Обманщик Империи 2

Глава 12

Что здесь происходит?

Этот вопрос бился в моей голове подобно мячику для настольного тенниса, отскакивая от стенок черепа и скача туда-сюда. А я в это время шёл позади Игнатьева по коридору и всеми силами старался не пялиться на идущего перед нами китайца.

Это были те двое! Однозначно! Я их запомнил ещё на вокзале, а мужчину потом ещё и на рынке видел. Именно он, вроде бы, стрелял в меня…

А вот теперь — внимание — главный вопрос. А в меня ли он вообще стрелял?

Отличный вопрос, правда? Ответа только нет.

Особенно забавным в данной ситуации для меня оказалось присутствие Григория. Слуга вернулся к графу как раз в тот момент, когда мы покидали залы галереи, и сейчас, как это ни странно, я впервые был рад тому, что этот седовласый амбал находится тут. По крайней мере потому, что он подчиняется Игнатьеву, а Игнатьев по-прежнему уверен в том, что я Измайлов…

А что, если нет?

Безумная мысль загорелась в моей голове подобно фейерверку. Вдруг он в курсе, что я не Измайлов, и просто притворяется? Что, если все это знают, просто притворяются и… так. Стоп. Нет, бред какой-то. Это уже сюр.

— Прошу сюда, ваше сиятельство, — сообщил ведущий нас сотрудник галереи и указал на закрытые двери.

— Благодарю. Убедитесь, что нас никто не будет беспокоить, — попросил граф, и молодой человек быстро поклонился.

— Разумеется, ваше сиятельство. Господин Сурганов подойдёт через несколько минут. Он просил передать его глубочайшие извинения за опоздание.

— Ничего страшного, — невозмутимо ответил Игнатьев и указал мне на двери. — Пойдём, Алексей.

— Что за Сурганов? — тихо спросил я, когда мы зашли в просторный зал, украшенный картинами. В центре стоял широкий круглый стол с уже приставленными к нему четырьмя стульями.

Услышав мой вопрос, Игнатьев с удивлением посмотрел на меня.

— Евгений Николаевич Сурганов, — произнёс он таким тоном, словно хотел пристыдить меня за то, что я не знаю этого человека. — Он же, для определённого круга людей, — Макаров. Он же — ближайший советник мэра нашего дорогого и чудесного Иркутска. Разве твой отец не говорил тебе о нём?

Советник мэра Иркутска? А мне откуда знать? Может, и говорил. Может, и не говорил. Я же не Измайлов. Но допущенный косяк стоит исправить как можно скорее, а то не нравится мне это удивление на лице Игнатьева.

— Имени он не называл, — уклончиво ответил я.

Поджав губы, Давид вздохнул и покачал головой.

— Не рассказывай об этом своему отцу, Алексей, но я всегда считал его одержимость сегментированием информации чересчур… чрезмерной.

— Он скорее назовёт это осторожностью, ваше сиятельство.

Услышав мой обтекаемый ответ, граф скривил лицо.

— Чрезмерная осторожность тоже может пойти во вред, Алексей. Если бы он не был подвержен этой своей мании, то рассказал бы мне гораздо раньше о том, что мы лишились каналов поставок через порт во Владивостоке. И большого количества нынешних проблем можно было бы избежать.

Так, а что, если попытаться подсластить пилюлю?

— Я бы на его месте так бы и поступил, ваше сиятельство, — произнёс я, и Игнатьев одобрительно улыбнулся.

— В последнее время у меня всё меньше и меньше сомнений насчёт этого, Алексей. Надеюсь, что и сегодня ты меня не подведёшь.

В ответ я лишь кивнул, не став ничего говорить. Вместо этого я задумался над тем, что картина не складывалась. Если этот «Макаров» на самом деле работал на мэра Иркутска, то почему тогда он не использовал свои связи для того, чтобы решить вопрос с уликой? Или их у него нет? Вот ни за что я не поверю в то, что у такого человека нет нужных связей.

Хотя…

Если так подумать, то Игнатьев с Измайловым тоже пошли на определённые меры, дабы заполучить своего человека внутри департамента. Странно всё это…

Стоп. А кто там вообще ведёт то дело?

Я вдруг вспомнил, что абсолютно не обратил внимания на фамилию сотрудника УОР, ответственного за это расследование. Может быть, он просто боялся таким образом показать факт наличия у Сурганова второй, куда более тёмной личности?

— Ваше сиятельство, скажите, а многие ли знают о том, кто такой Макаров на самом деле? — очень тихо спросил я.

— Единицы, — так же тихо ответил он и сразу же добавил: — И, предвосхищая твой вопрос, скажу сразу — нет. Использовать эту информацию в своих целях чревато. Евгений знает обо мне достаточно, чтобы, если и не похоронить мою репутацию, то, как минимум, чрезмерно усложнить мне жизнь. Слишком сильно, чтобы я мог рассчитывать выбраться из подобного положения без потерь.

