Обманщик Империи 2

Глава 10

— Это их всех за одну неделю убили? — спросил я, облизнув пересохшие губы.

— Нашли, — поправил стоящий рядом со мной сотрудник УОР. — Тела находят последние семь дней. Вот этих четверых нашли в пригороде. А остальных пятерых — уже в самом городе.

Что за бред. Мне сразу же вспомнилась сцена схватки на рынке. Я помню выстрел, который поймал мой противник, но в тот момент был уверен в том, что это случайность. Целились в меня, но попали в своего товарища.

А что, если нет? А если изначально целились не в меня?

Подойдя ближе к столу, я принялся рассматривать фотографии и приписки. Пятерых убили из огнестрельного оружия. В остальных случаях использовалось холодное.

Но интересовало меня не это. Я искал взглядом на фотографиях лица тех двоих, что следили за мной на вокзале. Мужчина и женщина. Первого я потом ещё и на рынке видел.

И вот как раз-таки этих двоих здесь и не было.

— Известно что-нибудь по ним? — спросил я. — Откуда? Кто такие?

— У некоторых имелись при себе документы, но три имперских паспорта уже признали поддельными. Остальные пока безымянные.

Стоящий рядом со мной мужик вздохнул.

— Короче, ещё один висяк будет, походу. Никаких следов. Ни отпечатков, ни свидетелей. Вообще ничего. Даже гильз на местах не нашли. Только пули в телах, но это немного. Всё, что знаем — использовался один и тот же ствол. Чувствую, что застрянем мы с этим делом надолго.

— Сочувствую, — абсолютно неискренне сказал я. — Надеюсь, что у вас…

— Измайлов!

Обернулся и увидел Нечаева. Виктор стоял у стола Романовой в окружении своей группы. И сейчас он призывно махал мне рукой.

— Иди сюда. Важный разговор есть.

Гадая, что же стало причиной для общего сбора, я подошёл ближе с мыслью о том, что только вот этих неожиданных и важных разговоров мне не хватает. И сразу же понял, что происходит что-то странное.

— Так, — произнёс Нечаев, когда народ его обступил. Он бросил взгляд в сторону платоновского кабинета и вновь повернулся к нам. — Будем тянуть жребий или есть добровольцы?

Народ не особо довольно заворчал, демонстрируя тем самым, что добровольцев не имеется. И, судя по безразличному к происходящему лицу Нечаева, тот нисколько такому повороту событий не удивился.

— Значит, как обычно, — вздохнул он. — Будем тянуть жребий.

Взяв со стола чистый лист бумаги, он начал рвать его на отдельные, примерно одинаковые по размеру кусочки. Выглядело всё это до того странно, что я не смог удержаться.

— Слушайте, а что происходит?

— Выбираем скорбного гонца, — усмехнулся Нечаев, принявшись складывать листки пополам.

— Гонца?

— Точнее, гонцов, — поправился он. — У Платонова на следующей неделе день рождения, и по традиции каждая группа делает начальству подарок.

— Ага, — презрительно фыркнула Романова. — А Платонов по традиции потом мочит того, кто ему этот подарок подарил.

— Это за что? — спросил я её.

— Он не особо любит дни рождения, — сказал кто-то, и Марико кивнула. — Точнее, свой.

— В точку. И подарки тоже получать не любит.

— Вот потому-то мы и выбираем каждый год двоих несчастных, кому выпадает сия печальная участь. Скидываемся деньгами, а вы выбираете и покупаете подарок, после чего дарите.

— Фарс какой-то, — покачал я головой.

— Фарс не фарс, но зато Платонов после этого никого не трогает. Ну, кроме этих двоих, конечно же…

— А не проще ли вообще ничего не дарить? — поинтересовался я.

— Самый умный? — фыркнула Марико. — Думаешь, что мы не пробовали?

Я немного их послушал, после чего всерьёз задумался — что вообще за бред? Нет, то, что коллектив скидывается на подарок начальству, я понять мог. Без проблем. Но то, что этот самый коллектив делает это едва ли не вопреки его воле… либо я чего-то не понимаю, либо ситуация всегда была такой абсурдной.

Тем временем Нечаев взял пару подготовленных им листков, раскрыл их, нарисовал ручкой внутри по крестику, после чего вновь свернул их таким образом, чтобы отметки не было видно.

— Итак, играем, — заявил он и огляделся по сторонам. Увидел стоящую на столе пустую кружку, не обратив при этом никакого внимания на протест со стороны Марико. Проверил, чтобы внутри было сухо, и положил бумажки туда, тщательно их перемешав.

