Новые земли

Глава 22

Под чашечку ароматного, душистого чая неспешный разговор от обсуждения погоды и торговых дел незаметно перешел к событиям недавнего прошлого. И вот уже Зигфрид и Нерикен слушали рассказ Валерии о том, как ворвалась однажды на Совет магической Инквизиции Изабель Веласкес с паническим сообщением об испытании прибора, изобретенного Пьером Конье и Роем Николеску. Ровным, бесстрастным тоном, будто ученый, излагающий известные факты, Валерия рассказывала о том, что увидели они на месте испытания. Коротко и сухо она изложила, как поняла, какая катастрофа грозит всему этому миру и пришла к мысли о том, что лишь она может попытаться его спасти. Как, войдя в сизый туман антиматерии, отключила прибор, чувствуя непонятное, странное состояние в своем теле… А потом была клетка. Клетка для души, для разума. Усилия примирить разум и чувства, понять, бороться, не дать себе погибнуть, вырваться на свободу. Попытки повлиять на состояние тела, своей иррациональной, нездешней, непонятной оболочки. Тепло и сочувствие, находящееся где-то рядом, постепенное затухание сил, умирание надежды и ужас, внезапно зародившийся от ощущения огромной беды, и собственную, проклинаемую беспомощность.

Валерия давно уже молчала, молчали и два короля разных народов. Ветерок шевельнул ткань легкого занавеса на боковой стенке беседки, донеся невесомый запах каких-то трав.

— У меня есть к вам просьба, Ваше Величество. — мягко проговорила принцесса. — Покажите нам свои необычные кустики, из корней которых вы получаете свое чудодейственное снадобье. Если, конечно, это не государственная тайна вашего народа.

— Нет, для вас и короля Зигфрида это не тайна, пойдемте. — Нерикен учтиво подал свою ладонь Валерии и приглашающе кивнул королю.

Они прошли через сад, минуя заросли цветущих трав и кустарников, разноцветные фонтаны и звенящие хрустальными струями ручьи с ажурными мостами и вышли к небольшой рощице плотно стоявших невысоких деревьев. Посол легким движением руки словно раздвинул их непроходимую стену и перед ними открылась небольшая поляна, поросшая стройными, редкими рядами невысоких кустиков с мелкими, блестящими листьями, увенчанными шапочками некрупных, зеленоватых плодов.

Валерия, отпустив руку посла, прошла к краю поляны и опустилась на колени перед кустиками, накрыла два или три из них ладонями, сложенными лодочкой, прикрыла глаза и что-то прошептала. Мягкий свет плавно снизошел от ее рук и окутал растения, она опустила ладони вниз и в них просыпались с тихим стуком мелкие, зрелые орешки. Под изумленным взглядом короля гоблинов она развернулась к пустой, разрыхленной грядке рядом с посадками и аккуратно рассыпала содержимое по ее поверхности. Еще одно движение ладони — и над грядой появился туман, который приподнялся, уплотняясь и на землю пролился дождь, вслед за которым из почвы проклюнулись крепкие ростки, быстро поднялись, обрастая блестящими листьями и шапочкой цветов.

Медленно поднялась принцесса с колен, чуть покачнулась и тут же была подхвачена на руки Зигфридом.

— Здесь труд десятков наших магов за несколько лет. — с трудом выговорил король Нерикен. — Спасибо, Ваше Высочество.

— За что? — Валерия слабо улыбнулась. — Как еще я могу отблагодарить вас и ваш народ, Ваше королевское Величество? С вашего разрешения, я еще наведаюсь сюда не один раз, когда наберусь сил.

Зигфрид и Валерия исчезли в портальном переходе, а старый гоблин все еще стоял в саду, о чем-то раздумывая.

— Да-а. — протянул он наконец. — Ох и сильна же ты, девочка, ох и сильна. Что же будет, когда войдешь в полную мощь?

Зигфрид отпустил Валерию, усаживая ее в кресло на небольшой веранде. Сел в кресло напротив, с беспокойством вглядываясь в ее лицо. Она подняла на него взгляд, словно изучая или пытаясь что-то понять.

— Я узнала. — тихо проговорила она. — Я узнала… ваши руки… все это время, когда я ничего не видела и почти не слышала… все это время рядом были вы, Зигфрид.

Ее бледное лицо вдруг залилось розовым румянцем.

— Вы были рядом… всегда?

Легким движением тела он опустился на колени у ее ног, не отводя взгляда от ее лица и ответил:

— Да. Я был рядом, и не стану сожалеть, даже если ты не простишь мне этого, Валерия. Это единственное, что я мог сделать для тебя. Тебе не нужно беспокоиться, я не буду назойлив, не стану домогаться твоего внимания. Надеюсь, мы будем видеться иногда у Его Величества Нерикена, мне кажется, он наш общий друг.

К королю гоблинов в следующий раз Валерия отправилась одна. Ее старанием участок под посадку птичьего ореха был увеличен почти втрое и она своими силами смогла прорастить еще две гряды. Нерикен на прощание протянул ей небольшой пакет.

— Это созревшие орешки, пожалуй вы первая из людей, кто отведает их вкус, вам понравится. Еще мне, старому гоблину, разрешите сказать вам, Ваше Высочество, то, о чем не скажет никто.