Выслушав его, я с самым серьёзным видом кивнул и больше ничего говорить не стал. Как и думал — тактика гарантированного взаимного уничтожения. Сдашь меня, а я в ответ сдам тебя, и посмотрим, кому придётся хуже. Буквально жизнь в банке с ядовитыми пауками.

Тем временем Макаров-Сурганов подошёл к нам, а следующий за ним по пятам мужчина лет сорока остановился лишь на миг, чтобы прикрыть дверь. Скорее всего, телохранитель. Уж очень показательно он держался и…

Да он же альфар! Я даже не сразу обратил на это внимание, отвлечённый короткими и чёрными, как вороньё крыло, волосами. Да и не сразу заметил иную форму ушей. При этом они выглядели так, словно кто-то умышленно и крайне топорно укоротил их.

— Ну что? — произнёс Сурганов, обведя взглядом всех присутствующих. — Давайте начнём? А то у меня не так много времени, чтобы тратить его на пустую болтовню. Михаил Борисович скоро пресытится картинами, а мне ещё его развлекать сегодня.

— Уверен, что наш достопочтенный мэр даже не заметит твоего отсутствия, Евгений, — вежливо улыбнулся Игнатьев, после чего указал на стол. — У нас достаточно времени…

— У господина есть времени ровно столько, сколько он отвёл для этой встречи, — холодно проговорил стоящий позади советника альфар.

Судя по его гневному лицу, он с удовольствием продолжил бы тираду, но Сурганов остановил его поднятой ладонью.

— Слова Валира могли прозвучать грубо, Давид, но он прав. У меня на самом деле не так много времени. А потому, если позволишь?

Сказав это, Макаров указал на стол, вокруг которого стояли четыре стула, и Игнатьев кивнул. Спустя несколько секунд я, граф, Макаров и китаец заняли места за столом, в то время как сопровождающие встали за нашими спинами.

Всё происходящее отдавало каким-то безумием. Подспудно я почти ждал, что сидящие вокруг меня люди сейчас выхватят оружие и начнут палить друг в друга в надежде на то, что именно они выйдут отсюда целыми и невредимыми, когда всё закончится. Я почти на физическом уровне ощущал витающую в воздухе ауру жажды убийства.

И, как ни странно, больше всего внешне она проявлялась у Григория и этого альфара, что не сводили глаз друг с друга, как два бойцовых пса, которых выпустили на арену.

Только вот так не бывает. Луи рассказывал мне о паре таких случаев. Как показывает практика, после случившегося никто и никуда не уходит. Мёртвым вообще уже без надобности куда-то идти.

Когда эта мысль пришла мне в голову, на короткий, едва ощутимый миг мне вдруг захотелось, чтобы всё именно так и произошло. Чтобы эти преступные воротилы начали тут безумную резню в отчаянной попытке выйти победителем из игры в гротескную русскую рулетку. И тогда точно всё закончится. Никаких проблем. Никаких тревог и метаний. Всё решится за считанные секунды…

— Могу ли я узнать, что здесь делает он? — первым заговорил Сурганов, посмотрев в сторону китайца.

— Достопочтенный Джао здесь по моей просьбе, — быстро ответил Игнатьев.

Он явно хотел сказать что-то ещё, но вместо этого его опередил сам азиат.

— Я присутствую здесь не только как деловой партнёр графа, — китаец изобразил снисходительную улыбку тонкими губами. — Я ещё и один из Когтей дракона Цинлуна. Помимо этого, я представляю интересы одного хорошо знакомого вам человека из столицы вашей Империи, с которым наша часть Завета сотрудничает уже достаточно долгое время.

Значит, я мыслил в верном направлении. Этот китаец — один из «когтей», приближённых к главам китайской мафии, известной под названием Завет Трёх Драконов. Находилась она под руководством трёх боссов, которых и называли драконами. А вот уже их приближённых и называли этими самыми «когтями».

К слову, украденные нами маски как раз-таки и принадлежали одному из трёх драконов — Тяньлуню. Старому, восьмидесятидевятилетнему старику. Крайне отвратительный тип, мягко говоря.

Впрочем, мне следовало задуматься об этом раньше. Вся торговля дурманящей дрянью на территории Царства шла через Завет. Так что вполне логично, что Игнатьев работает с ними, раз возит её в таких количествах.

Пока я размышлял над этим, Сурганова явно заинтересовали совсем иные слова китайца.

— Безумному графу нечего делать в Иркутске! — с жаром проговорил он. — Его вотчина — это Санкт-Петербург и европейская часть Империи…

— И всё-таки его сиятельство не может не испытывать беспокойства относительно того, что происходит здесь, — пожал плечами китаец. — Потому, находясь тут, я представляю и его интересы. В конце концов, его сиятельство является другом великого дракона Цинлуна, а значит, его интересы в некоторой степени и наши интересы тоже.

