Обманщик Империи 2

Глава 15

Мысленно ругаясь, Громов остановил машину на светофоре и лениво уставился на горящий красный сигнал.

Половина четвёртого ночи. Машин на дороге нет. Он едет по вызову. В такой ситуации Громов вполне себе мог бы наплевать на правила дорожного движения, как, вероятнее всего, поступила бы большая часть его коллег.

Мог бы. Но не стал. Зачем? Какой в этом смысл? Следователей убойного отдела не вызывали туда, где ещё можно было кому-то помочь или спасти. Нет. Как правило, их вызывали туда, где всё уже закончилось. Так что в его случае время не играло никакой роли. Мертвецам было все равно на то, как сильно он спешил на место их убийства.

Протянув руку, Геннадий переключил станцию на радиоприёмнике. Затем ещё раз, когда из слегка хрипящих динамиков его старой машины зазвучала какая-то модная, популярная у молодёжи ритмичная музыка. Не испытывая никакого интереса к новомодным тенденциям, Громов потыкал ещё пару кнопок, пока из динамиков не заиграл негромкий и мелодичный джаз. Приятный и хорошо знакомый уже далеко не молодому следователю.

Когда на светофоре наконец загорелся зелёный, Громов тронулся с места и поехал дальше, мысленно продолжая проклинать тупоголового начальника дежурной смены, который послал его на вызов.

— Ген, ну а что такого-то? — удивлялся он. — Ты всё равно сейчас здесь сидишь без дела. Кого мне ещё послать? Демченко? Так он своим делом занят… Что? У тебя своё дело? Да брось ты уже этого погорельца. Я же дважды тебе сказал перестать тратить время на чепуху…

И не только он. Уже несколько человек звонили Громову с настойчивым предложением перестать заниматься горелым трупом, который привезли в Иркутск. Но Геннадий просто не мог отказаться от этого дела. Кто-то приложил немало усилий для того, чтобы труп невозможно было опознать. Так будто бы этого мало, налицо имелись все признаки того, что это дело пытались замести под ковёр. И если бы не рассказ знакомого патологоанатома, с которым Громов иногда выпивал пиво пятничными вечерами после работы, он никогда бы не узнал про этот странный случай. И теперь Геннадию было крайне любопытно, кто же оказался столь настойчив в своём желании закрыть это дело.

Учитывая, что в нём был замешан этот баронский сосунок Измайлов, ответ у следователя появился почти сразу же. Измайлов ему не понравился с самого первого их разговора, оставив у Громова впечатление крайне скользкого и малоприятного типа.

Зазвонивший телефон отвлёк Геннадия от этих мыслей. Держа руль одной рукой, он достал мобильник и ответил на вызов.

— Да? — ответил он, надеясь на то, что неприязнь от разговора с тупым начальством будет не особо заметна в голосе.

— Ген, ты уже на месте?

— Буду минут через десять.

— Хорошо. Там дежурная группа. Они следят за местом убийства. Мы уже вызвали криминалистов, но они сказали, что опоздают минут на тридцать или сорок. Дождёшься их?

— Дождусь, — лениво отозвался Громов, сворачивая на повороте. — Чего не дождаться?

Ситуация оказалась весьма стандартной. Подразделение следственной криминалистики в Иркутске отличалось от столичного, с которым Громов привык работать за годы службы в Санкт-Петербурге. И не в лучшую сторону. Там они почти всегда оказывались на месте едва ли не раньше всех, а тут приходилось ждать чуть ли не по часу. Так что опоздание всего на сорок минут можно было назвать благом.

Здесь вообще куда проще относились к своим обязанностям. Проще и расхлябаннее. Но Громова это нисколько не смущало. Всё, чего он хотел — это той самой простоты. Потому и попросил у своего начальства перевод куда подальше полтора года назад. Ему банально хотелось уехать как можно дальше от проклятого Санкт-Петербурга.

Спустя десять минут он остановился недалеко от промышленного района на севере Иркутска, поставив свой автомобиль рядом с патрульной, припаркованной прямо перед входом в здание.

Одного взгляда ему было достаточно для того, чтобы понять — дело дерьмовое. Не в смысле сложное, а просто дерьмовое. И скучное. Скорее всего, местные бомжи что-то не поделили. Или поганые наркоманы, которых за последние полгода в Иркутске стало едва ли не в три раза больше. Если раньше заявления о передозах к ним поступали раз в неделю, то сейчас — практически каждый день. И это напрягало.

Вот и тут, должно быть, то же самое.

Выйдя из машины, Громов быстро запер её и побежал ко входу, стараясь добраться до него побыстрее. Только это слабо помогло — дождь лил как из ведра и всё равно залил ему холодных капель за воротник пальто.

— Что, тоже погода не радует? — со смешком спросил стоящий в дверях полицейский, когда Громов заскочил внутрь, стараясь стряхнуть воду с промокших седых волос.

— Да, просто песня, и солнышко светит, — проворчал Геннадий. — Как у вас тут дела?

— Да спокойно, — без какого-либо воодушевления отозвался полицейский. — Вот, тебя ждали.

