Обманщик Империи 2

Глава 21

Всё происходящее уже начинало напрягать меня с каждой секундой всё больше и больше. Прошло почти пять часов с того момента, как нас практически заперли в здании Департамента. И конца и края этому цирку видно не было. Кравцов с отвратительной настойчивостью продолжал вызывать к себе одного сотрудника Управления за другим, проводя с ними допросы. Точнее беседы, как он сам это называл. И если эти беседы напоминали ту, что произошла него со мной, то я не особо понимаю, на что именно он рассчитывал.

Я в очередной раз глянул на часы на стене. Семь часов вечера. Я надел маску днём, так что времени работы артефакта у меня оставалось примерно до ночи. В этом отношении я вроде как в безопасности. К сожалению это только половина проблемы.

Меня беспокоило всё происходящее. К чему был этот дурацкий допрос? Нет, я понимаю, что всё это должно укладываться в какие-то внутренние процедуры и всё прочее, просто я о них никакого понятия не имею. Но прошедший разговор с Кравцовым оставил у меня стойкое впечатление какой-то глупости. Он практически не давил на меня, как я того ожидал, спрашивал странные вещи, которые в моём представлении вообще никак не могли помочь ему в раскрытии случившегося. Только лишь пара вопросов заставили меня тревожится, но, похоже, что и они прошли мимо. Понятно, зачем они собрали телефоны — вероятно, хотят просмотреть их, но… разве для этого им не стоило хотя бы попросить нас разблокировать мобильники? Или я чего-то не понимаю и для этих ребят из ОВР заблокированный мобильник не преграда? Если так, то мне бояться нечего. Этот телефон в любом случае чист.

Устало откинувшись на спинку своего кресла, я повернулся к сидящей рядом со мной Марико.

— Как думаешь, долго они нас тут ещё мариновать будут?

— Без понятия, — лениво протянула она. — Я вообще считаю, что всё это…

Договорить она не успела. Её перебил громкий и уже знакомый мне голос.

— Прошу минуту вашего внимания!

На наших глазах Кравцов вышел в центр зала, явно намереваясь обратиться ко всем присутствующим.

— Все необходимые мероприятия были произведены, — без лишних подробностей сообщил он сухим, чуть хриплым голосом. — На этом всё. Свои телефоны вы можете получить на выходе из зала, мои сотрудники вернут их вам. На данный момент вы можете быть свободны…

— И что? — спросил кто-то, когда Кравцов уже собрался развернуться и уйти. — Это правда всё? Вы нашли…

— Как я уже сказал, мы получили всю необходимую нам информацию. — перебил говорившего Кравцов. — Более задерживать вас у меня нет причин.

— То есть вы нашли виновного? — неожиданно задала вопрос Романова.

— Мы получили всю необходимую информацию, — в третий раз повторил ранее сказанные слова Кравцов. — Это всё, что вам требуется знать. Иван Сергеевич, проводите меня на пятый этаж?

— Конечно, — глухо ответил Платонов и судя по его лицу он был не особо рад этому предложению.

Мы с Марико переглянулись, на что она лишь пожала плечами.

— Без понятия, что это было, — сказала она. — Но, видимо, Кравцов, как обычно, нашёл то, что искал.

Эти её слова мне совсем не понравились.

— Как обычно? Это как понимать?

— Что? — переспросила Марико.

— Ты сказала «как обычно», — напомнил я ей. — Что ты имела в виду?

— Да то и имела. Кравцов же раньше был начальником специальной следственной группы департамента. У него бешеная раскрываемость была. Лет пять назад его перевели на должность главы отдела внутренних расследований. С тех пор он занимается внутренней безопасностью. Ты совсем слухов не слышал? Про него много ходит…

— Я же тут недавно. Забыла? Не успел ещё ваши слухи пособирать.

— Говорили, будто Кравцов мог по одному разговору с человеком понять, преступник он или нет. Всего пятнадцать минут и…

— Ты имеешь в виду артефакт? — сразу же спросил я, ощутив внутреннюю тревогу. — Или у него есть родовая Реликвия?

— Без понятия, — честно призналась Романова. — Насколько я знаю, он не аристократ, так что тут не скажу. Говорю же, это слухи.

— Ясно.

Нет. Совсем не ясно. Вот вообще ни капли. И судя по недоумевающим взглядам и разговорам окружающих, остальные мои «коллеги» находились примерно в том же самом недоумевающем положении. Более того, если Романова говорила сейчас о том, о чём я думал, то ситуация может стать куда хуже.