Он легко повел ладонью и вместо ясного, яркого дня их окружила плотная, синяя ночь. Бархатный покров этой ночи вдруг рассекла бабочка, летящая вверх, по всему контуру ее изящного тела искрились огоньки и эти искры падали в ночь, постепенно угасая. Откуда-то снизу вдруг выросли тонкие, высокие стебли с ярко горящими бутонами прекрасных цветов. Их лепестки открывались, освещая темноту, с них падали разноцветные, яркие хлопья. Стайка серебряных кузнечиков с горящими золотом глазами пронеслась по темному покрову, словно цветной фейерверк.

— Вы загнали себя в тупик, думая, что по вашей вине погиб ваш муж. — продолжал говорить король. — Это не так. Он отдал свою жизнь не из-за вас, а ради вас. Он вас любил, редко кто умеет любить с такой силой. Он подарил вам жизнь, так примите с благодарностью его дар, не отказывайтесь. Кажется, это у вашего народа кто-то из великих сказал, что «в гости к Богу не бывает опозданий». Поверьте, даже самая долгая жизнь очень сильного мага когда-нибудь заканчивается, нет ничего вечного ни в одном из миров. И тогда в самой неизведанной глубине Мироздания вас дождется любящая душа. А сейчас живите, как он просил вас, долго и счастливо. Со временем в вашей душе прорастет надежда и появится искра любви.

С понимающей улыбкой на губах Нерикен прикоснулся кончиками длинных синих пальцев к виску принцессы. Серебряный кузнечик подмигнул ей круглым золотым глазом. Валерия сидела у себя дома, в саду, на старых качелях, с пакетом орешков в руках. Она достала один орешек, очистила хрупкую скорлупку и положила в рот ароматный шарик. Вкус у лакомства был действительно непревзойденным. А ей пришла пора возвращаться домой, к детям.

Старый Арай, бывший вождь, шел по одной из улиц города, построенного его бывшими соплеменниками. Несколько лет прошло с тех пор, как появились на этой земле странные люди из другого мира, с тех пор, как ушел за чужеземной женщиной его младший сын Манул. Люди-великаны, называющие себя Воинами Создателя передали им дар Богов, долго учили пользоваться своей новой силой. Потом те, которых он считал своим племенем, своей кровью, стали уходить далеко в сельву и строить там новые города. Теперь они жили в новых, больших и высоких домах с белыми светлыми окнами, носили красивую одежду, умели читать и пользоваться разными чудесными вещами. Люди не только его племени, но и со всех концов огромной земли, вольготно развалившейся в Великом океане, тонкими струйками проникали туда, куда раньше боялись шагнуть, там они встречались, знакомились и скоро появлялись новые дома, площади, улицы. Он видел много незнакомых лиц, а еще здесь были дети. Правда, не очень большие, не более восьми-десяти лет исполнилось самым старшим, но столько детей в одном месте он не видел в своей долгой жизни. Самых маленьких носили на руках родители или качали на открытых верандах домов в красивых плетеных люльках.

Прошла мимо него незнакомая молодая женщина с корзиной в руках, полной белоснежных куриных яиц. Мужчина проехал на самоходной тележке, в которой лежали горой свежие овощи. Из дверей одноэтажного дом разносился запах свежего хлеба. Жители города явно не были знакомы с голодом.

Его младший сын Манул стал уважаемым человеком среди чужеземцев, он носит их одежду, умеет хорошо и правильно говорить и его дар велик, гораздо больше, чем у самого Арая и Микеле. Совсем недавно он женился, жена его, Елена, бледнокожая красавица из соседнего королевства, у нее высокий дар лечить людей. Манул зовет отца жить в свой большой, светлый дом, обещает, что скоро у них появится первенец и старый Арай сможет потешить себя счастьем быть дедом.

Вчера он ходил на то место, где столетия жили его предки и где он сам прожил всю свою жизнь. Лишь несколько небольших хижин осталось на том берегу. Арай отодвинул матерчатую занавесь на входной двери и вошел в одну из них. На старых шкурах посреди небольшой комнаты прикрыв глаза лежал Микеле, его старший сын, считающий себя вождем. Вождем племени, которого не стало уже давно. Худенькая женщина, одна из его жен, склонившись, посасывала пальцы на его ногах, одновременно поглаживая стопы. Другая женщина вылизывала Микеле низ живота и бедра своим влажным языком, отчего он низко урчал, делая жуткие гримасы своим округлым лицом.

Арай деликатно кашлянул, давая знать о себе. Микеле лениво приоткрыл глаза, недовольно вздохнул и, приподнявшись, махнул ладонями:

— Брысь отсюда, дуры! — взглянул на отца. — Хочешь немного белого лила? У меня есть кувшинчик, совсем свежий.

— Нет, сын, спасибо, я не стану пить сегодня с тобой белый лил. Зашел посмотреть, как ты живешь, какие дела делаешь, что собираешься делать дальше?

Сын встал со своей циновки, по-прежнему с ленивой неспешностью прихватил кусок серой ткани, висящий на сучке возле входа и обернул ею свои мощные бедра.

— Хорошо живу, отец. Так жили мои предки и я не собираюсь жить по-другому, мне нравится моя жизнь и пусть я останусь совсем один, менять ничего не буду. А ты, ты сам как собираешься жить дальше, отец?

— У меня есть еще время посмотреть на то, как изменился мир вокруг. Хочу увидеть больше, раньше мой каждый день начинался и заканчивался в этой хижине, а теперь вокруг столько нового.

— Иди, отец. Иди к своему новому. А я остаюсь здесь, я так решил.

И Микеле нежно приложился ртом к самому краю небольшого кувшинчика с белым лилом.