В ответ на эту длинную речь Сурганов лишь с раздражением цокнул языком, после чего повернулся к Игнатьеву.

— Евгений, — начал разговор Давид, — ты попытался меня подставить.

Сурганов лишь вопросительно поднял бровь.

— Подставить, Давид? Как-то это слишком походит на… обвинение, тебе не кажется?

— Это оно и есть, — невозмутимо продолжил Игнатьев. — Так что не строй из себя идиота. Мне прекрасно известно, по чьей наводке полиция наведалась на мой склад…

В ответ на эти слова Сурганов состроил удивлённое лицо.

— Твой склад, Давид?

— Не прикидывайся, — отмахнулся от него Игнатьев. — Мы оба знаем правила игры. И ты их нарушил…

— Ты нарушил их первым, когда полез на мою территорию, — с вызовом бросил Сурганов. — Иркутск — мой город! Я не вмешивался в ваши с Измайловым дела, пока вы не затрагивали мою сферу влияния!

— Я уже предлагал тебе договориться, — со вздохом произнёс граф. — Ты видел моё предложение…

— Да, я видел твоё «предложение», — съязвил тот. — Жалкие пятнадцать процентов…

— Пятнадцать процентов за то, чтобы ты просто не лез ко мне и не мешал работать, — парировал Игнатьев. — Как мне кажется, это более чем достойная компенсация, разве нет?

— Достойная компенсация — это шестьдесят процентов.

В ответ на это Игнатьев едва глаза не закатил.

— Ты сошёл с ума. Никто и никогда не согласится на такие условия. Даже пятнадцать процентов при моих объёмах — это миллионы рублей, Евгений. А ты отказываешься от них…

— Я отказываюсь не от них, Давид, — перебил его Сурганов. — Я отказываюсь от ТВОЕГО предложения! Это очень большая разница. И, раз уж на то пошло, уважаемый Джао вполне может рассмотреть возможность работы напрямую со мной…

О, как. Вот прямо вот так в лоб — и пытаться переманить партнёра? Это уже неуважение.

— Боюсь, что это невозможно, уважаемый Евгений Николаевич, — с выразительным акцентом проговорил Джао. — Дракон никогда не нарушает своего слова, и мы гордимся его крепостью. Но даже если забыть о наших принципах, то, в отличие от вас, граф Игнатьев уже обладает хорошо налаженной сетью для распространения и реализации нашего товара в больших объёмах. Сетью, к которой у вас нет доступа…

— Логистические цепочки хороши тем, что их можно построить заново, — возразил Сурганов. — А Драконы, как я слышал, обладают терпением.

— Обладают, — не стал спорить с ним китаец. — Но помимо этого мы считаем, что потраченное впустую время — непозволительная роскошь. В данном же случае нас полностью устраивает сотрудничество с графом Игнатьевым. И уж точно Завет не испытывает желания связываться с человеком, которому мы не способны доверять.

— Я на вашем месте был бы поосторожнее, Джао, — угрожающе произнёс Сурганов. — Китайское царство близко только на картах. А Иркутск — мой город.

Нет, это бесполезно. У этих переговоров изначально не было никакого шанса на успех. Этот Сурганов-Макаров никогда не согласится с Игнатьевым. Чисто из принципа. Уверен, что он и про шестьдесят процентов сказал, прекрасно понимая, какой именно получит ответ.

Похоже, что пора бы и мне сыграть свою скрипку.

— Прошу прощения, — произнёс я, влезая в разговор. — К чему всё это?

Голова Сурганова тут же повернулась в мою сторону, а вот Джао даже ухом не повёл. Я же, в свою очередь, как можно старательнее пытался не смотреть на сопровождающих китайца. Уже заметил пару взглядов, которые они бросили в мою сторону. И взгляды эти мне совсем не понравились.

Но сейчас важно было сыграть свою роль.

— Давид, твоего будущего зятя не учили, что на подобных встречах следует молчать, пока к нему не обратятся? — на удивление вежливым тоном поинтересовался сидящий напротив меня Сурганов, даже головы в мою сторону не повернув.

Граф, конечно же, тут же открыл рот, дабы что-то сказать, но я не дал ему этого сделать.

— При всём уважении, Евгений Николаевич, но если вы не заметили, я сижу за этим же столом, — как можно более нейтральным, почти равнодушным голосом сказал я. — А значит, могу сказать то, что думаю. В данном случае я считаю, что вы занимаетесь какой-то ерундой.

— Что, прости?

— И так понятно, что вы не пойдёте на сотрудничество с его сиятельством. И ваше предложение про шестьдесят процентов — чушь. Вы знаете, что граф никогда не согласится на него…

— Давид, твой будущий зять неожиданно стал говорить за тебя? — перебил меня Сурганов, повернувшись к Игнатьеву.