Нужно прояснить происходящее. Выждав момент, я осторожно забрал сначала один свой телефон из мусорного ведра под столом, а затем и телефон Измайлова. Первое, что я сделал, как только покинул здание, — позвонил Игнатьеву. Мне нужен был точный ответ — не стали ли именно его поспешные действия причиной происходящих сегодня событий. И для этого требовалась личная встреча.

— Добрый вечер, ваше сиятельство, я вам не помешал? — сразу же спросил я, когда Игнатьев взял трубку.

— О, Алексей, я как раз хотел тебе позвонить. У меня есть для тебя сюрприз и…

— Ваше сиятельство, мы можем встретиться? — перебил я его.

В телефоне повисло молчание.

— Конечно.

Такси остановилось прямо напротив широких кованых ворот. Хорошо знакомых мне ворот, потому что я уже не раз тут проезжал. За ними начиналась территория, где располагалось поместье Игнатьева, куда граф любезно и предложил мне приехать. Отказываться, разумеется, я не стал. Но и сразу же не поехал. Сначала позвонил Жанне с просьбой по её профилю. Правда, пришлось потратить почти два часа, которые ушли на то, чтобы выполнить всё задуманное.

— Вам точно сюда? — спросил таксист, но в этот же момент двери поместья открылись, пропуская машину внутрь.

— Точно, — ответил я.

Водитель молча проехал через ворота прямо под взглядами стоящей на своих постах охраны Игнатьева. И вот это было странно. Охранника я видел и в прошлый раз, только тогда он был один, а тут сразу четверо. И при этом никто не скрывал оружия. То есть налицо явное усиление безопасности, что только лишний раз заставило меня встревожиться.

— Доброго вечера, ваше благородие, — поприветствовал меня Григорий, открыв дверь машины едва только та остановилась.

— Доброго, — холодно произнёс я, стараясь особо не смотреть на этого верзилу. — Где граф?

— Он у себя в кабинете, ваше сиятельство, — услужливо сообщил мне Григорий и широко улыбнулся, так что зубы стали видны. — Идёмте, я вас провожу.

Кивнув ему в знак благодарности, я последовал вслед за ним в дом, отметив, что и тут охраны стало куда больше. Двое у входа и ещё один охранник внутри. Странно. В прошлый раз я и вовсе не помню, чтобы тут была охрана. У ворот охранника в прошлый приезд я помню, а вот внутри дома их не было точно.

— Здравствуй, Алексей, — радушно улыбнулся сидящий в кресле Игнатьев, когда Григорий открыл передо мной дверь, пуская внутрь. Перед ним стоял открытый ноутбук и какие-то документы. Видимо, работал, пока ждал меня. — Ты долго добирался…

— Прошу прощения, у меня ещё оставались дела в городе, — сказал я, после чего задал свой вопрос. — Ваше сиятельство, мы можем поговорить наедине?

Моя просьба графа заметно удивила. Настолько, что он посмотрел на стоящего за моей спиной слугу, после чего вновь перевёл свой взгляд на меня.

— Алексей, я всецело доверяю Григорию и…

— Я понимаю, ваше сиятельство, — проговорил я, добавив в голос несколько нетерпеливых и злых ноток. — Но вот я ему не доверяю. После сегодняшнего у меня в целом могут возникнуть проблемы с доверием.

Граф прищурился и посмотрел на меня уже по-другому.

— Что же… хорошо. Григорий, оставь нас, пожалуйста.

— Конечно, ваше сиятельство, — пробухтел этот громила, после чего коротко поклонился и вышел из кабинета, закрыв за собой дверь.

— Итак, — спустя несколько секунд заговорил Игнатьев, нарушив повисшую в кабинете после ухода Григория тишину. — Я слушаю.

— Зачем? — спросил я.

— Любопытный вопрос, — с задумчивым видом протянул Игнатьев. — Может быть, Алексей, ты будешь столь любезен и прояснишь мне, что именно ты имеешь в виду…

— Ваше сиятельство, давайте без этой ерунды, — перебил я его. — Изображать непонимание вам не к лицу…

— Как тебе не к лицу хамство, — уже куда более строго ответил мне граф, но сейчас меня этим было не пронять.

