Обманщик Империи 2

Глава 13

Услышав это, Игнатьев посмотрел на меня одновременно с удивлением и недоумением в глазах. И, конечно же, Джао заметил этот брошенный в мою сторону взгляд.

— О, уверяю вас, граф, ничего такого, — с улыбкой проговорил китаец. — Вы же знаете, насколько в Китайском Царстве ценят традиции и семью. Вот и мне интересно будет пообщаться с вашим будущим зятем. Ведь, как вы сами недавно сказали нашему собеседнику, совсем скоро он станет частью вашей семьи, а вы не привыкли затыкать рот своим близким. Не так ли?

Честно, если бы я наблюдал за этим разговором откуда-то со стороны и с безопасного расстояния, то я бы поаплодировал этому китайцу. Настолько нагло вывернуть сказанные ранее Игнатьевым слова, да так, чтобы у него теперь не было ни единого шанса от них отказаться… ну что сказать — такое зрелище дорогого стоит.

К сожалению, я сейчас находился именно на своём месте, а потому очень хотел бы, чтобы Игнатьев всё-таки взбрыкнул.

К моему несчастью, поступил он ровно наоборот.

— Конечно, Джао, — с натянутой улыбкой ответил граф. — Я не против.

Сказав это, он повернулся ко мне с таким видом, что мне даже угадывать не нужно было, что именно означает его взгляд. После этого меня ждёт очень обстоятельный разговор с графом о предмете будущей беседы.

— Алексей, найди меня, когда вы закончите.

— Конечно, ваше сиятельство, — пообещал я с уверенностью, которой совсем не ожидал.

Ещё раз кивнув мне, Игнатьев попрощался с Джао, после чего оставил меня наедине с китайцами.

— Проводите меня, Алексей Романович? — спросил Джао, указав рукой в сторону одного из залов галереи.

— С удовольствием, — не моргнув и глазом, соврал я, и мы с ним направились в сторону широкого коридора.

— Как вам Иркутск, Алексей Романович? — как ни в чём не бывало поинтересовался китаец, идя рядом со мной.

Понятно, что всё это фарс. Он не позвал бы меня для личного разговора просто так. Тут даже к гадалке ходить не нужно. Тогда для чего? Что за этим кроется? Проверка на вшивость? Хочет подловить меня?

А что, если он и так все знает? Что, если ему известно, что за лицом Измайлова скрывается совсем другой человек?

— Хороший город, — выбрал я максимально осторожный и безопасный ответ.

— Но не такой хороший, как Владивосток, должно быть, — улыбнулся Джао. — Уверен, вы тоскуете по дому. Может быть, по семье?

— Империя считает, что здесь я принесу больше пользы, — произнёс я, и Джао изобразил тяжкий вздох.

— Ах, тяготы долга служения. Как же я понимаю вас, Алексей Романович. Всегда тяжело служить своему господину вдали от родного дома. Но таков ведь наш с вами долг, не правда ли?

На это я выдавил максимально дружелюбную улыбку и кивнул.

— Без сомнения.

Мы вошли в просторный зал, увешанный полотнами разных размеров. Увидев, что здесь довольно много людей, я мысленно выдохнул с облегчением. Всё-таки не думаю, что они станут предпринимать что-то прямо тут, на глазах такого количества свидетелей.

Правда, мерзкий голос откуда-то с самых задворок сознания тут же напомнил, что на рынке им это нисколько не помешало.

— Скажите, Алексей, вам нравится живопись? — полюбопытствовал китаец, когда мы подошли к одному из висящих на стене полотен. — Как вам эта работа?

Я посмотрел на картину. На первый взгляд — ничего особенного. Классическое полотно среднего размера, написанное маслом. Несмотря на то что Луи всегда рекомендовал мне работать именно с артефактами, искусство он также не обходил стороной. Да, красть его на продажу — не самая хорошая затея: сложно найти покупателя. Надёжного покупателя, я имею в виду. Но вот если есть конкретный заказ, да ещё и за хорошую сумму, то почему бы и нет. Так что кое-какие уроки по искусствоведению я от него в своё время получил, и характерную для позднего Возрождения глубину и изображённую краской мягкую игру света опознал сразу же.

За исключением этого ничего особенного на самой картине я не увидел.

Нарисованный богато одетый мужчина стоял вполоборота у зеркала. Его лицо было освещено, тогда как остальная часть написанного на холсте помещения тонула в полумраке.

— Ничего особенного, — пожал я плечами, чем, похоже, вызвал у китайца ехидную усмешку.

— Ну как же! Приглядитесь получше, Алексей. Видите? Зеркало, к которому он обращён, потускнело. В отражении мужчина улыбается, но если смотреть не в зеркало, а на самого героя картины, видно иное. Присмотритесь.