Тот, в свою очередь, посмотрел на меня, после чего пожал плечами.

— Ты сам сказал, Евгений. Он мой будущий зять. А значит, практически часть моей семьи. А я не привык затыкать рот своим близким.

Поразительно. Игнатьев настолько мне доверяет?

— Главное, чтобы они ненароком не сказали того, о чём ты потом пожалеешь, — презрительно бросил советник мэра.

— Как пожалела некая Светлана Маркова? — спросил я. — Может быть, спросим у неё?

Голова Сурганова повернулась в мою сторону с такой скоростью, что я почти ожидал услышать щелчок, с которым бы сломалась его шея. Но нет. Вместо этого я уставился на два пылающих от гнева уголька, в которые превратились его глаза.

Ему на вид около пятидесяти. А этой Светлане, если верить материалам дела, — двадцать два. Каковы шансы, что молодая девушка, которую никто и никогда не заподозрит в связях с таким человеком, неожиданно окажется его молодой любовницей?

Или, может быть, кем-то более близким? Более родным?

— Вам известно, что через три недели её будут судить за двойное убийство, — произнёс я. Это был не вопрос. Просто констатация факта. — И против неё есть улики, которые сделают этот процесс игрой в одни ворота…

Сурганов с вызовом поднял подбородок.

— И что? Думаешь, что я не знаю, где ты работаешь? Это ваш план? Прийти сюда и потребовать от меня уступок только потому, что у вас есть этот чёртов пистолет?

Я отрицательно покачал головой и достал из кармана телефон.

— Нет. У меня есть кое-что получше. Фотография этого пистолета.

С этими словами я открыл сделанный ранее снимок и продемонстрировал его сидящему напротив меня Сурганову. Тот смотрел на экран моего телефона несколько секунд, после чего…

— Это что? Какая-то шутка.

— Нисколько, — ответил я, убирая телефон. — Это демонстрация. Я могу зайти туда в любое время и сделать так, что никто и никогда не сможет использовать этот пистолет на суде против Светланы. У меня есть такая возможность. Более того, с учётом того, где я работаю, о чём вы прекрасно знаете, мне достаточно потратить на это всего лишь десять минут. Вот настолько это просто.

— И я тут же должен согласиться и расстелить перед Давидом красную дорожку? — не скрывая своей язвительности, поинтересовался Сурганов. — За то, что ты избавишься от этой улики?

— Зачем? — пожал я плечами. — Евгений Николаевич, давайте говорить начистоту. Если бы у вас была возможность сделать это самостоятельно, то вы бы воспользовались ею, не задумываясь. Но, судя по всему, у вас такой возможности нет. В отличие от меня. Ирония ситуации в том, что в случае вашего отказа мне даже ничего делать не придётся. Я просто забуду о том, что эта улика хранится в департаменте, и всё.

Словно желая придать дополнительного веса своим словам, я развёл руки в стороны.

— Так что в данном случае обвинительный приговор будет висеть целиком и полностью на вашей совести. Потому что всё, что от вас требуется — это проявить разумность и рассмотреть возможность соглашения с графом Игнатьевым. Сделаете это и придёте к выгодному сотрудничеству? Прекрасно. Я буду рад оказать вам ответную услугу. Нет? Что же, значит, упущенная возможность будет висеть целиком и полностью на вашей совести, как я и сказал.

Он не согласился. Но и отказываться не стал. Молчание после моей довольно продолжительной речи продлилось почти полминуты, после чего советник мэра тяжело вздохнул и, повернувшись к Игнатьеву, сообщил:

— Мне нужно подумать.

Спустя несколько минут он покинул нас, сославшись на то, что мэр может потеряться в коридорах галереи. При этом сказано это было с таким сарказмом, что стало понятно, сколь невысоко Сурганов оценивает мыслительные способности мэра.

Вот и всё. Встреча просто закончилась с его уходом.

— Жаль, что он не согласился, — вздохнул я, но Игнатьев лишь ободряюще хлопнул меня по плечу.

— Он задумался над твоими словами, Алексей, — произнёс он. — Этого уже достаточно. С таким упёртым упрямцем, как Сурганов, это уже можно назвать победой. Пойдём. Нам тоже не следует задерживаться…

— Граф, с вашего позволения, я хотел бы пообщаться с вашим будущим зятем.

Прозвучавший за нашими спинами голос с китайским акцентом заставил меня внутренне поёжиться. А вот Игнатьев, не заметивший моих мысленных метаний, оказался удивлён.

— С Алексеем?

— Да, — подошедший к нам Джао чуть склонил голову, после чего посмотрел на меня. — Мне кажется, что нас ждёт крайне интересный разговор…