И первым же достал оттуда одну.

— Похоже, что мне повезло, — с облегчением произнёс он, продемонстрировав всем пустой листок.

Хм-м-м…

— Теперь ваша очередь, — сказал он, протянув кружку находящейся ближе всех к нему Романовой.

Один за другим все взяли по бумажке и начали раскрывать их, дабы узнать, минула ли их участь выбирать будущий подарок шефу или нет…

— Да вашу же мать!

— Марико!

— Что, Марико⁈ — возмущённо воскликнула Романова, которая первой тянула бумажку. — Почему опять я⁈ В прошлом году тоже я была!

— Эй! — тут же вскинул руки Нечаев. — Всё честно же. Я тоже тянул вместе со всеми. Просто тебе не повезло…

— Да пошли вы! Бесит…

— Просто в этот раз выберите что-то другое, а не рыболовные снасти…

— Да кто же знал, что Платонов ненавидит рыбалку! — сокрушённо проворчала Романова и зло села на стул. — Кто там вторую вытащил?

Я спокойно показал ей открытую бумажку с нарисованным крестом внутри.

— Похоже, что я.

По собравшимся тут же протянулся сочувствующий гул без какой-либо нотки искренности.

— Что тут у вас? — заинтересованно спросил проходящий мимо мужчина.

— Выбираем, кто будет подарок Платонову дарить, — пояснил Нечаев.

— О, как, — на лице мужчины появилась сочувствующая улыбка. — Ну, ни пуха. Мы своих бедолаг уже выбрали. Виктор, вы бы поторопились, на самом деле. Неделя осталась.

— Да помню я, Валентин, помню, — отмахнулся от него Виктор, после чего повернулся к нам. — Так. Значит, Измайлов и Романова. Тогда, раз вам не повезло, выбор подарка на вас. Кто будет дарить — решите сами. Бюджет до трёх тысяч. Всё поняли?

— Да, — спокойно кивнул я, пытаясь придумать хоть одну причину, почему бы не забить на это дело.

Хотя бы потому, что попытка Нечаева смухлевать выглядела настолько топорно и жалко, что её даже слепой бы заметил. Засранец изначально держал помеченные бумажки в руке, когда опускал руку в кружку. Всего-то и нужно было взять пальцами пустой листок и отпустить туда помеченные. Разводка для идиотов.

Ладно, не для идиотов, а для людей, которые не ожидают подобного. В противном случае заметить подмену было бы не так уж и сложно.

Вообще, с каждым разом моё мнение о Нечаеве становилось всё хуже и хуже. Постоянно пытался набить себе цену. Помогал в счёт будущих услуг. Всеми силами старался заполучить себе успешный успех, как это произошло в том случае со складом. И в то же самое время старался отмежеваться от любого косяка. Взять хоть тот раз, когда он сдал меня Платонову.

М-да…

— В общем, Марико, когда выберете подарок, скажешь мне, — бросил Нечаев, уходя.

Народ тоже разошёлся, бросив напоследок пару реплик о том, как они нам сочувствуют, хотя я нисколько не сомневался, что они крайне рады тому, что прокажённые бумажки достались не им.

— Итак, что будем дарить? — поинтересовался я, подходя к Романовой.

— Да мне-то откуда знать⁈ — недовольно взбрыкнула Марико, и сейчас, в момент негодования, в её речи начал проступать незнакомый мне акцент. Видимо, японские корни давали о себе знать.

— А в прошлый раз вы что дарили? — спросил я.

— Дорогой алкоголь, подарочные часы и фирменную катушку для спиннинга.

— Он рыбак?

Услышав мой вопрос, Марико закатила глаза.

— Да мне-то откуда знать? Виктор сказал, что, когда был у него дома один раз, то видел фотографию, где Платонов стоит на пирсе, а на стене висит удочка или спиннинг или как там эта хрень называется. Вот и решили, что это будет хороший подарок.

— Ошиблись, как я понимаю, да?

— Пф-ф-ф, потом мы эту катушку в мусорке нашли. Платонов выкинул её вместе с подарочной коробкой в тот же день.

Странно всё это.

— Ладно, Марико. Не переживай. Подумаем потом над подарком. Время ещё есть.

Романова лишь уныло уставилась в разложенные по столу документы. Оставив коллегу и дальше сидеть со скорбной гримасой на лице, я направился вслед за Нечаевым.

