Новые земли

Глава 25

Этот поцелуй был особенным. Всю прошедшую неделю, когда им приходилось изредка оставаться наедине, Зигфрид каждый раз пользовался этими минутами, чтобы поцеловать ее. Его поцелуи были нежны и невесомы, а взгляд — таким светлым и счастливым, что Валерия чувствовала себя бесценной и очень дорогой для него. Сейчас же, в полутьме их супружеских покоев, он целовал ее, словно собственник, жадно и повелительно. И объятия говорили о силе его желания. И хриплый шепот, полный страсти, звучал проникновенно, заражая и ее саму желанием близости.

— Валерия! Долгожданная моя!

Обнаженное мужское тело, сильное, горячее, ладони, нежно скользящие по ее обнаженной коже. Зигфрид старался быть терпеливым, не спешить, несмотря на силу своего желания. Томительно — нежные ласки пробуждали страсть в крови, заставляли их тела подаваться навстречу друг другу, желая еще большей близости. Сладкие женские стоны, срывающиеся с зацелованных губ, делали их взаимную страсть еще острее, они пылали в этом извечном огне, в непреодолимом притяжении. Чуть прикрытые глаза жены широко распахнулись, когда пик наслаждения накрыл ее и Зигфрид поддержал глухим стоном вырвавшийся у нее крик.

— Я совсем измучил тебя, солнце мое. — он склонился над женой, встревоженно вглядываясь в ее лицо. — Никак не могу оторваться, страшно выпустить тебя из своих объятий. Только сейчас начинаю верить, что это не сон.

— Нет, это не сон. Самое странное, что я не чувствую себя измученной, неутомимый мой. У меня такое чувство, что я хорошо отдохнула. — Валерия коснулась кончиками пальцев лица мужа. — Бессонная ночь, кажется, пошла мне на пользу.

Довольный мужской смешок, за ним полное надежды предложение:

— Тогда продолжим?

Завтрак был вполне семейным. Сидевшие за столом Питер с Дитером были невеселы, в отличие от младших братьев, и сразу после завтрака Валерия, внимательно разглядывая своих старшеньких, спросила:

— В чем дело, мальчики? Чем вы недовольны?

— Мы что, будем жить здесь, да? — нудно забубнил Дитер, пряча взгляд. — У нас с Питером были другие планы.

— Кто же не дает вам действовать согласно ваших планов? — удивленно вздернула бровь Валерия. — Вам семнадцать и шестнадцать лет, вы оба дееспособны, вполне разумны, самостоятельны и хорошо владеете своим даром. Да, теперь ваш дом здесь и вы всегда можете прибыть сюда. Но мы с Зигфридом понимаем, что в Либерии у вас остались друзья и подруги, что вы еще не закончили обучение. Поэтому вам уже выделены комнаты в Школе, вы будете продолжать учебу и жить там. На выходные дни ждем вас у себя, мы всегда будем вам рады.

— Мама! Прости нас, дураков! — умоляюще сложил ладони вместе Дитер. — Мы боялись, что вы с Зигфридом захотите перевести нас на домашнее обучение, чтобы присматривать за нами.

— И зачем это нам? — в недоумении покосился на братьев Зигфрид. — Вы далеко не дети, сами справитесь, но о нас не забывайте. Братья тоже вас будут ждать.

— А еще, мама, мы хотим отправиться в Даварию, в Кальтхейм. Мы помним нашу тетушку, они с мужем жили бедно, но нас не обижали никогда, хотим навестить их. Князь Разумовский скоро отправится туда, мы уже разговаривали с ним, но он велел нам спросить твоего и Зигфрида разрешения. — выпалил Питер.

Валерия взглянула на мужа, тот молчал, но глаза его смеялись.

— Так, значит, маленькими шагами добиваетесь всего, постепенно и поочередно. — зловеще произнесла она, увидела растерянные лица братьев и засмеялась. — Разрешаю, Зигфрид тоже, я уверена, не против.

Очередная встреча королей и всех доверенных лиц произошла через неделю после свадьбы Зигфрида и Валерии. Александр, расхаживая по кабинету, сухо доложил, что от агентов, находящихся в Скерсии и Арнелоте поступила информация о подготовке к каким-то общим действиям большого количества кораблей. В дальнейшем эти сведения будут уточняться, а пока — это все, что есть.

— Саша, а давай попробуем совместную ментальную атаку на магов из Скерсии. — предложила Валерия. — Не исключено, что узнаем интересные вещи. Насколько я знаю, магов такой силы, как у нас, ни у одного государства нет.

— Интересная идея. — Александр внимательно посмотрел на сестру. — Кого предлагаешь привлечь к этому делу? Сама пойдешь?

— И сама пойду. И Астарта вместе с тобой может вполне попробовать, остальные пусть скажут сами. За прошедшие годы мы все в чем-то продвинулись.