— Прекрасно, тогда давайте упростим друг другу задачу, — усмехнулся я. — Если бы Сурганов мог выкрасть пистолет, то он бы уже давно так поступил. Вы не зря использовали это как рычаг давления на прошлой встрече. И судя по тому, что количество охраны у вас увеличилось, я могу сделать вывод, что он не пошёл на предложенную вами сделку, так?

Игнатьев ответил далеко не сразу. Несколько секунд, казалось, он раздумывал, после чего повернулся, подошёл к стене своего кабинета и коснулся рамы висящей там картины. Видимо, за полотном скрывался какой-то механизм, потому что картина тут же поднялась вверх, как если бы была закреплена на роликах. За ней оказался сейф с электронной панелью.

Давид нажал несколько кнопок, после чего приложил ладонь к панели и повернул ручку, открывая его. Даже со своего места я могу сказать, что штука эта крутая. Не удивлюсь, если окажется, что сейф врезан в несущую стену. Глубина закладки сантиметров под сорок. По контуру — армированная рамка и анкерные шпильки. Да толщина одной только дверцы около десяти сантиметров. Небось ещё и материал композит — сталь, слой керамики против резки и внутренняя марганцовистая плита от сверления.

На мгновение я даже забылся, рассматривая сейф с точки зрения профессионала, питающего слабость к замкам, до которых ещё не успели дотянуться мои пальцы. Вот и здесь подсознательно начал просчитывать варианты, с помощью которых можно было бы открыть эту штуку. Судя по всему, сканер ладони работает в паре с кодом — значит, стоит двухфакторная блокировка и журнал попыток. Даже при доступе к двери без знания кода и отпечатка игнатьевской ладони — это часы шумной работы с риском сработки датчиков вибрации и температуры, а без времени и инструмента — нереально быстро…

Увидев, как граф достал что-то из глубины сейфа, я выбросил лишние мысли из головы. Сейчас не до них. И судя по предмету в его руках, сделала я это очень даже вовремя.

— Зачем? — повторил я свой вопрос, глядя на лежащий в пакете пистолет.

— Прости, Алексей, но я не помню, чтобы обещал, что буду перед тобой оправдываться, — резко произнёс Игнатьев. — Как и не припоминаю, чтобы мне требовалось какое-либо одобрение тобой моих действий…

— Одобрение? — повторил я, и мне не пришлось даже притворяться изумлённым. Выражение лица у меня сейчас было и без того весьма искреннее. — Какое к дьяволу одобрение⁈ Вы хоть понимаете, как меня подставили⁈ Если…

— Не преувеличивай, — резко оборвал меня Игнатьев, положив оружие на стол. — С тобой это никак не свяжут, и…

— Да⁈ — не выдержал я. — Скажите это Кравцову!

Игнатьев нахмурился.

— Что?

— Меня сегодня вызвали в управление, — пояснил я. — ОВР весь день нас допрашивало! Кравцов лично проводил эти чёртовы беседы…

— Это не важно, — спокойно отмахнулся Игнатьев. — Они не найдут того, кто это сделал…

Его спокойствие меня удивило. Он говорил так, словно был в этом абсолютно уверен. Как если бы отрицал саму возможность того, что кто-то мог впоследствии выйти на настоящего виновника случившегося.

— В этом и проблема, — процедил я. — Если они не найдут того, кто ответственен за пропажу, то будут подозревать вообще всех! Вы это понимаете⁈ А значит, я тоже попаду под подозрения и не смогу выполнять то, что нам нужно!

Говорил я резко, жёстко, чтобы он понял, насколько сильно меня это заботит.

— Ты сгущаешь краски, Алексей…

— Вот тут не согласен, — категорично заявил я. — Сейчас всё управление под подозрением. Если они начнут копать в мою сторону, то, как думаете, сколько им потребуется времени для того, чтобы выйти за пределы Алексея Измайлова и начать присматриваться к его окружению? А потому я хочу знать, зачем вы так рисковали? И почему у вас дома стало больше охраны? Ваше сиятельство, если вы не заметили, то я на вашей стороне вообще-то.

М-да. На его стороне. Так нагло врать прямо в лицо мне приходилось не часто. Впрочем, сейчас это не важно. Я и так врал каждый день едва ли не каждому встречному. А потому я сейчас выжидающе смотрел на Игнатьева, надеясь на то, что у него имеется действительно веская причина на то, чтобы выкинуть такую глупость.