— Виктор, у меня к тебе вопрос один есть.

Уже успевший сесть на собственное место, он посмотрел на меня с интересом.

— Какой, Алексей?

— Точнее, два. Первый касается дела с кучей трупов. Я сегодня увидел…

— А ты про то, которым Фёдоров занимается? Где девять тел за неделю нашли и все азиаты?

— Да. По нему что-то известно?

Нечаев с удивлением посмотрел на меня.

— А тебе зачем?

— Интересно, — пожал я плечами. — Даже в столице не видел, чтобы столько людей валили за раз.

— Да? — Нечаев с сомнением уставился на меня. — Что-то сомневаюсь.

— Так что? — пропустил я его реплику мимо ушей.

— Да не ясно там ничего, — хмыкнул он. — Пока в наличии только факты поддельных паспортов у некоторых из погибших и то, что пятерых из них убили из одного оружия. Баллистика уже подтвердила, что это один и тот же пистолет. Насчёт ножевых пока не ясно. Это всё, что я знаю. А если хочешь больше, то иди к Фёдорову. Он этим делом занимается.

— Ясно. Тогда второй вопрос.

Я наклонился ближе к нему, всем своим видом показывая, что у меня нет желания говорить об этом громко.

— Слушай, а зачем ты Марико подставил?

— Что? — распахнул он глаза. — С чего ты взял, что я…

— Виктор, я же видел. Бумажки, где ты метки нарисовал, были достаточно широки, чтобы прикрыть собой другие. Кружка узкая. А первую взял ты, положив после этого уже помеченные.

Забавно. Он занервничал. Почему?

— Так, Измайлов, если ты…

— Да спокойно, Виктор, — перебил я его. — Я не собираюсь об этом никому рассказывать. И я не против поучаствовать в выборе подарка. Меня другое беспокоит. Романова в последнее время на меня зуб точит, вот я и решил у тебя узнать — вдруг ты в курсе, что с ней не так?

Стоило только мне перевести тему разговора с него на Романову, как он тут же оживился. И у меня даже появилась теория, которая вполне могла это объяснить. Я уже и без того подозревал, что Нечаев — человек весьма завистливый и амбициозный. И при этом явно боится потерять своё место, делая всё для того, чтобы сохранить его. Если смотреть на ситуацию с такой стороны, то, должно быть, он любой чужой успех переживает как угрозу для самого себя. Потому-то и старается присвоить себе всё, что выглядит достойно и безопасно, лишь бы укрепить собственную ценность в глазах окружающих.

Отсюда же, как мне казалось, и его желание пролезть на приём к Шувалову. Особого внимания тому, чем он там занимался, я не уделял, но, если не ошибаюсь, то каждый раз, когда Виктор попадал в моё поле зрения, он вёл беседы с новыми аристократами, что были на приёме. Видимо, надеялся завести побольше связей.

Исходя из этого, можно сделать вывод, что неудачи для него опасны. Возможно, потому что любой промах, как ему кажется, может разрушить хрупкое чувство контроля, и он инстинктивно ищет, на кого переложить косяки, только бы его в них не обвинили. Как мне казалось, это не столько злой умысел, сколько банальные страх и неуверенность. В итоге Нечаев постоянно играет в эти идиотские игры.

И вот мне сейчас бы вывалить ему эту хитрую правду, которую я придумал в своей собственной голове, стоя рядом с ним, склонившись над столом и практически прижимаясь своим плечом к его… можно, но зачем? Свою цель этот разговор уже выполнил. Нечаев так и не заметил, как я залез к нему в карман пиджака.

— … да потому, что Романова же упёртая, — с раздражением заявил Нечаев. — Алексей, пойми, эта её вечная сосредоточенность на обязанностях… будто кроме чёртовой работы в мире вообще ничего не существует, раздражает. Вот прямо бесит иногда. Это же чушь! Я знаю, какая она на самом деле. Сделает всё, лишь бы закрыть дело и получить за это медальку или о чём там она мечтает.

— Звучит не так уж и плохо же. Разве нет?

— Да пожалуйста, — отмахнулся он. — Но она не командный игрок. Она не хочет работать с коллективом. Вот и я пытаюсь её таким образом… социализировать.

— А-а-а-а, — протянул я, ни на секунду не поверив в эту чушь. — Слушай, а ловко ты это придумал.

— Жаль, пока успех небольшой.

— Ладно, Виктор, спасибо. Я пойду, у меня ещё дела.

