О заблуждении языческих религий

6. Секреты поклонения двум видам суеверий, происходящим из обожествления тайного элемента, истории о двух Либерах, Крите и фиванцах.

И еще, Святейшие Императоры, есть элементы, обожествляемые падшими людьми. И сегодня сохраняется это суеверие, хотя секреты его давно разоблачены. Это Либер и Либера, имена которых, конечно, не являются тайной даже для ваших святейших разумов, а ныне я покажу вам, что именно в этом ошибочном веровании заключается смерть человека.

Либер был сыном Юпитера, который, очевидно, был царем Крита. Либер этот, рожденный от незаконной связи, был вскормлен и воспитан отцом более рьяно, чем если быэто был его собственный сын. Жена Юпитера, звавшаяся Юноной, воспылала к пасынку ненавистью и задумала предательство, дабы уничтожить ребенка. Отец, уезжая в долгое путешествие и зная об отношении мачехи к его сыну, дабы не допустить преступления, поручил охрану его доверенным людям. Тогда Юнона, имея достаточно времени для подготовки и будучи разжигаема мыслью, что отец при выборе наследника отдаст трон и скипетр своему сыну, первым делом начала с подкупа охранников ребенка наградами и подарками. Затем она разместила свою стражу, называемую Титанами, во внутренних частях дворца. Она увлекла мальчишеский ум играми и зеркалом удивительной работы, так что его, покинувшего царский трон, детские желания привели к месту засады. Будучи пойман, Либер был разрезанна куски, и, чтобы доказательств смерти не осталось, толпа стражников разделила эти куски между собой. Далее, чтобы одно преступление могло добавиться к уже совершенному, и будучи в ужасе от возможной жестокости тирана, они съели эти куски. Члены тела мальчика, приготовленные различными способами, были поданы на пиршественный стол, что было неслыханным делом для того времени. Сестра ребенка по имени Минерва, тоже принимавшая участие в этом преступлении, сохранила выделенную ей часть — сердце, чтобы предъявить отцу следы преступления и, возможно, смягчить таким образом тяжесть его гнева.

Вернувшемуся Юпитеру дочь рассказала о совершившемся зле шаг за шагом. Убитый скорбью отец казнил всех Титанов после жестокой пытки. Он не упустил ничего из тех страданий, которым был подвергнут его сын. В ярости он воссоздавал образ сына, каким тот был, через все виды наказаний, — увековечив в этом не только чувства отца, но и власть тирана. Затем, не в силах выносить муки скорби и оттого, что печаль от потери ребенка не затихала и не смягчалась, он, применив искусство скульптора, создал его образ из гипса. Сердце мальчика, сохраненное сестрой, с помощью которого было открыто злодеяние, он поместил в грудную клетку скульптуры. После вместо гробницы он построил храм и назначил учителя мальчика, Селена, его жрецом.

Критяне, чтобы умилостивить гневного тирана, превратили дни похорон в праздничные и назначили ежегодные священнодействия с посвящением. В процессе обряда они представляли все, что делал и как страдал умирающий мальчик. Они рвали зубами живого быка, включив этот символ ужасного пира в ежегодные празднования. В ритуал входили также диссонирующие крики из разных частей леса, изображающие нездоровье слабого разума, потому что они считали что преступление это было совершено не путем предательства, а из-за помутившегося рассудка. Коробочка, в которой сестра хранила сердце брата, выносилась вперед. С песнями флейт и звоном цимбал они представляли детскую игру, которой и был обманут несчастный мальчик. И так в честь тирана, который не смог смириться со смертью, подобострастными людьми был сотворен бог.

Еще один Либер был в Фивах, это был тиран, знаменитый своими магическими способностями. Этот Либер захватывал власть над женским разумом, а затем приписывал очарованным благородным женщинам жесточайшие поступки, чтобы поработить их и сделать помощницами своих страстей и преступлений. Он, совершавший такие преступления, требовавший даже от матери злодеяний против сына или от сестер против братьев, каждый день предстает перед нами на сцене благодаря авторам трагедий, так что самые низкие жестокости жалкого тирана возрождаются каждый раз в умах благодаря скорбному их пересказу.

Ликург, при поддержке союза здравомыслящих жителей, изгнал его из царства и вытеснил с родины. Даже женоподобный Либер не смог долго противостоять союзу мужчин. А в гимназиумах греков несколько раз спели, что он был изнеженным гомосексуалистом и рабом страсти своих любовников. Ликург не удовольствовался его бегством и изгнанием, но, опасаясь, что в изгнании он будет принят другими и посеет похотливые семена собственных преступлений в другом месте, вооружился мечом и осудил позор отечества угрожающим эдиктом.

Тогда Либер, оборвав ленты, прикрепленные к виноградным гроздьям на его короне, сбежал с группой своих изнеженных товарищей, с теми, кто последовал за ним, кто были его товарищами в скверных поступках, страстях и преступлениях; скитались они по всем берегам соседнего моря, скитались с величайшей тревогой безнадежности. И там, среди нетрезвых стариков и пьяных девиц, когда развращенная процессия шла перед ним, один — некто ужасный в темном плаще, другая — кошмар в виде змеи, третий — с окровавленным ртом, вырывающим куски из тела живой овцы, он был схвачен Ликургом. Ликург бросил его в море с ближайшей скалы, образующей огромный уступ среди непроходимых скал, так что еще очень долго волны моря трепали исковерканное тело. Столь суровое наказание должно было служить предостережением и призывать здравомыслящих людей к порядку и трезвости. Гомер упоминает эту смерть Либера, чтобы раскрыть его бегство и тревогу и показать смерть

Тебе подражает, о Ликург, даже наш проконсул Постумий. Он следует твоим правилам жизни и не отступает от твоих благих законов. Ибо, как мы обнаруживаем в книгах по истории, злые дела вакханалий были остановлены одним молодым человеком, Эбуцием, раскрывшим их тайну. До тех пор нравы в городе Риме были чистыми, и никто не искал иностранных суеверий с их смутными обычаями, В те времена ни сенат не вредил консулу, не было и законов, вредящих государству, равно и консул не нарушал эти законы. Но после тщательного расследования действий всех тех, кто принес в Рим нечистую ложь священных обрядов, суровое наказание, с применением пытки и смертной казнью, было назначено постановлением консула. И меч его не отдыхал долгое время, пока зло не было отсечено от самых корней. Поистине, наказание, достойное имени римлян! Как похвальна незыблемость древней добродетели! Консул не берег себя до тех пор, пока его собственные граждане не были избавлены от иностранных пороков, а отечество — очищено.