Новые земли

Глава 30

Они ехали вдвоем через сумрачный лес по широкой дороге, хорошо укатанной многочисленными обозами, проходящими по ней. Здешние места с давних пор были густо заселены, в отличие от некоторых других земель здесь расстояние от одного селения до другого можно было пройти даже пешим ходом за неполный день. И народ здешний был мало что трудолюбив, как это случается часто и повсеместно, но и славился своей предприимчивостью и монолитностью. Сосед стоял горой за соседа и твердо знал, что в случае нужды за него тоже встанут все. Здешние промыслы кормили все королевство и многое вывозилось за кордон.

До селения Речное им оставалось ехать совсем недолго, когда Олаф Гесси заметил, что его спутница как-то странно поникла в седле и вот-вот свалится с лошади. Он быстро подъехал к ней и успел подхватить молодую женщину, поддерживая ее в седле. От его прикосновений она вздрогнула и очнулась, с недоумением оглядываясь вокруг. Остановив свой взгляд на нем, женщина с напряжением, словно что-то припоминая, задумалась и наконец-то расслабилась и тихо произнесла:

— Устала наверное. Что-то почудилось странное. Приедем — отдохну и хорошо высплюсь.

Мир Бенериф совершенно неудачно расположился на Перекрестке множества миров. Окружающая его оболочка, неравномерная по толщине и плотности, то и дело истончаясь в различных местах, пропускала в реальность Бенерифа порождения иных миров и ни разу еще не случалось так, чтобы незваные гости были добры к хозяевам. Они рвались сюда, чтобы убивать и пожирать.

Единственной религией этого мира была вера в Пришествие Создателя, который когда-нибудь вспомнит о своих забытых детях и придет, чтобы спасти их, поэтому Инквизиция Бенерифа была создана не для искоренения ереси, а для спасения от нечисти, прорывающейся сюда. В Школах Инквизиции с самых ранних лет обучались и воспитывались дети, наделенные особым Даром и после обучения все они работали в меру силы своего Дара и его особенностей поисковиками нечисти, оперативниками, уничтожающими ее, лекарями, сотрудниками научных лабораторий, изучающими все, что касалось прорывов.

При строительстве городов и поселений в этом мире меньше всего руководствовались понятиями красоты и высокой эстетики, максимальная безопасность жителей — вот что определяло их внешний вид и планировку. Каменные дома с толстыми стенами, стоящие на высоких фундаментах, с небольшим окнами, забранными решетками, образовывали узкие, извилистые улочки. В каждом доме был свой колодец и подвал с припасами, а в селениях и весь двор полностью закрывался сплошной крышей, оберегая домашнюю живность. Лавки, ремесленные мастерские, управа и гостиный двор размещались в центре, на небольшой площади. Случалось всего несколько раз, когда точка прорыва оказывалась в местах, где поселились люди, однако жизнь показала, что именно такое устройство дает возможность Инквизиторам быстрее и с наименьшими жертвами справиться с потусторонними исчадиями.

Жизнь на Бенерифе существовала на двух континентах, расположенных рядом и разделенных узким проливом. На обоих континентах находились пять королевств и единственная польза от тяжкого положения этого мира заключалась в том, что ни одно из королевств вот уже несколько тысяч лет не развязывало войн против других. В далекой древности случилось так, что встретившиеся на поле брани войска двух королевств в самый разгар битвы оказались в центре Большого прорыва. Сражающиеся моментально сообразили, кто их общий враг, раскатали прорвавшихся тварей в тонкий блин, помирились и с тех пор без всяких договоров о дружбе прекратили взаимные претензии, сражаясь каждый со своими гостями из других миров.