Стараясь сохранять на лице выражение вежливой заинтересованности, я вновь посмотрел на картину, в этот раз уделив немного больше внимания деталям. В отличие от отражения губы самого мужчины были сжаты в тонкую линию, взгляд холоден, а пальцы скрытой за спиной руки сжимали тонкий кинжал с украшенной рукоятью, как если бы он угрожал собственному отражению.

На заднем плане, почти теряясь в тени, смутно угадывались другие фигуры. Даже не столько люди, сколько намёки на их лишённые лиц силуэты.

Чуть опустив глаза к табличке под рамой, я прочитал название.

— «Человек и его отражение».

— Забавно, не правда ли? — негромко произнёс Джао. — Это последняя работа Лоренцо де Кастеллари. Италия, самый конец шестнадцатого века.

— Забавно то, что вы столько об этом знаете, — хмыкнул я. — Слышал, что в Китайском Царстве не отдают должное европейскому искусству, считая его чересчур…

— Пустым? — подсказал мне Джао, растянув губы в ещё одной улыбке так, что показались его зубы.

— Скорее лишённым глубины, — предложил я.

— О, Алексей, это не пустые домыслы. На наш вкус европейское искусство и правда не обладает той… как вы выразились, глубиной, к которой привыкли мы. Но порой встречаются и такие, весьма проникновенные работы.

— И в чём же её проникновенность? — бесстрастно поинтересовался я.

— А вы взгляните, какая прямая, но изящная метафора лжи и лицемерия, разве нет? Изображённое здесь зеркало является не попыткой к самопознанию, а средством контроля. Контроля для человека, который не ищет правды о себе.

Я оторвал взгляд от картины и посмотрел на Джао.

— А что тогда?

— Он проверяет, насколько убедительно выглядит маска, которую он носит, — пояснил китаец. — Безликие фигуры позади — аллюзия на общество, которому не важна правда, пока эта иллюзия… пока эта ложь работает. Это не картина о злодее, Алексей. Это картина о человеке, который живёт в двух версиях себя и уже не уверен, какая из них настоящая. Понимаете, о чём я?

Последний свой вопрос он задал таким тоном, что становилось ясно — он уже открыто насмехается над ситуацией.

— Боюсь, что я не столь сильно погружён в искусство для понимания таких тонкостей, — равнодушно произнёс я, глядя ему в глаза, пока мимо нас ровным потоком ходили гости приёма, наслаждающиеся висящими на стенах галереи полотнами.

— Но, будучи аристократом, вы должны понимать тонкости этикета и хорошего тона, не так ли? — невозмутимо поинтересовался китаец.

— Смотря к кому.

— Может быть, к тому, кто спас вашу жизнь?

Только эти слова сорвались с его губ, как стоящие за его спиной весь разговор мужчина и женщина сделали пару шагов вперёд, как бы случайно встав по обе стороны от меня, так чтобы перекрыть любой путь к возможному побегу.

— Не понимаю, о чём вы, — сказал я, сунув руки в карманы брюк.

— Ну как же, — губы Джао тронула ещё одна усмешка. — А вот Ли и Линь с ног сбились в попытках не дать убийцам когтей Тяньлуня добраться до вас после того, что вы и ваш напарник сделали.

Короткий взгляд, брошенный в сторону этой парочки, не остался незамеченным.

— Да, — кивнул Джао. — Именно Ли помог вам на рынке. А Линь позаботилась о том, чтобы эти убийцы не добрались до вас. Как мне кажется, вам стоит поблагодарить нас, разве не так должен поступить на вашем месте добропорядочный аристократ Российской Империи?

— Добропорядочный аристократ Российской Империи не оказался бы замешан в торговле наркотиками, — парировал я.

На моего собеседника это особого впечатления не произвело. Он лишь рассмеялся и махнул длинным рукавом, словно отмахиваясь от назойливого насекомого.

— О, бросьте, Алексей. Ваши аристократы давным-давно забыли, что такое главенство закона. Редкие единицы всё ещё мнят себя столпами общества, в то время как их семьи превратились в корпоративные образования, нацеленные на увеличение прибыли, влияния, силы. Всего того, что позволило бы вам сохранить текущий статус-кво.

Его голос прямо-таки сочился иронией.

— Не все из них таковы, — ответил я.

— Но большинство, — тут же возразил Джао. — И уж не вам, вору и обманщику, уповать на благородство, не так ли?

— Понятия не имею, о чём вы говорите, — пожал я плечами, решив держать свою позицию до последнего. У меня лицо и личность Измайлова. Я приехал сюда с Игнатьевым, и вообще, скоро у меня свадьба. Так что пусть утрётся своими намёками.

И, похоже, стоящий передо мной китаец понял, что я не собираюсь «ломаться» так легко.