Маг из Скерсии, изображающий купца, который достался Валерии, сидел в небольшом ресторане, расслабившись. Он уже плотно пообедал и лениво допивал чай. Валерия, сидевшая на скамейке рядом с ресторанчиком, представила, как она нежно касается его головы и чуть поглаживает ее.

— Вот и все. Служба моя заканчивается. Еще один-два дня, подойдут корабли, наши и Арнелота. Тогда отдам команду и пока одна часть людишек убивает других, третьи сами принесут нам прямо к кораблям все самое ценное, что есть на этой земле. Хватит, мы уже натерпелись, десятилетиями все грабили нас, увозили в рабство наших воинов и женщин. Мы тоже наберем рабов, теперь наша очередь.

Валерия аккуратно убрала свою воображаемую руку от головы скерса, поднялась со скамейки и, слившись с толпой прохожих, зашагала в сторону дворца. Когда выяснилось, что лишь Астарта смогла ясно прочесть мысли другого «купца», Валерия отправила слепок прочитанного ею монолога каждому из посвященных.

— Ты далеко продвинулась в ментальном общении. — заметил Александр.

— В данном случае я просто постаралась. — скромно улыбнулась она.

Корабли объединенного флота Скерсии и Арнелота были остановлены далеко от берегов Либерии и Новой Даварии. Окруженные флотом магов, капитаны выбросили белые флаги. Через час они отправились обратно, увозя с собой дипломатические ноты главам этих государств, подкрепленные вескими доказательствами. Шесть лучших кораблей, самых крепких, с лучшими быстроходными качествами, были конфискованы в счет возмещения нанесенного Новой Даварии и Либерии вреда и на родину уже не вернулись, пополнив флот пострадавших. Когда Воронцов предложил Зигфриду на выбор два трофейных корабля, тот, осматривая их, спросил:

— Как отбирали, по три от каждого агрессора?

— Нет. — пожал плечами Александр. — Брали то, что получше. Получилось неравнозначно, но пусть теперь те, кто все это затеял, начинают свару между собой, выясняя, кто кому должен и кто больше пострадал.

— Можно было и не брать. — добавил король. — Но тогда и наука прошла бы мимо тех, кто все затеял. Самый тяжелый удар наносится всегда по кошелькам.

«Купцы» из Скерсии в тот же день были арестованы, им было предъявлено обвинение в подготовке заговора против законной власти, Воины Создателя блокировали им магический дар. По приговору суда двадцать обвиняемых были направлены отбывать трудовую повинность в саванну, на строительство нового города.

Валерия, королева Новой Даварии, быстрым шагом шла, почти бежала по коридору. Ее младший сын, пятилетний Рауль, только что исчез из своей комнаты незаметно от воспитателя и она со страхом предполагала, где он сейчас может быть.

Норики, магические животные величиной с крупную кошку, внешне похожие на горностая со Старой Земли, содержались во дворце в огромной клетке, внутреннее устройство которой имитировало природные условия проживания этих созданий. С виду милейшие существа на прошлой неделе почти отгрызли руку служителю, кормящему их. Рауль же питал к норикам необъяснимую любовь, совершенно их не опасался и всякий раз пытался улизнуть из-под надзора, чтобы полюбоваться ими.

В комнату с клеткой Валерия влетела, с размаху распахнув дверь и застыла от ужаса. В клетке, рядом с крупным нориком сидел ее сын и наставительно наговаривал ему:

— Ты это зря, Трезорка, так плохо себя ведешь. Ведь ты самый старший, а какой пример подаешь малышам? А если они завтра тоже начнут людей обижать, грызть их почем зря? Что будем делать, как их потом воспитывать?

Валерия не верила собственным глазам и ушам. Ужасного норика тот запросто называл земным собачьим именем, словно дворового пса, и тот сидел рядом, опустив лобастую голову, словно чувствовал свою вину. Вдруг виски Валерии что-то сжало и перед ее мысленным взором возникла картинка — взрослый мужчина в дворцовой униформе входит в клетку к норикам, небрежно пиная каждого, кто попадал ему под ноги. Из-под небольшого кустика, резвясь и играя выскочил совсем маленький норик. Мужчина, небрежно наклонясь, схватил его за шею и со всего размаха кинул на стену. Малыш безвольной тряпочкой сполз по стене вниз, к нему бросилась, видимо, мать, а на служащего, отчаянно стрекоча и злобно сверкая золотистыми глазами, набросился тот самый Трезорка, с которым беседовал Рауль. Норик вцепился мужчине в руку и тот взвыл, пытаясь сбросить его. Ему это не удавалось, Трезорка, стиснув зубы, успевал еще подгрызать руку, быстро двигая крепкими челюстями. На его крики прибежали другие служащие и с трудом оторвали мстителя от своего коллеги.

Магический зверек ментально передал картинку того, что случилось неделю назад. Валерия, приложив ладонь к стенке клетки, вошла в нее и присела рядом с сыном. Задорно стрекоча, из кустиков выскочил малыш-норик и с разбегу заскочил на ее колени. Она положила ладонь на маленькую голову и погладила малыша, улыбаясь и приговаривая:

— Ты такой крошка, но очень смелый. Не тебя ли обидел злой дядька?

