Новые земли

Глава 21

С этого ужасного дня жизнь Роберта Калхоя разделилась на «до» и «после». Где-там, в прошлом, осталось самое светлое, самое лучшее, что случилось с ним в жизни. А здесь и сейчас рядом маялось горькое настоящее. Тело, в котором существовала его любимая женщина, страдало и мучилось, он чувствовал это и ничем не мог помочь. Лишь подолгу сидел рядом, поглаживая уродливые отростки, бывшие раньше нежными, тонкими руками и говорил, говорил… Говорил, что любит ее, что она сильная и справится, что ее ждут дети и ждет он, ее муж. Он уходил, когда Дейки начинал свое каждодневное обследование, чтобы побыть с детьми и рассказать им, какая у них замечательная мама, которая сейчас ушла в экспедицию, потому что она там очень нужна. Он читал им книги, как всегда делала это Валерия, готовил вкусные обеды и ужины, играл с ними, занимался уроками со старшими братьями, а потом снова уходил в медицинский бокс, оставляя детей и дом на няню и домработницу. А в боксе снова садился рядом с тяжелым, желтым телом, нежно гладил бесформенную голову и рассказывал о детях, которые любят и ждут ее, единственную женщину, которая им всем так дорога.

Александр, видя постоянные, мучительные визиты Роберта, предложил ему отправиться на короткое время в посольство к гоблинам, но тот лишь сверкнул холодным синим взглядом и молча отвернулся.

— Ваше Величество! Вот уже три недели я прихожу к вам, но вы так и не сказали мне, где я могу встретиться с вашей сестрой и убедиться, что с ней все в порядке.

Король Зигфрид Кроненберг стоял перед королем Александром Воронцовым и требовательно смотрел на него своим стальным взором. При всем старании сам Александр так и не смог выработать у себя такого взгляда, Зигфрид мог и не говорить, за него говорили глаза. Александр позволил себе чуть виновато улыбнуться и успокаивающе проговорил:

— Вам не стоит так беспокоиться, Ваше Величество. Валерия все это время находится в дальней экспедиции, ничего особенного, позже о ней узнают все, но пока мы хотели бы сохранить некоторую долю секретности. Через одну-две недели вы одним из первых узнаете детали, а пока — просто наберитесь терпения. Да и что вас, собственно, беспокоит? Валерия не впервые уходит в экспедицию, она не одна.

— Я вижу сны. — Зигфрид сжал пальцы в кулак и ровным тоном продолжил: — Валерии плохо, она стоит за толстой, прозрачной стеной и мучительно пытается пробиться за нее. Она никого не зовет, бьется сама и силы ее на исходе.

Он помолчал, тяжело вздохнул и добавил:

— Я жду известий от вас, Александр.

Воронцов обессиленно рухнул в кресло, едва за гостем закрылась дверь кабинета. Все, кто любил его сестру, кто поддерживал ее сейчас, были крайне измучены, не зная, что могут сделать для нее. Особенно беспокоил его Роберт Калхой, от которого за три недели осталась лишь тень, казалось, он физически ощущал все, что происходит с его женой в тисках огромного, неуклюжего тела и не просто сострадал из чистого милосердия, он сам страдал вместе с ней.

Роберт, ссутулившись сидел на стуле рядом с телом, всей своей огромной массой развалившимся на столе в медицинском боксе. Сегодня Дейки, как всегда, обследовал его, что-то записывая на диктофон и в глубокой задумчивости удалился в свой закуток за боксом, который служил ему кабинетом. Там он шуршал лентами записывающей аппаратуры, тяжело вздыхал и пытался насвистывать какую-то немудреную мелодию. Роберт откинулся на спинку стула и прикрыв глаза, задремал. Очнулся он, услышав тихий разговор за стенкой бокса. Дейки Ивата разговаривал с Воином Создателя Ладомиром.

— Не знаю, Лад, честно говорю тебе, не знаю, что дальше делать. Мы ежедневно поддерживаем это тело всеми доступными методами — плазма крови, имуномодуляторы, все препараты, которые оно не отвергает. В ней нет крови в том виде, в котором она имеется у людей. Она смогла пережить распад материи, преобразование частиц в античастицы… Я не физик, Лад, я просто маг-медик, но то, что она осталась жива, даже в таком виде и состоянии, я причисляю к Великому чуду Создателя. И не знаю, как это можно поправить, как помочь ей вернуться к прежнему облику.

Появилась у меня одна идея, я просчитал, что можно влить ей кровь обычного человека, усиленную его магической силой. По всем имеющимся характеристикам ей подошла бы кровь брата и мужа, но я никогда не осмелюсь сделать им такое предложение. Это огромный риск, крови потребуется очень много и силы тоже, донор может не выжить. Оставить государство без короля или детей без отца и матери — это выбор слишком тяжелый для меня. Посмотрю еще дня два-три, приброшу другие возможности, посчитаю. Думаю, у нас осталось немного времени. У Валерии кончаются силы и потом она попросту может сойти с ума, безнадежно запертая в этой страшной клетке. Что у нее сейчас вместо мозга, какие эмоции и мысли мучают ее?