Дружески хлопнув Нечаева по плечу, я направился к своему столу и забрал несколько документов, которые для меня подготовил Вадим. Одним из них была опись улик, которую по протоколу требовалось сверить и подписать перед передачей дела уважаемому прокурору Черепанову.

Покинув зал Управления, я спустился по лестнице на первый этаж, а затем и ниже, на подвальный уровень. Попутно вставил наушник в ухо и позвонил Жанне. Заранее предупреждённая, она уже ждала звонка, так что ответила ещё до того, как я дошёл до хранилища.

— Я тут и готова.

— Отлично. Я почти на месте.

Хранилище улик департамента представляло из себя сразу несколько вмурованных в бетон помещений. Первое — что-то вроде регистратуры, где проверялись документы. Дальше — общее хранилище. Следом за ним, отделённое решёткой, ещё одно помещение, где содержались, скажем так, более серьёзные вещи, в том числе и огнестрельное оружие, проходящее материалом по тому или иному следствию.

Именно это место мне и требовалось.

Только проблема заключалась в том, что доступ туда имелся у строго ограниченного количества сотрудников, где низшей ступенькой являлись руководители следственных групп.

— Добрый день, — поздоровался я, подойдя к закрытой толстым стеклом стойке. — Младший прокурор Измайлов. Нужно проверить материалы дела по описи для передачи в городскую прокуратуру.

— Документы, пожалуйста, — скучающим тоном попросил меня стоящий за стойкой мужчина, и я тут же протянул ему бумаги.

Он их быстро проверил, после чего попросил меня подождать и куда-то ушёл.

Признаюсь, в этот момент я немного занервничал. А что, если я неправильно прочитал протоколы передачи и где-то ошибся?

— Так, смотрите, — сказал он, вернувшись несколько минут спустя со стопкой бланков. — Кому дело передаёте?

— Прокурор Глеб Васильевич Черепанов, — отчеканил я. — Центральная прокуратура Иркутска. Все подробности в постановлении о передаче дела…

— Да, да, — закивал он, читая одну из бумаг, что я ему передал, и протянул мне другие. — Здесь опись материалов уголовного дела и опись вещественных доказательств. Как всё сверите, подойдёте ко мне. Я подпишу акт приёма-передачи и ваши описи.

— Конечно.

Дежурный без какого-либо интереса кивнул, после чего указал головой в сторону металлической двери и что-то нажал за стойкой. Огонёк на двери загорелся зелёным.

Забрав бумаги, я прошёл в общее хранилище, почти ожидая, что за мной тут же последует кто-то ещё, но… этого не случилось. Да и зачем? Причина, по которой меня допустили внутрь, очевидна — здесь всё было утыкано камерами. Настолько, что я при беглом осмотре не смог найти слепых зон. Неважно, как ты встанешь, тебя всё равно будет видно. Ещё и сразу с нескольких сторон.

— Я внутри, — едва слышно проговорил я, идя между массивных металлических стеллажей.

— Поняла. Я ковыряюсь в их системе. Дай мне ещё несколько минут…

— Не переживай. Мне ещё нужно свою работу сделать, так что не торопись. У нас будет ровно один шанс.

Тут явно всем заправлял тот ещё аккуратист. Всё ровненько, в контейнерах с бирками и чётко по номерам. Наверное, если захочу померить линейкой, то ещё и окажется, что все они стояли на идеально выверенном друг от друга расстоянии.

Нужный мне контейнер я нашёл довольно быстро. Он стоял в середине одного из стеллажей. Сняв его с полки, пошёл назад, к свободному пространству, где располагались столы для работы с уликами. Выносить что-либо отсюда можно было только по особому распоряжению.

Поставив контейнер на стол, принялся выкладывать содержимое, которое представляло из себя упакованный в прозрачный герметичный пакет нож со следами крови, несколько толстых папок с документами и ещё один пакет с двумя флешками, где, если не ошибаюсь, и хранились записи с камер…

— Я готова.

— Сколько у меня будет времени?

— Да хоть всё время мира, — фыркнула Жанна. — Но если ты не хочешь, чтобы на всё здание заревела сирена, то могу тебе дать секунд сорок. Может быть, сорок пять.

М-да. Я рассчитывал на большее.

Ладно. Вдох. Выдох. Тут нужна холодная голова. Тем более что много мне и не нужно.

— Давай, — сказал я ей.

— Записываю. Готово. Заглушка пойдёт через три… два… сейчас!