Олаф Гесси и Велира Вранцев встретились в Школе Инквизиции. Он влюбился с первого взгляда в хрупкую, изящную девушку с дивными зелеными глазами и волосами цвета поздней осенней листвы и уже не представлял своей жизни без нее. Велира была сиротой, потерявшей родителей несколько лет назад. После их смерти ей по завещанию достался хороший дом в столице и некоторая сумма на счету в Королевском банке. Старший брат, получив свою долю наследства, жизнью сестры больше не интересовался и они никогда с тех пор не встречались. Сам Олаф был третьим сыном в семье богатого торговца. Вопреки воле отца он не стал продолжать семейное дело, за что получил неплохую сумму отступных и отлучение от семьи. С тех пор он был совершенно свободен в выборе жизненного пути и шел по нему в соответствии со своими желаниями.

Велира стала его главным желанием, он был настойчив и убедителен и через месяц после их первой встречи они поженились. Это было волшебное время абсолютного счастья, которое они разделили пополам. Они любили, их дни были светлы и радостны, а ночи полны нежной страсти. Когда Олаф узнал, что у них будет ребенок, он готов был носить любимую на руках, чтобы ее милые ножки не касались этой грубой земли. Он готовился, уже представляя себя отцом, заранее любя своего ребенка. В своих мечтах он пел ребенку колыбельную, купал малыша, учил его ходить и говорить, гулял с ним по парку, покупал ему разные игрушки. А потом случился Большой Прорыв нечисти под столицей и всех Инквизиторов бросили на его подавление. Напрасно Олаф уговаривал свою жену остаться в столице, она выехала на ликвидацию прорыва вместе со всем отрядом.

По какой-то причине ткань Мироздания в тот день не только истончилась в одном месте и пропустила в их мир полчища порождений Бездны. Рядом с точкой Прорыва образовалась складка иной реальности, в которой до поры смогла укрыться большая часть чудовищ. Инквизиторы, прибывшие к месту Прорыва, были приятно поражены тем, что несмотря на огромную мощь выброса, количество монстров было невелико. Они сразу же приступили к зачистке. Ошибка обнаружилась очень скоро, когда из открывшейся складки в мир их собственного бытия хлынули полчища ужасных созданий, жаждущих человеческой крови и плоти. Их было настолько много, что все окружающие земли, от горизонта до горизонта, представляли собой сплошную шевелящуюся, визжащую, хрюкающую, скачущую тьму, из которой время от времени показывались длинные, шипастые хвосты, зубастые пасти и острейшие когти. Отряд Инквизиторов, вытянувшийся цепью вдоль линии Прорыва, выглядел сиротливой былинкой в штормовом море. Они все были обречены. И в этот миг Велира, выйдя за цепь, вскинула вверх руки и обрушила всю мощь своего Дара на чудовищных монстров, сметая и выжигая их до самого пепла.

Инквизиторы выжили все, а Велира истощила свою Силу почти полностью и потеряла ребенка. Гесси помнил тот день, когда он сидел у постели жены и смотрел на ее белое лицо. Зеленые глаза, потерявшие блеск и яркость, смотрели устало и равнодушно, они оба молчали. У Велиры всегда имелось удивительное качество — с ней не нужны были слова, она понимала все без них. И в тот день кроме усталости виделось в ней горькое сожаление, но оно не задевало Олафа, его корежило от боли, он был полон гнева и ярости на нее за свои несбывшиеся мечты, за надежды, которые она похоронила, когда вопреки ему выехала на Прорыв. Уходя, он холодно бросил, не глядя на нее:

— Между нами больше ничего нет и никогда не будет.

С того дня прошло два года. Олаф по-прежнему выезжал на прорывы, изредка заводил необременительные романы, порой участвовал в дружеских попойках. Велира восстанавливалась долго. Ее часто навещали Инквизиторы, которых она спасла в тот злополучный день, но никогда среди них не было Олафа Гесси. После восстановления она в разных группах выезжала на зачистку прорывов, иногда они встречались там с Олафом, коротко здоровались и снова расходились, словно малознакомые люди. К устройству личной жизни Велира не стремилась, холодно принимая любые попытки поухаживать за ней. Месяца три назад, на праздновании юбилея Школы Инквизиторов, во время прогулки по парку Олаф и Велира оказались рядом, будто случайно их оставили вдвоем на берегу небольшого пруда. Какая сила заставила его тогда подойти к ней ближе? Он положил ладони ей на плечи и наклонился, чтобы поцеловать ее губы. Неуловимым движением она выскользнула из его рук, одарила удивленным взглядом и, развернувшись, ушла по тропинке туда, где слышались голоса.

