деревню. Он служит здесь дольше, чем я руковожу приходом. Он простая душа, один из «блаженных». И кто скажет, что он не счастливее нас с вами? — Говорят, пути Господни неисповедимы, отец.

Картер последовал за священником на кладбище, но чувство тревожного дежавю не отпускало его. Кто этот старик? Ответ бился где-то на задворках сознания, но не давался в руки.

На кладбище было солнечно и тихо. Отец Бенито подвел Ника к двум свежим могилам. — Вот они, бедные души. Если за ними никто не придет, они будут покоиться здесь до скончания веков. — Спасибо, отец. Вы очень помогли. — Рад быть полезным. Позвольте, я провожу вас до площади? Заодно разомну ноги — это поможет сгладить последствия хорошей кухни Эрнандо.

Они обошли церковь и вышли к площади. В этот момент священник замер, нахмурившись: — Что это за безумец?

В город на огромной скорости влетел автомобиль. Люди в ужасе бросались врассыпную. Женщина едва успела выхватить ребенка прямо из-под колес. Машина даже не притормозила. На пути стояла двухколесная тележка, груженная клетками с курами. Индеец отчаянно дергал за веревку, пытаясь убрать её с дороги, но времени не хватило.

Большая черная машина прибавила газу и резко вильнула, тараня тележку. Колесо перевернулось, придавив индейца грудой обломков и испуганно хлопающей крыльями птицы.

— Этот водитель — сумасшедший! — воскликнул отец Бенито.

«Линкольн» взревел на площади, эхо мощного двигателя отражалось от каменных стен. Машина неслась прямо к церкви. — Бегите! — Картер схватил священника за руку и вытолкнул его на ступени. — Но что... кто это? — Это убийцы, отец! Отец Бенито взлетел по лестнице так быстро, как только могли нести его старые ноги. Тяжелые створки центрального портала были открыты. Картер и священник нырнули внутрь. «Линкольн» с визгом замер у самого входа, уткнувшись передними колесами в ступени.

Из бокового прохода появился смотритель Эрнандо с молотком и гвоздями в руках. — Отец Бенито, что происходит? Картер подтолкнул их обоих к черному ходу: — Бегите! Я их задержу!

В машине было шестеро вооруженных людей. Четверо выскочили наружу и пошли на штурм главного входа, двое бросились в обход, к тылу церкви. Эспиноса водрузил свой автомат на крышу «Линкольна» и открыл огонь. Картер рухнул на пол и перекатился. Поток пуль 45-го калибра вырывал куски камня из стен, заполняя воздух пылью и крошкой.

Леон Корона присел за передним крылом машины. В его руках была мощная винтовка, способная остановить слона. Рядом с ним бородатый здоровяк передернул затвор помпового дробовика. Четвертым был тощий подросток с красной повязкой на лбу — он ворвался в двери, поливая всё вокруг огнем из двух пистолетов-пулеметов.

Они обрушили на фасад церкви всю свою мощь. Деревянные двери разлетались в щепки. Картер, укрывшись за массивным каменным устоем, хладнокровно ждал своего момента.

Тем временем Эрнандо и отец Бенито выбежали через заднюю дверь, но тут же столкнулись с Мартином Сантьяго. Тот уже вскидывал обрез. Эрнандо среагировал мгновенно: он схватил священника за воротник и затащил обратно в здание, толкнув его за стену. Смотритель захлопнул дверь и задвинул засов за секунду до того, как в дерево ударил заряд картечи.

Второй выстрел разнес тяжелые доски, в образовавшиеся дыры ворвался дневной свет. Сантьяго переломил ружье, вытолкнул гильзы и вставил новые патроны. Его напарник, Викторио, разрядил пол-обоймы в замок, но пули лишь заклинили механизм. Тогда он ударил прикладом по доскам, расширяя пролом, и просунул руку внутрь, нащупывая болт засова.

Эрнандо с дикой яростью обрушил молоток на запястье Викторио. Раздался хруст костей, мясо превратилось в лохмотья. Викторио вскрикнул и отпрянул, теряя сознание от боли. — Эрнандо! — отец Бенито был потрясен неожиданной жестокостью своего невинного служителя. — На башню, отец!

Они нырнули в узкий проход колокольни. Башня возвышалась на сто футов. Крутая деревянная лестница спиралью уходила вверх. Сверху свисал толстый канат, привязанный к языку огромного колокола. Эрнандо буквально вытолкнул священника на ступени: — Вверх! Скорее!

Мартина Сантьяго было не остановить. Он еще дважды выстрелил в дверь из обоих стволов, и она, державшаяся на честном слове, рухнула.

В это время в основном зале Картер решил, что пора действовать. Стрельба снаружи стихла — бандиты пошли на сближение. Подросток с красной повязкой, возомнивший себя героем, с криком вбежал на середину зала, паля с обеих рук. Картер позволил ему войти в зону поражения и оборвал его крик точным выстрелом.