Голоса затихли, мягко зашелестев, закрылась дверь за ушедшими собеседниками. Роберт сидел, не двигаясь, в его мозгу жила одна лишь мысль о том, что он может опоздать, все они могут опоздать. Пройдут день-два и у Лери закончатся силы или безумие накроет ее уставшую от борьбы душу. Когда-то он обещал, что сможет умереть или убить за нее, если потребуется, настало время исполнить свое обещание.

Он зашел за стенку, где всегда устраивал свое рабочее место Ивата, сел на стул, отыскал на столе лист бумаги, пишущую магическую палочку и принялся за письмо.

— Любимая моя, родная! Остался, видимо, лишь один способ помочь тебе. Если он окажется неудачным, Александр с Астартой не оставят без помощи наших детей. В любом случае, если есть место, куда уходят души умерших, я дождусь тебя там. Только ты не торопись, любовь моя! Хочу, чтобы ты прожила в этом лучшем из миров долгую и счастливую жизнь, а я подожду. До встречи. Роберт.

Лист бумаги он, сложив, оставил рядом с телом, сам же отыскал в шкафу все необходимое для переливания крови, воткнул иглу себе в вену и подсоединил систему к циркулирующей стационарно. Сидя на стуле, он следил взглядом, как течет его кровь по прозрачной трубке, как волнуется, чуть меняя цвет, когда он аккуратно вливает небольшими порциями свою силу. Бывший летчик, бывая в многочисленных экспедициях и принимая участие во многих экспериментах, овладел разными навыками. Абсолютно все маги, затачивая свой дар под какое-либо одно дело, тем не менее знали и умели многое. Это помогало приходить на выручку, когда не хватало рабочих рук, развивало логику, позволяло шире смотреть на многие вещи.

С надеждой и нежностью смотрел он на нелепое, громоздкое тело, в котором, казалось, вся жизнь сейчас замерла, словно некто, живущий там, растерялся и опешил от происходящего. Шли минуты, Роберт начинал чувствовать слабость, вместе с кровью и силой уходила из него сама жизнь. Вдруг сильная дрожь пробежала по лежащему перед ним телом, тихий, мучительный, протестующий стон вырвался из безгубого рта.

— Не надо, Лери, не сердись. — прошептал он. — прими от меня этот дар и живи, только живи.

Король Александр вздрогнул от резкого звука переговорного устройства. На небольшом экране всегда невозмутимый Дейки Ивата с паническим выражением лица быстро выпалил:

— Ваше Величество! У нас чрезвычайная ситуация, прошу вас срочно прибыть в бокс.

Его изображение исчезло, связь прервалась. Сердце Александра заледенело — сестра, его маленькая Валерия! Он стал быстро собираться, но был схвачен за плечо цепкими пальчиками жены.

— Я с тобой, Саша и не пытайся уйти один.

Они были в боксе уже через несколько минут и стояли вместе с Главным медиком Королевства перед скорбной картиной. Роберт Калхой сидел на стуле перед телом жены, связанный с ним системой для переливания крови. Он отдал ее всю вместе с собственной магической силой и своей жизнью. Бледное лицо Роберта было спокойно, как у человека, который принял верное решение и хорошо сделал свое дело. На бескровных губах еле уловимо еще жила нежная улыбка, а поблекшие, когда-то синие глаза, смотрели на лежащее перед ним тело и словно видели что-то хорошее и светлое.

Александр, шагнув, прикрыл мертвые веки, заметил записку, лежащую под рукой покойного, развернул ее и пробежал глазами. Тихий шорох, легкий вздох заставили всех их посмотреть на стол. Там, на металлической поверхности, опадали, уменьшаясь, толстые кожные покровы, мелкая дрожь сотрясала все тело, уже напоминающее тонкую человеческую фигуру.

— Поддержку, срочно поддержку! — метнулся в сторону медик. — У него все-таки получилось, пошла реакция!

Зигфрид Кроненберг срочно прибыл в Светлогорск из Кронхейма по вызову короля Александра.

— Я обещал вам, Ваше Величество, что вы первым узнаете о судьбе Валерии. Лишь после моего рассказа вам эта история получит широкую известность.

И он рассказал с самого начала об экспериментаторах-неудачниках и о том, как его сестра спасла весь их мир и какой ценой, и как ценой собственной жизни спас ее Роберт Калхой.