— Какая поразительная упёртость, — покачал он головой. — Что же, давайте рассуждать гипотетически, коли вам это будет удобнее.

— Попробуйте.

— Сейчас я — это всё, что стоит между когтями Тяньлуна и неким гипотетическим вором, который похитил у него крайне важную для старого Дракона вещь.

— Интересная история, — хмыкнул я. — И что же, по-вашему, этому гипотетическому вору стоит предпринять? Чисто гипотетически, разумеется.

— Разумеется, — с пониманием кивнул Джао. — Видите ли, окажись он сейчас здесь, прямо передо мной, я бы предложил ему отдать украденное мне. За крайне достойное вознаграждение.

Он чуть наклонился вперёд, так что его лицо приблизилось ко мне.

— За очень достойное вознаграждение, — повторил он.

— Даже так. А я слышал, что драконы настолько алчны до своего золота, что готовы убить, лишь бы не отдать даже монету.

Услышав это, Джао презрительно фыркнул.

— Глупые байки, придуманные европейцами. Видимо, отражение их собственной жадности. Как я уже сказал, слово дракона нерушимо. А золота у нас больше, чем у кого бы то ни было. Как и щедрости. И мы были бы счастливы поделиться им, дабы заполучить интересующий нас предмет.

— Предмет, который принадлежит другому, — намекнул я, на что Джао пожал плечами.

— Что поделать, — философски проговорил он. — Кто-то теряет, кто-то находит. Пути судьбы неисповедимы. Поймите вот какую вещь, Алексей. Нам прекрасно известно о том, что у этого гипотетического вора лишь половина нужной нам вещи. И второй у него нет. Но если бы каким-то удивительным образом в его руки попали бы обе половины, то наша щедрость оказалась бы удивительной.

Сказав это, китаец изменился в лице. С его физиономии пропал любой намёк на лёгкость и приветливость, а выражение стало куда более суровым.

— Но скажу сразу. Если придуманные глупыми европейцами древние страшилки о жадных драконах не имеют ничего общего с реальностью, то вот их легенды о драконьей злобе и мстительности не отражают и десятой доли истины. Если бы этот вор стоял сейчас передо мной и я понял, что он не желает со мной сотрудничать, то отдал бы приказ немедля. И, поверьте, наличие людей вокруг не стало бы для меня препятствием. Этот вор был бы мёртв ещё до того, как его тело коснулось бы пола.

Ну вот, пошли и угрозы. Значит, играют на своём поле против своих же? Так получается? Но почему? Нет, я понимаю, что способность принять чуждое лицо и скрыть свою личность дорогого стоит, но чтобы устраивать ради подобного артефакта разборки внутри собственной организации? Что-то тут не так. Очень сильно не так.

Так мало того, он прямо сейчас заявил мне, что готов пойти на прилюдное убийство ради своей цели. Так ли это или же пустой блеф? Честно говоря, мне очень хотелось бы верить во второй вариант, но не думаю, что тут я окажусь прав.

Маски им очень нужны. По какой причине? Почему-то мне казалось, что дело не в их способности дать носителю чужое лицо. Тут есть что-то ещё. Только что именно? Наш заказчик говорил только о том, что они способны менять облик носителя, и ничего более.

Или знал, но скрыл, что теперь тоже выглядит не самым маловероятным вариантом.

Ладно. Вопрос в другом. Что теперь делать мне? Продолжать гнуть свою линию? Или сыграть ва-банк? Поставить всё на чёрное и давить.

— Я думал, что Завет — это монолитная, единая структура, — медленно и очень тихо произнёс я.

Услышав мои слова, Джао довольно улыбнулся. Похоже, понял, что глупые игры закончились.

— Змеиный клубок, Алексей, тоже выглядит монолитным со стороны. Но каждая змея внутри него сражается за выживание и власть.

— Вы идёте против своих же, Джао.

— Иногда в целях развития приходится избавляться от старых и больных, — равнодушно ответил он. — Так поступают даже животные…

— Вы прекрасно понимаете, что мы сейчас говорим не о животных, — отрезал я. — У меня нет второй маски. И у вас тоже. В противном случае мы бы с вами тут эти беседы не вели.

— И к чему же вы ведёте? — полюбопытствовал он.

— К тому, что вы понятия не имеете, где вторая маска, — уверенно сказал я ему в лицо. — Более того, у вас нет ни малейшей зацепки о том, где её искать.

Лицо Джао приняло задумчивое выражение.

— Звучит так, будто вы хотите поставить мне какие-то условия. Я правильно понимаю?

— Правильно, — кивнул я. — Потому что я не хочу влезать в ваши внутренние разборки. Мне нужна безопасность…

— Я уже сказал, что мы можем гарантировать…

— При всём уважении, Джао, вы ни черта не можете гарантировать. Если один дракон решил вцепиться в глотку другому, то я не хочу случайно быть раздавлен в пылу этой схватки.