Снаружи Леон Корона злился. Эспиноса с остальными ушел назад, а двое его людей медлили. — Чего ты ждешь? — крикнул Корона бородачу с дробовиком. — Иди и возьми его! — Один?! Корона навел на него винтовку: — Я сам пристрелю тебя, если не пошевелишь задом!

Толстяк, прижавшись спиной к стене, прокрался в двери. Он споткнулся о тело парня в красной повязке и в ужасе огляделся. Картера нигде не было. Внезапно в другом конце церкви мелькнула тень — это был Эспиноса, прорвавшийся через черный ход и бегущий к колокольне.

Толстяк вытер пот со лба. В тишине храма что-то скрипнуло. Он замер, глядя на ряды скамей. Его взгляд упал на исповедальню. Из-под закрытой дверцы торчал край серой ткани. «Янки был в серых брюках», — вспомнил он и оскалился. Затаив дыхание, он подошел к будке и всадил в неё один за другим пять зарядов из дробовика. Дверца разлетелась в щепки.

Внутри было пусто. В этот момент кто-то тихо свистнул. Толстяк не успел повернуться. Картер, лежавший под одной из скамей, высунул руку с «Вильгельминой» и нажал на спуск.

На вершине башни Мартин Сантьяго остановился, чтобы перевести дух. На такой высоте воздух был слишком разреженным. Он посмотрел вниз, в шахту: Эспиноса тоже начал подъем, но был еще далеко. Сантьяго решил закончить всё сам. Он слишком сильно перегнулся через перила, глядя в бездну, и его охватило головокружение.

Сантьяго присел у стены, зажмурившись. В этот момент из тени балок бесшумно появился Эрнандо. Мощный удар молотка обрушился на голову бандита. Второй удар отправил его на хлипкие перила. Дерево треснуло, и Сантьяго молча рухнул в пустоту шахты.

Эспиноса на мгновение замер, провожая взглядом падающее тело напарника, и продолжил подъем. Он не торопился, двигаясь уверенно и преднамеренно. Когда он поднялся на верхнюю площадку, солнечный свет пробивался сквозь балки. Под крышей в гнездах тревожно зачирикали птицы. Эспиноса дал по ним очередь, наполнив воздух кровавыми перьями.

В этот момент Эрнандо снова бросился в атаку, но Эспиноса увернулся с молниеносной быстротой. Молоток ударился в стену. Убийца улыбнулся. Священник и смотритель оказались прижаты к углу. Эспиноса мог расстрелять их в любой момент, но он хотел насладиться триумфом.

Он вышел на узкий помост прямо над бездной шахты. Его спина почти касалась холодного металла огромного черного колокола. — Помолись напоследок, поп, — процедил он. — Бог простит тебя, — ответил отец Бенито.

Внизу, у основания башни, появился Картер. Он видел Эспиносу, но позиция была слишком неудобной для выстрела — он мог зацепить своих. Тогда Ник прыгнул вперед, схватил канат обеими руками и всем весом дернул его вниз.

Тяжелый колокол качнулся. Огромный край ударил Эспиносу, буквально вынеся его с помоста в пустоту. Крик убийцы оборвался глухим ударом о дно.

Тишина. Викторио, скуля и прижимая к себе изуродованную руку, вывалился из боковой двери церкви и потащился к «Линкольну». — Уходим! Скорее! — кричал он Короне. — А остальные? — Все мертвы! Бежим! Берегись!

Корона обернулся и замер. Из переулков, бесшумные как тени, выходили индейцы. Их было не меньше двух десятков. Суровые, непроницаемые лица, темные глаза, смотрящие сквозь него. Леон Корона всегда презирал их, но сейчас им овладел первобытный ужас. Он вскинул винтовку, но её просто вырвали из его рук.

Он выхватил пистолет и попятился к машине: — Назад! Я буду стрелять! Кто-то бросил камень, попав Короне в голову. Он выстрелил. Один из индейцев упал, схватившись за живот. В ту же секунду толпа набросилась на Корону. Ему вывернули руку, выстрелив остаток обоймы в воздух, и отобрали оружие, сломав палец в спусковой скобе.

Корона кричал. Викторио кричал рядом с ним — их обоих крепко держали. — Уведите их, — сказал один из индейцев, — пока добрый падре не вмешался.

Их потащили через площадь, прочь из города — к скалистому выступу под названием Мыс Кондора. Корону подняли высоко над головой. На мгновение воцарилась тишина. Индейцы молчали, подставив его лицо жаркому солнцу. А затем они просто разжали руки.

Корона кричал все те тысячу футов, что отделяли его от камней внизу. Викторио последовал за своим боссом.