— Валерия теперь имеет почти свой прежний вид, но плохо слышит и совершенно слепа. По выводам медиков, даже ее внутренние органы не соответствуют обычным, человеческим. Разум она сохранила, но круг общения ограничила. Гибель Роберта не прошла просто так для нее. Она не может общаться с детьми, боясь напугать их и мало разговаривает со всеми, кто бывает рядом с ней. Прошу вас, повремените пока с вашим визитом, от него не будет сейчас пользы, а лишь отдалит вас друг от друга. Я уже рассказал ей, как вы мучили меня этот месяц своими требованиями, она знает о вашей тревоге.

Вечером, собираясь спать, Александр стоял перед окном и вглядывался в ночную тьму, накрывшую город. Астарта, мягко ступая, подошла к нему со спины и положила свои легкие ладони ему на плечи.

— О чем ты думаешь, Саша?

— Я думаю о записке Роберта. Как ты считаешь, есть ли на самом деле место, где можно встретить после смерти душу любимого человека?

Богиня приподнялась на цыпочки и нежно поцеловала мужа в шею.

— Каждый получит по вере своей, любимый. Да, именно так, каждый — по вере. — прошептала она. — Милосердная Антрес увидела больше, чем я, когда благословила Роберта и Валерию.

Король Зигфрид прогуливался по дорожкам парка в городе гоблинов Изерри вместе с послом Нерикеном. Встретившись с ним однажды в этом удивительном городе, Зигфрид неожиданно почувствовал симпатию к гоблину, которая так же неожиданно оказалась взаимной. Теперь время от времени они уделяли друг другу хотя бы несколько часов для бесед. Порой Нерикен прибывал в Новую Даварию вместе со свитой и их прибытие не вызывало у жителей королевства никакого отторжения, некоторые из гоблинов открыли свои лавки и магазинчики в Кронхейме и торговля в них процветала. В то же время самые предприимчивые даварцы везли свои товары в Изерри и тоже получали немалую выгоду. Мир жителей Новой Даварии изменился с того момента, как пришла в него магия, менялось их восприятие многих, неведомых ранее вещей и большинство из них приняли все новое, как неизбежность и строили свою жизнь в соответствии с новыми обстоятельствами.

— Я не знал, к сожалению, обо всей этой истории. Меня, каюсь, немного задевало, что принцесса Либерии вдруг остыла к нашему общению, она стала много значить для меня. Но я списал ее охлаждение на какие-либо обстоятельства, неизвестные мне и не стал ее тревожить. А зря. — он немного помолчал, шагая задумчиво и не спеша. — Коли уж я не смог помочь Валерии ранее, попытаюсь сделать это сейчас.

Посол выбросил вперед свою узкую ладонь и длинными пальцами выловил из воздуха желтый флакон. Он протянул его Зигфриду и аккуратно вложил его ему в руку, крепко сжав пальцы.

— Берегите это, как собственную жизнь, Ваше Величество. Здесь находится вытяжка из птичьего ореха, редчайшего растения этого мира. Это невысокий кустарник, плоды которого при созревании действительно имеют изумительный вкус, эти орешки — лакомство не только для птиц, гоблины тоже страстно любят их, да и люди не отказались бы, имей возможность их получить.

Но растения эти чрезвычайно редкие и капризные в разведении, каждый кустик этого невероятного чуда сосчитан и охраняется. И самое главное свойство его вовсе не в плодах, а в корнях. Из одного корня можно получить лишь одну каплю чудодейственного препарата. В этом флаконе — десять капель и ему нет цены. Одна капля на полстакана прохладной воды ежедневно, в одно и то же время. Эффект проявится через неделю после окончания курса. Берегите этот флакон, Зигфрид, в нем все спасение Валерии. Не выпускайте его из рук, лично готовьте лекарство и сами поите им принцессу, не доверяя никому и не потеряйте флакон, другого у нас сейчас нет. Отдаем от чистого сердца, Валерии он сейчас нужнее.

В тот же день у Зигфрида состоялась встреча с Александром и тот дал ему разрешение на лечение сестры и проживание даварского короля в доме, определенном для принцессы на время ее болезни. С разрешения короля Зигфрид привлек и целительницу Илону, которая заменила сиделок.

Вопреки опасениям, Валерия будто и не заметила появление новых людей в доме. Казалось, внутри нее постоянно идет какая-то тяжелая, сложная работа, на все остальное у женщины просто не оставалось сил. Полное отсутствие зрения, чрезвычайно слабый слух делали ее отстраненность от реальности абсолютной. Дэйки Ивата, периодически навещавший ее, признался Зигфриду, что физическое состояние его пациентки неплохое, но к его изумлению, многие ее внутренние органы и система кровообращения несколько отличаются от человеческой и это приводит Главного медика в тупик, хотя и одновременно восторгает своей научной новизной.