Селение Речное действительно располагалось на берегу широкой реки, полноводной в любое время года. Крепкие дома из коричневого и серого камня стояли на высоких фундаментах, узкие улицы, прихотливо извиваясь, выходили на небольшую площадь в центре селения, где находились управа, несколько торговых лавок и большой постоялый двор. Они заказали две комнаты и ужин, но Велиру в первую очередь интересовала ванна. Купание было ее слабостью, она никогда не упускала возможности помыться в любых условиях. После купания, посвежевшая и переодевшаяся в чистую одежду, она спустилась в обеденный зал. Их ужин подходил к концу, когда рядом раздался веселый голос и к ним за стол по-дружески бесцеремонно уселся один из Инквизиторов — Натан Дорич.

— Какая встреча! Надо же, как сводит судьба людей! — крепкий, широкоплечий, Натан радостно сиял карими глазами. — У меня тоже задание неподалеку отсюда. Управимся — отпразднуем?

— Сначала надо управиться. — неласково ответил Олаф.

Велира молча допила свой чай и поднялась из-за стола.

— Хорошего вечера вам, господа.

Она прошла к стойке, за которой возвышался хозяин постоялого двора, подала ему несколько монет, о чем-то попросила и ушла вверх по лестнице в свой номер. Следом за ней служанка унесла кувшин, тарелку с фруктами и стакан. Натан, проводив взглядом Велиру, повернулся к Олафу и спросил:

— Вы с Велирой по-прежнему врозь? Вижу, комнаты разные заказали. Если так, то хочу тебя предупредить, что надеюсь добиться ее взаимности и жениться на ней. Она необыкновенная, такая никогда не подведет и не предаст.

— Предаст. — холодно процедил Олаф. — Меня предала.

— Не знаю, о чем ты сейчас, Гесси, но я справлюсь. Это она просто заледенела от своего горя, но я буду терпеливым, растоплю этот лед. Два года назад, на том злополучном Прорыве, ей было некогда принимать решение, если бы не ее Дар, мы бы все остались там; ты, я, все парни, и сама Велира, и ее ребенок. У нее не было выбора и она достойна, чтобы о ней позаботились. У нас будет хорошая семья, я все сделаю, чтобы Велира была счастлива. Полгода назад дом купил, в Лемейхе, недалеко от столицы, детям там хорошо будет.

— Детям? — жесткая гримаса искривила губы Олафа. — Вашим детям? Ты хочешь, чтобы Велира стала твоей женой и родила тебе детей?

Он окинул Натана бешеным взглядом и резко встал из-за стола.

— Иди-ка ты лесом, Натан! Да ты посмотри на себя! Ты всю жизнь был дамским угодником, какой из тебя семьянин? За первой же юбкой потащишься и о Велире забудешь. А она попрется на Прорыв и забудет о семье и детях! Тоже мне, семейная пара!

Он бросил на стол деньги и вышел на улицу, стремясь вдохнуть хоть немного прохладного воздуха, почти задыхаясь от поднявшейся в его душе мути. Слова Натана о том, что Велира заледенела от своего горя, жгли ему сердце. Он никогда не думал о том, что чувствовала его жена два года назад. Она была для него причиной его собственных страданий и могла испытывать лишь вину за случившееся. Как же так получилось, что он приговорил ее к этой вине? Ее, когда-то такую любимую и желанную!

Этим вечером он долго не мог успокоиться, ему пришла в голову мысль постучаться к Велире и поговорить с ней, но он так и не решился на это. Утром, сойдя в обеденный зал, он увидел сидящих за одним столом Натана и свою бывшую жену, которые тихо обсуждали что-то, одновременно делая зарисовки на небольшом куске бумаге. Увидев Олафа, Натан встал из-за стола и попрощался, с ласковой улыбкой поцеловав женскую ладонь. Завтракали молча, помощник хозяина принес два дорожных мешка с припасами, Велира тут же рассчиталась за себя, взяла мешок и вышла на улицу.