Одним движением я встал, развернулся и направился вдоль стеллажа, за которым располагалась дверь в закрытую часть хранилища. При этом старался не смотреть на камеры. Понятно, что моё лицо они и так видели, когда я заходил, но мне почему-то казалось, что если сейчас на них нервно гляну, то могу сглазить.

Вместо этого я дошёл до двери и провёл карточкой по электронному замку. Тотчас же загорелся зелёный огонёк, и я зашёл внутрь.

— Тридцать пять секунд, — оповестил меня голос из наушника, пока я шёл мимо стеллажей, глядя на отпечатанные на карточках номера.

Найдя нужный, достал контейнер. Почуял, что дело может кончиться неудачей, в тот момент, когда понял, что тут эти штуки были металлические, а не пластиковые, как в предыдущем помещении.

— Да чтобы тебя…

— Что?

— Тут замок…

— Тогда уходи…

Проигнорировав её, я сунул руку в карман и достал бумажник. Быстро достал несколько тонких отмычек, что носил в отделении для купюр на всякий случай, сунул их в скважину замка.

Чем замок меньше, тем проще его вскрыть. Это миф. Сказка для дилетантов. Всё зависит от личинки и сложности её внутреннего устройства. Особенно если это нестандартный механизм с хорошими допусками.

— У тебя двадцать пять секунд.

— Не гуди мне в ухо, пожалуйста, — проворчал я, стараясь «прислушаться» к внутренностям своего механического противника.

Благодаря урокам Луи не будет хвастовством сказать, что за свою жизнь я вскрыл чуть ли не каждый созданный в мире типовой замок. Да, конечно, всё упиралось во время и возможности, но…

Тихий щелчок оповестил меня о победе. Быстро открыв крышку, я достал и убрал в сторону документы, после чего увидел цель всего дела.

На самом дне лежал запакованный в прозрачный герметичный пакет пистолет. Там имелись ещё пакеты — отдельно для магазина, патронов и прочих мелочей, — но меня в первую очередь интересовало именно оружие.

Только вот брать в руки я его не стал. А вместо этого просто сфотографировал на телефон, после чего убрал всё на свои места и закрыл контейнер. Когда понимаешь, как замок открыть, запереть его заново куда проще.

— У тебя десять секунд ост…

— Я вышел, — тихо сообщил я, закрыв за собой дверь и вернувшись к столу.

— Ты сидел за столом, локти на столе. Обеими руками держал документ.

Быстро заняв ту же самую позу, во время которой Жанна пустила на камеры наблюдения короткий зацикленный отрывок, я услышал от неё оповещение о том, что всё сделано.

Минута. Другая. Я для вида перевернул страницу. Вряд ли кто-то заподозрит что-то, если человек просто полторы минуты сидел за столом и читал документы. Умом я понимал, что если бы поднялась тревога, то сюда уже ворвались бы, а вот сердцем… сердце моё билось в груди с такой силой, что, казалось, хотело выпрыгнуть из неё.

Прошла минута. Ещё одна. Ещё две. Но всё было спокойно.

— Ты там как?

— Вроде всё тихо.

— Ну и слава богу, — выдохнула напарница, и я услышал в её голосе явное облегчение. — Тогда вали оттуда…

— Ага, как же. Мне ещё подготовить бумаги нужно.

Это был максимально безопасный план, который я смог придумать в сжатые сроки. Передача дела давала мне официальный повод провести достаточно времени в хранилище, и ни у кого не возникнет вопросов. А электронный пропуск, который я забрал у Нечаева десять минут назад, помог добраться до цели.

Теперь оставалось лишь разобраться с причиной, по которой я сюда пришёл, и подписать всё, на что у меня ушло почти полчаса.

— Всё? — уточнил дежурный за стойкой после того, как поставил подписи и передал мне документы обратно.

— Да, — кивнул я ему, подспудно ожидая, как прямо сейчас сюда ворвётся целый полицейский наряд и скрутит меня. — Хорошего дня.

Я успел сделать всего несколько шагов, прежде чем меня окрикнули.

— Измайлов! Стойте!

В этот миг сердце ушло в пятки. Уж не зная, каким образом мне удалось сохранить невозмутимое выражение лица, когда я обернулся.

— Вы в журнале учёта забыли расписаться, — недовольно заявил мне дежурный.

— Прошу прощения.

Теперь осталось только вернуть пропуск обратно в карман Нечаева, но по сравнению с тем, через что я прошёл, это и вовсе ерунда.