Утром Илона помогала принцессе встать, расчесывала и укладывала ей волосы, одевала, между делом проверяя ее общее состояние. После завтрака, с трудом съедаемого их пациенткой лишь на четверть, Валерию усаживали в плетеное кресло на открытой веранде, где она дремала под мягкими солнечными лучами. Перед обедом Зигфрид приносил для нее стакан с растворенной в воде драгоценной каплей, кончиками пальцев притрагивался к подбородку девушки и следил, как она аккуратно, небольшими глотками, выпивает содержимое.

После обеда он приподнимал ее из-за стола и они уходили на прогулку. Слабыми ногами, придерживаемая Зигфридом, Валерия шагала неровно, то и дело останавливаясь. Зигфрид, сжимая зубы, не давал ей возможности долго отдыхать, увлекая по дорожке дальше, к фонтану, к небольшим качелям, установленным под яблонями. Там, уже страшно уставшую и безвольную, он усаживал ее себе на колени и она засыпала у него на руках, стоило ему лишь слегка начать раскачивать качели и поглаживать ладонями спину и плечи своей пациентки.

На ужин Валерия выпивала стакан молока, после этого Зигфрид купал ее, делал массаж, тонкостям которого научился у целительницы. Аккуратно и бережно он разминал мышцы затылка, воротниковую зону, плечи. После разминания рук приходила очередь спины, бедер, ног. Он массажировал и поглаживал аккуратные, маленькие ступни стройных ножек, милые, розовые пальчики. Затем одевал свою пациентку в ночную рубашку и укладывал спать. Следующий день в точности повторял предыдущий и всякий раз он с надеждой вглядывался в лицо Валерии, желая увидеть хоть небольшой проблеск изменения к лучшему. Он извелся за эти десять дней, постоянно опасаясь потерять драгоценный флакон, пролить нечаянно каплю лекарства или разбить тонкий хрусталь. Между тем мышцы прежде слабого тела заметно окрепли, походка Валерии стала уверенней, а на шестой день после окончания курса лечения, выйдя из комнаты, где он жил все это время, Зигфрид услышал ее тихий, дрожащий голос, обращенный к целительнице:

— Я вижу? Мне кажется или я могу видеть?

Он постоял немного, прижавшись спиной к стенке, затем развернулся и вышел из дома, чтобы после короткого отчета Александру Воронцову отбыть в Кронхейм. Обратно он вернулся через три дня, не предупредив заранее о своем визите. Открывшей дверь милой девушке, видимо, прислуге, коротко сказал:

— Зигфрид Кроненберг к Валерии Калхой.

Девушка посторонилась, впустив его в дом и пригласила пройти в гостиную. Через несколько минут он услышал легкие шаги и в комнату вошла она — принцесса, вдова и его любимая женщина. Взгляд ее был спокоен и почти безучастен, лишь едва уловимая тень интереса мелькала в нем, оживляя бледное лицо. Он шагнул ей навстречу, вглядываясь в темную зелень глаз.

— Здравствуйте, Ваше Высочество. Рад, что ваше состояние позволило наконец-то увидеть вас. Я прибыл к вам с приглашением от посла Нерикена, он обеспокоен тем, что вы давно не посещаете его и хотел бы удостовериться в том, что не нуждаетесь в помощи с его стороны. Не согласитесь ли побывать у него в гостях сегодня, со мной?

— Пожалуй. — чуть помедлив произнесла Валерия. — Мне очень жаль, что такой хороший друг был разочарован во мне. Возможно, наша встреча смягчит его сердце.

Посол Нерикен принимал в своем кабинете какого-то важного гостя, но услышав о том, что его посетили люди из Либерии, быстро закончил разговор и выпроводил своего визави с обещанием разобраться в тонкостях обсуждаемого дела позднее. Быстрым, упругим шагом вышел он навстречу своим новым гостям, кивнул в знак приветствия Зигфриду и оглядел Валерию цепким, внимательным взглядом.

— Ваше Высочество, Ваше Величество! — он поклонился и ласково улыбаясь, поцеловал принцессе кончики пальцев.

— Вы очень быстро переняли куртуазные манеры некоторых наших придворных, Ваше Величество. — с легкой усмешкой произнесла Валерия. — Вероятно, вовсю пользуетесь этим при своем дворе?

На долю мгновения опешивший Нерикен быстро ответил:

— Но как вы пришли к такому выводу, принцесса? Как вы догадались, что я — глава этого синекожего народца, именуемого у вас гоблинами?

— За вами нет никого, мудрейший Нерикен. Вы ни разу не испросили время, чтобы с кем-то посоветоваться для принятия решения. И наконец, вы самый умный и предусмотрительный посол из всех, кого я видела в своей жизни.

— Ну, что же. — засмеялся Нерикен, обнажая ряд острых, белых зубов. — Если встретились в одном месте и в одно и то же время сразу три таких важных персоны, то они могут провести это время в приятном общении. Не желаете лучший гоблинский чай? Сбор я готовил лично, собственными руками.