О заблуждении языческих религий

5. О культе огня у персов. Их сказочные тайны и осуждение печальных их обрядов, часто смешиваемых с христианским учением, и в конце главы рассуждения о человеческих уме, душе и теле, что неотделимо от философских рассуждений.

Персы и все их маги, живущие в границах персидских земель, отдают свое предпочтение огню и считают, что он должен быть расположен превыше всех остальных элементов. Итак, они разделяют огонь на два состояния, соотнося его природу с состояниями двух полов и присваивая сущность огня мужчине, а образ его — женщине. Женщину они представляют трехликой и сплетают ее со змееподобными чудовищами. Это означает, что нет ничего, в чем бы они не были согласны со своим попечителем, дьяволом; они хотели бы, чтобы их богиня срослась с дьяволом и была бы украшена его оскверняющим знаком. Мужчина же, которому они поклоняются, — похититель быков, и его культ они относят к владению огня, и жрец передает традиционные знания им по наследству, говоря [...] Они называют его Митрой, и культ его осуществляется в скрытых пещерах, так что они всегда могут быть погружены в мрачное запустение, избегая таким образом мирного блистательного света. О, истинное посвящение божеству! О, омерзительное изобретение варварского закона! Его, чьи преступления вам известны, вы нарекаете богом. И то, что вы объявляете присущим культу магов, переносится на персидские ритуалы в их пещерные храмы, почему лишь их высчитаете достойным хвалы среди персов и их окружения? Если вы считаете, что он достоин римского имени, чтобы служить персам и законам персов [...][1]

Богиня, вооруженная щитом и защищенная панцирем, почитается на вершине Акрополя. Вторая из трех — та, что в укромных лесах властвует над дикими зверями. Последняя часть этой разделенной троицы — та, что делает известными тропинки вожделения, низменных желаний, искушения похоти. Первая такова, что ее порой ассоциируют с яростью мужской страсти. Местом второй они определяют сердце, то есть она, как леса, заключает в себе все обилие тех мыслей, что мы постигаем в разнообразных священнодействиях. Третья часть сосредоточена в печени, где источник либидо и сладострастия. Именно в печени собирается половое семя, и, из-за естественных стимулов, там же рождается сладострастие. Оглядев, как и почему осуществлено это разделение, — как легко логика истины оспорит теперь эту фикцию. Если душа разделена, и ее сущности разделены в соответствии с различными ее функциями, и через это органическое нарушение начинает быть то, чего не было, и перестает быть то, что было раньше. Одна часть — это разум, вторая — гнев, и третья — либидо. Итак, это разделенное нарушение души, которая из-за разделения чувствует болезненную потерю, и не остается она в нетронутом виде и форме, когда разделяется на три конфликтующие части, и, если быть точным, то каждая часть обречена смертности с момента разделения. Потому что все, что может быть разделено, — материально. Материальное — неотвратимо смертно. Соответственно, разделенная душа является материальной, а раз она материальна, то, по аналогии, и смертна. Что за дивную и блестящую мишуру породило это заблуждение! Однако от обожествления этого мы пожали удивительный плод: благодаря такой ерунде и культу этих невежд душа доказанно стала смертной!