— И чего же вы хотите?

— Я передам вам маски только после того, как вы избавитесь от Тяньлуна. Разумеется, за, как вы сказали, достойное вознаграждение.

— Хм-м-м, — протянул он. — Допустим. И какое же вознаграждение, по-вашему, может быть… достойным столь осторожного вора?

Услышав это, я не смог сдержать усмешки.

— Ну, думаю, что выражение «достойно» в данном случае вполне можно счесть синонимом словосочетания «неприлично огромное». Может быть, драконы и не страдают от жадности, а вот мне подобные пороки нисколько не мешают. Двести миллионов. Рублей, разумеется.

Конечно же, глупо будет сказать, что, услышав моё требование, этот китаец «подавился». Но в любом случае я запросил в десять раз больше, чем обещал нам за работу наш заказчик, и сумма китайца явно впечатлила.

— Да, действительно, — многозначительно произнёс он. — Такое вознаграждение вполне можно счесть, как вы, Алексей, выразились, достойным. Я бы даже сказал — чрезмерно достойным. В Китайском Царстве ваша жизнь стоила бы на несколько порядков меньше…

— Это угроза?

— Это предупреждение, — пояснил Джао. — Даже щедрость одного из Драконов Завета имеет свои пределы.

— Ничего страшного, — фыркнул я. — Не обеднеете. Уговор такой: сначала вы избавляетесь от Тяньлуна и решаете свои вопросы, а потом уже я передам вам обе маски. За названную сумму. Как вам такой вариант?

— Признаюсь, вариант избавиться от вас прямо тут кажется мне куда менее расточительным, — честно ответил Джао, но я эти его слова пропустил мимо ушей.

Вместо этого я достал из кармана телефон и продемонстрировал экран китайцу, чтобы он увидел идущий с телефона звонок, длящийся большую часть нашего разговора. Джао взглянул на дисплей, и в его глазах появился опасный огонёк.

— Чисто для проформы, Джао, — негромко произнёс я. — Я не идиот. И у меня есть надёжные друзья. Друзья, которые слышали и записали весь наш разговор. И если вы сейчас отдадитесь на волю своих кровожадных фантазий, то… вероятно, вам очень не хотелось бы, чтобы этот разговор попал к Тяньлуну.

— И вы думаете, что он поверит в столь глупую клевету? — усмехнулся китаец, но меня тут не проведёшь: он тут явно не лучший лжец.

— Вы сами сказали: каждая змея внутри клубка должна бороться за выживание и власть, — напомнил я ему же его собственные слова. — Почему-то мне кажется, что старый и больной дракон, от которого хотят избавиться, не станет особо разбираться.

Между нами повисло молчание. Тяжёлое и напряжённое настолько, что его можно было ощутить едва ли не на физическом уровне.

Наконец, почти десять секунд спустя, Джао вздохнул и покачал головой.

— Да, Алексей, вы правы. Подобное событие нам ни к чему.

Сказав это, он протянул мне руку.

— Кажется, у вас в стране договор скрепляют рукопожатием, не так ли? — произнёс он с улыбкой. — Двести миллионов за две маски, которые вы получите только после того, как всё завершится.

— И только после этого я передам вам маски, — добавил я, и Джао кивнул.

— Именно. По рукам.

— По рукам, — кивнул я, пожав его ладонь.

К моему удивлению, рукопожатие продлилось куда дольше необходимого.

— Позвольте, я дам вам совет на будущее, Алексей, — проговорил китаец, произнеся моё имя, нисколько не скрывая сарказма. — Это был интересный, даже будоражащий блеф. Но не стоит рисковать такими играми с судьбой. Вполне возможно, что скоро в Иркутск приедет человек, с которым такие игры приведут вас лишь в могилу.

— Не все готовы играть, когда ставки так высоки, — пожал я плечами, но Джао на это едва не рассмеялся.

— О, Алексей, поверьте мне. Не стоит думать, будто все играют только ради победы. Есть люди, которым будет достаточно и вашего проигрыша. А в этой игре они всегда в плюсе. Доброго вечера.

Сказав это, Джао отпустил мою руку и развернулся.

— Как я с вами свяжусь? — спросил я, но он даже не потрудился ответить.

— Мы сами тебя найдём, когда нам потребуется, — произнесла стоящая рядом со мной китаянка, прежде чем последовать за Джао.

Я смотрел им вслед, оставшись в полном одиночестве, чувствуя, как капли холодного пота стекают по спине. А затем плюнул и, протянув руку, взял с подноса проходящего мимо слуги бокал с шампанским и выпил его залпом.

— Вашу же мать…