— Это он, мама. — серьезным голоском подтвердил Рауль. — Его зовут Степаша, он очень любит играть, потому что совсем малыш. Все малыши любят играть, вот я вырос, стал почти взрослый, поэтому играю меньше. Степаша думает, что все хотят играть, потому что это очень весело.

— Ты что же, знаешь о том, что думает этот малыш? — внимательно глядя на сына, спросила Валерия. — Степаша делится с тобой своими мыслями, как Трезорка?

— Они все делятся, мама. — взглянул на нее Рауль каким-то особенным, взрослым взглядом. — Они хотят на волю, чтобы бегать в лесах, им тесно и скучно здесь, в клетке.

— Но там, на воле, их могут обидеть. Кто же будет защищать малышей и девочек. — растерялась она. — Мы думали, что дали им приют и защиту.

— Все хотят свободы, мама. — серьезно возразил сын. — Никто не хочет жить в клетке.

— Хорошо. Ты, наверное, прав, сынок. Передай своим друзьям, что скоро они будут на свободе. Только ты, наверное, будешь без них скучать?

— Буду, конечно. Но мы договоримся и станем встречаться. Ты ведь не будешь мне запрещать, мама? — сын с надеждой смотрел на нее своими синими, отцовскими глазами.

— Нет, не буду, мой родной. — она наклонилась и поцеловала Рауля в макушку. — А теперь пойдем, подумаем, как лучше нам все сделать.

Степаша, пригревшись на коленях у Валерии, поглаживающей его тепленькое тельце, уже уснул и она, аккуратно взяв его на руки, уложила малыша на подстилку из сухой травы и листьев. Они вышли из клетки и она, держа сына за руку, направилась вместе с ним в кабинет к Зигфриду. Возле одной из комнат дворца она почти столкнулась с Изабель, быстро вышедшей из открытой двери. Красавица окинула ее неприязненным взглядом и сжав губы, проскользнула мимо.

Проблему с нориками они решили быстро, назначив расставание с ними на следующий день. Счастливый Рауль почти вприпрыжку убежал к себе, а Валерия, подойдя к мужу поближе, задала ему интересующий ее неприятный вопрос:

— Скажи мне, муж мой, что делает у нас во дворце Изабель Веласкес? Кажется, ей даже выделили комнату для проживания?

— За нее попросил Вильгельм, мне некогда было выспрашивать подробности, но я узнаю. — глаза Зигфрида смеялись, он обнял ее и шепнул на ушко:

— Ты, кажется, ревнуешь, родная моя? Мне приятно, но зачем мне какая-то Изабель, у меня есть лучшая женщина всех миров.

— Не совращай меня прямо на рабочем месте. — голос Валерии дрогнул. — Я не смогу устоять и тем, кто пришел к тебе на прием, придется подождать.

Она выскользнула из его объятий, приводя в порядок дыхание и продолжила:

— Изабель ведет себя неподобающе. Она даже не поздоровалась со мной. Я не добиваюсь ее дружбы, но такого явного хамства не потерплю. Поговори, пожалуйста, с Вильгельмом и объясни, что я требую, чтобы ее протеже сняла номер в гостинице, здесь она жить не будет. Прости, если ставлю тебя в неловкое положение, но никак иначе не получится.

Еще раз Валерия увидела Изабель вечером того же дня, когда они встретились, выходя из дворца. Изабель сопровождали двое слуг, несущих ее чемоданы. Сама она, пропустив их вперед, шагнула к ней и тихо прошипела:

— Я знаю, почему меня попросили отсюда, но не слишком-то радуйся. Скоро ты надоешь королю, но я буду рядом, я утешу его. Ты взяла себе за привычку перехватывать у меня лучших мужчин, как только я начинаю привлекать их, ты тот час же выходишь за них замуж. Но ни Роберт, ни Зигфрид не были в состоянии додуматься, что рядом с тобой опасно. Возьму на себя этот труд, раскрою глаза королю.

— Может быть, я когда-нибудь стану не мила королю, но в любом случае он не обратит внимания на тебя, Изабель. Ты не стоишь его. И будь любезна, не забывайся, когда разговариваешь с королевой. В следующий раз тебя попросят не из дворцовых покоев, а выдворят из королевства. — холодно усмехнулась Валерия.

Слова Изабель врезались в ее память, вспомнился Роберт, его жертвенная гибель ради нее и стало тошно на душе, и заметались мысли, и сожаление начало съедать ее. Лишь на короткое время ночью Зигфрид смог отвлечь ее от горьких, терзающих душу мыслей. Она так и уснула на его плече и уже не видела, как он, отведя в сторону прядь ее волос, задумчиво вглядывался ей в лицо, проводя кончиками пальцев по складочке между бровями. Не слышала его тихий шепот:

— О чем ты так упорно думаешь, любимая? Что тебя так сильно гложет?