— Сурганов согласился на сделку, — наконец произнёс он, подтвердив мои собственные мысли.

— Что?

Я даже не сразу понял, что сказал это вслух, настолько неожиданным оказалось это признание. Учитывая всё, что я видел, и свои собственные мысли, я был уверен в абсолютно противоположном. Что помощник мэра, наоборот, отказался от сотрудничества с графом. Это логично бы объяснило усиление охраны.

— Он согласился?

— Именно, — кивнул Игнатьев. — Мы говорили с ним вечером в субботу. Сурганов согласился на двадцать процентов в год. Мы уже согласовали встречу для того, чтобы обговорить с ним детали.

— А пистолет — это требование с его стороны?

— Именно. Я передам ему улику, а взамен мы получаем полную свободу действий в Иркутске и отсутствие каких-либо преград с его стороны.

— А охрана? Если вы обо всём договорились, то…

— Мера предосторожности, — пояснил граф. — Сурганов слишком быстро согласился, и мне это не нравится. Я не позволю удовлетворению от заключения соглашения с ним затуманить мне глаза и совершить ошибку. Я не собираюсь рисковать до того, как смогу решить проблему с Сургановым окончательно.

Невозможно было не заметить тот решительный тон, которым это было сказано. И вывод тут напрашивался ровно один. И всё-таки я не мог не задать вопрос.

— В каком смысле, решить проблему?

— В прямом, Алексей, — спокойно ответил Игнатьев. — После нашей встречи на приёме я решил, что в дальнейшем сотрудничество с Сургановым не пойдёт на пользу ни мне, ни твоему отцу. Отдавать двадцать процентов прибыли просто за то, чтобы он не создавал нам проблем, слишком расточительно. Я пытался договориться с ним на десять, даже на пятнадцать, но каждый раз его врождённая жадность брала своё…

Жадность⁈ И этот человек смеет говорить мне что-то о жадности⁈ Вместо того чтобы решить дело миром и спокойно зарабатывать и дальше, он готов пойти на конфликт с таким человеком, как Сурганов, прекрасно понимая, к чему это может привести в дальнейшем. А я нисколько не сомневался в том, что конфликт этот может быть кровавым.

И вот сейчас, просто ради того, чтобы сохранить часть прибыли, он готов развязать небольшую войну с этим Сургановым. Хотя, стоп. Нет. Не совсем так. Дело не только в деньгах. Оно просто не может быть только лишь в одних деньгах. Должно быть что-то ещё, иначе такой осторожный человек, как Макаров, не рискнул бы на такое.

— Вы собираетесь его убить, — произнёс я, глядя на него. Не спрашивал, а скорее просто констатировал факт. — Для этого нужен пистолет? Чтобы приманка выглядела более натурально?

— В том числе. Вообще, Алексей, пожалуй, тут я должен отдать тебе должное. Именно твои слова о том, что пистолет является не столько предметом сделки, но рычагом психологического давления, навели меня на мысль о том, что нашему прекрасному мэру пора подыскать себе нового помощника. А потому да.

— И, по-вашему, Сурганов не может предусмотреть такой вариант развития событий?

В ответ на мой вопрос Игнатьев пожал плечами.

— Он не идиот, Алексей. Глупо и крайне опасно было бы считать иначе. А потому я уверен на все сто процентов, что он может решить, будто мне захочется убрать его с доски. Так что в моих действиях нет ничего странного. Более того, я уверен, что он отреагировал бы куда более непредсказуемо, если бы не увидел вообще никакой реакции с моей стороны. А потому да. Лучше я усилю собственную охрану и ошибусь, чем не сделаю этого и пожалею. Потому я считаю, что тебе нет смысла переживать, — он постучал по запакованному в пакет оружию. — Когда всё закончится, этот пистолет найдут у Сурганова, а ты будешь вне подозрений.

В этот момент мне очень захотелось всё ему сказать. Вот просто захотелось и всё. Рассказать про ИСБшников, которые под него копают. О том, насколько на самом деле шатким может оказаться его положение. О том, что трижды проклятый отдел внутренних расследований сейчас вполне может докопаться до маленького и неприметного чёрного входа, который Жанна моими стараниями сделала в их системе. А оттуда и до меня недалеко.

Но я промолчал. Точнее, сам Игнатьев не дал мне договорить.

— К слову. Алексей, я совсем забыл. У меня же есть для тебя подарок!