Их нынешним заданием являлся волколак, недавно объявившийся недалеко от Речного. Зверь никак не проявлял себя, он не нападал на людей, не задирал скот. Только дважды поселяне совершенно случайно столкнулись с ним в лесу за рекой и сразу же подали сигнал в Инквизицию.

Они ехали молча, Олаф, поглядывая на свою напарницу, мучительно раздумывал о том, как начать нелегкий разговор. Велира оглядывала окрестности, на ходу раскидывая поисковую сеть. В чем был прав Дорич, так это в оценке ее возможностей — Велира была одной из сильнейших в Королевской Инквизиции, предел ее Дара определился во время Большого Прорыва. Вот и сейчас, когда Олаф не чувствовал даже малейших колебаний магической материи, она уже насторожилась и определила направление поиска. В течение трех часов они шли по четкому следу зверя, который неожиданно разделился на две тропы. Олаф, как старший напарник, решил проверить оба варианта и они разъехались в разные стороны.

Велира остановила лошадь на небольшой полянке, окруженной редкими деревцами и низкорослым кустарником, соскочила на землю, огляделась и громко произнесла:

— Выходи, не прячься, я чувствую твое присутствие.

Мелькнула коричневато-серая тень и на полянку, шагая на задних лапах, вышел крупный зверь. Постоял мгновение, дрогнул и вот уже свирепая волчья морда несколькими рывками превратилась в человеческое лицо, большое звериное тело перетекло в человеческое и на Велиру смотрел зелеными глазами светловолосый мужчина.

— Данис? — в голосе девушки почти не было удивления, она словно только убедилась в своих подозрениях. — Как же так, брат? Что произошло в нашей семье, чего я не знаю?

— Ты была слишком мала, Вели, когда во мне стали проявляться признаки оборотня. Кто-то из наших предков пошалил, а досталось мне. Родители скрывали мое состояние, как могли. Они воспитывали меня человеком, помогая справиться со звериными инстинктами. После их смерти я разделил наши с тобой жизни, чтобы моя беда никак не задела тебя, мы не встречались несколько лет и никогда бы не встретились больше, если бы не обстоятельства.

Я влюбился, сестра, и мне ответили взаимностью. Моя Мели — человек, я не мог ей лгать и признался во всем. Она приняла меня таким, какой я есть. Несколько лет мы жили спокойно и счастливо, но потом стали подрастать наши сыновья и мы задумались о будущем. Узнали, что есть место, где живут подобные мне, смогли связаться со знающими людьми и вот, распродав все свое имущество, прибыли сюда. Сегодня на закате нас переправят по реке дальше. И все было бы неплохо, но наш младшенький потерял осторожность и попался на глаза местным жителям, когда бегал в облике зверя по лесу. Ты Инквизитор, Вели, я понимаю, что у тебя есть долг истреблять таких, как я. Но я испытал чувство облегчения, когда увидел, что за нашими шкурами направили тебя. Мы в твоей власти, принимай решение. Твой напарник слабее, от него мы сможем уйти, ты же найдешь нас повсюду.

Всего лишь два шага — и Велира оказалась в объятиях брата.

— Данис, Данис! — шептала она. — Как жаль, что у нас с тобой было мало времени. Ты один оставался у меня из родных по крови, больше у меня никого нет. Хочу, чтобы ты нашел свою землю, где тебе и твоей семье будет хорошо. Уезжай и никогда не возвращайся сюда, берегись этих мест. Я уведу своего напарника в другую сторону, не тревожься об этом.

В этот же день, поздно вечером, на закате, на высоком речном обрыве можно было увидеть тонкую женскую фигурку на лошади. Женщина, чуть приподнявшись в стременах, провожала взглядом большую лодку, плывущую вниз по течению реки.