Ночь Кондора

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Они называли себя «Лос Идальгос», в честь обедневших рыцарей, покинувших Испанию, чтобы основать империю в Новом Свете. На деле же это была озлобленная клика студентов, чьи богатые семьи лишились имущества после экспроприации хунтой. Кипящие от негодования реакционеры, они жаждали мести.

Четверо из них затаились в сумерках за кустами на территории университетского кампуса. Движущей силой группы был Мартин Сантьяго — он был заметно старше остальных, худощавый, бородатый, с диким блеском в глазах.

— А вот и он! — прошипел он.

По извилистой дорожке шел пожилой мужчина с портфелем под мышкой. — Закройте лица, — скомандовал Сантьяго, повязывая темный шарф.

Жертвой был профессор Освальдо Харамильо, читавший курс экономики. Его умеренно левые взгляды и теория о том, что общинный уклад инков может стать моделью для спасения современного крестьянства, сделали его целью. Для «Идальгос» он был «марксистской мразью».

Когда профессор поравнялся с кустами, четверка выскочила наружу. — Что... что вам нужно? — выдохнул Харамильо. — Мы хотим очистить университет от таких, как ты! — выкрикнул Сантьяго. — Ты влил достаточно яда в уши студентов!

Профессор был напуган, но не сломлен: — Вы с ума сошли! Прочь с дороги! — Проучим учителя, братья!

Жестокий толчок сбил старика с ног. Книги рассыпались по асфальту. «Идальгос» окружили его, избивая ногами и кулаками. Удар по лицу разбил его очки. Сантьяго нанес мощный удар в живот, заставив профессора согнуться пополам. Они не давали ему упасть, удерживая за одежду, чтобы продолжать избиение.

Увидев приближающихся студентов, Сантьяго скомандовал: — Довольно! Мы не станем убивать его. Не сегодня.

Они бросили Харамильо на мостовую. Уходя, Сантьяго нанес последний удар по ребрам. Нападавшие скрылись в роще, на ходу снимая маски и переходя на спокойный шаг, чтобы не привлекать внимания.

У общежития их ждала угнанная машина. Водитель, молодой парень, нервничал: — Ну как? Вы достали этого ублюдка? Жаль, что меня не было с ва... Сантьяго наотмашь ударил его через открытое окно: — Идиот! Я велел не глушить мотор!

Машина петляла по городу, пока Сантьяго не убедился, что хвоста нет. Он высадил соратников одного за другим, а сам отогнал автомобиль в темный переулок, тщательно протер отпечатки пальцев и оставил ключи в замке — воры избавятся от улики быстрее полиции.

Через пятнадцать минут Сантьяго уже стоял на оживленной автобусной остановке у Университетского парка. Рядом на скамейке сидел дородный бородатый мужчина с газетой. Если бы он сложил газету под мышку — это был бы сигнал тревоги. Но мужчина продолжал читать.

Сантьяго сел рядом. Они заговорили, едва шевеля губами — по-тюремному, глядя перед собой. — Как прошло? — спросил бородач. — Без проблем. Завтра газеты напишут, что на Харамильо напали правые головорезы. — «Идальгос» — полезные идиоты, — хмыкнул бородач. — Как предусмотрительно с их стороны делать нашу работу и брать вину на себя. Профессор жив? — Вряд ли он скоро встанет. — Хорошо. Мертвый он — мученик. Покалеченный — живое напоминание о том, что нейтралитет в борьбе пролетариата невозможен.

Они замолчали, пропуская влюбленную пару. Когда те отошли, Сантьяго спросил: — Что с проектом Апучака? — Пока затишье. Есть движение со стороны врагов, но ничего конкретного. Если они проявят себя, я позову Эспиносу. — Я не доверяю этому психу, — признался Сантьяго. — Он сумасшедший, как лиса. Эспиноса — такой же инструмент, как твои «Идальгос». Грязная работа для чистых рук.

Позже тем же вечером бородач появился в регистратуре больницы. Его лицо выражало глубочайшую скорбь. — Я слышал ужасные новости о профессоре Харамильо... — обратился он к медсестре. — Да, это шокирующе! — ответила та. — Он только что из операционной. Состояние критическое, но жизненные показатели стабильны. Доктор Бустос говорит, у него хорошие шансы выжить.

— Слава богу! — воскликнул бородач, хотя в глазах его не было радости.

Он зашел в больничную лавку, выбрал тонкий сборник стихов под названием «Рассвет на Галапагосах» и показал продавщице. — Видите? Автор — Леон Корона. Это я. — О, как мило, — безучастно ответила девушка, не отрываясь от своего романа. — Хотите, я подпишу экземпляры? Это поднимет их ценность! — Лучше не надо, сеньор. Книги с надписями нельзя вернуть издателю.

Корона вернул книгу на полку, его губы тронула холодная ухмылка. Профессор выжил — а значит, игра продолжается.