— Ясно. Где жмур?

— Второй этаж. Там сейчас мой напарник. Дальше по коридору и наверх. Там по прямой третья дверь налево. Фонарик есть?

— Не. Нет.

— Смотри аккуратнее. Там темень, хоть глаз выколи.

— Ничего, мобильником посвечу.

— Ну, смотри. Если надо, то у меня запасной есть…

Громов молча покачал головой и, не тратя времени на лишние слова, пошёл в указанном направлении. Достал из кармана пачку жвачки, которой заменял сигареты. Сейчас, почти год спустя, тело уже не так болезненно переносило полный отказ от никотина и почти такой же полный отказ от алкоголя, как тогда, когда он только принял решение избавиться от своих зависимостей.

Только вот привычки так быстро не выветриваются. Порой, особенно в ночные смены, курить хотелось адски. Так что Геннадий продолжал носить с собой старую, уже потёртую зажигалку, от которой прикуривал последние годы. Вроде уже и бесполезную, но он всё равно её носил. Как напоминание о данном самому себе обещании завязать с этой дрянью.

Раньше это место представляло из себя небольшой заводской корпус. Может, даже прибыльное местечко было, мысленно отметил про себя следователь. Но теперь всё это в прошлом. Облупившаяся краска на стенах, рыжие пятна ржавчины под старыми трубами. Лампы на потолке и вовсе не горели по причине их отсутствия. Скорее всего, давно уже кто-то утащил их, и Громов шёл по коридору практически в полной темноте, как и предостерегал встретивший его полицейский. Так что уже спустя десяток метров Геннадию пришлось достать телефон и включить на нём режим фонарика.

Лестница на второй этаж нашлась быстро. Поднимаясь, Громов отметил про себя, что здание явно давно не использовалось по назначению, но и совсем заброшенным его назвать было сложно. Цепкий взгляд подмечал места, где недавно ходили люди. Стёртая пыль на полу. Уложенные на пол разрезанные картонные коробки, приспособленные под лежанку. Судя по всему, предчувствия Геннадия не обманули, и их сегодняшний «клиент» действительно окажется передознувшимся бомжом, который нашёл где-то закладку и решил сожрать её в одно рыло ради нескольких часов кайфа.

Далеко не первый случай…

Звонок телефона застал его в тот момент, когда Громов уже шёл по коридору второго этажа. Посмотрев на экран, Геннадий увидел, что ему звонят из следственного управления.

Нахмурившись, он ткнул пальцем по зелёной иконке и приложил мобильник к уху.

— Да? — спросил он, готовясь услышать знакомый голос.

— Геннадий Громов? — спросил вместо этого незнакомый женский голос.

— Да, кто это?

— Наконец-то! Я до вас пытаюсь уже минут сорок дозвониться! У вас что, вообще все входящие с неизвестных номеров заблокированы или…

— Кто это? — перебил дамочку Громов.

— Послушайте, я должна вас предупредить, — начала она, и Геннадий уже хотел было повесить трубку, но последовавшие за этим слова заставили его повременить с этим решением. — Вас хотят убить!

Услышав её, Громов едва не расхохотался. В этом мире слишком многие желали ему смерти за то, что оказались за решёткой. Или по ту сторону адских врат. Тут уж кому как повезло.

Но вот в Иркутске он никому крупному на ногу ещё наступить не успел, что, если спрашивать самого Громова, следователь считал исключительно собственной недоработкой.

Тем не менее к услышанным из телефона словам он решил отнестись серьёзно.

— Кто вы такая?

— Я не могу сказать…

— А кто…

— Я тоже не могу этого сказать, — залепетала она. — Но я точно знаю, что вас хотят убить этой ночью!

Природная подозрительность моментально взяла своё. Оглядевшись по сторонам, Громов приметил проход, ведущий в боковое помещение, и направился туда. Подойдя к ближайшему окну, он попытался протереть мутное стекло рукавом пальто, но это не особо помогло. Тогда Геннадий достал табельный пистолет и просто ударил по стеклу рукоятью, перехватив оружие за ствол. Выглянув в образовавшуюся дыру, он нашёл взглядом свою машину, стоявшую у входа.

Стояла абсолютно одна. Патрульной машины, которая находилась там пять минут назад, уже не было.

Если до этого момента врождённая подозрительность, с которой Геннадий жил последние семь лет, лишь слабо трепыхалась, подавляемая раздражением от ночного вызова, то теперь она уже орала во весь голос, настойчиво требуя от Громова, чтобы он срочно убирался отсюда.

Правая рука сама перехватила пистолет за рукоять, а большой палец снял оружие с предохранителя

— Громов⁈ Громов, вы тут? Ответьте…

Выключив звонок, Геннадий спрятал телефон в карман и прислушался. В здании висела мёртвая тишина. Пронзительная настолько, что шорох грязи под подошвой его собственных ботинок показался ему оглушительным.

— К чёрту, — едва слышно пробормотал Громов себе под нос и пошёл обратно в коридор.

Но едва только он в него вышел, как сразу же услышал их. Звук тяжёлых шагов, поднимающихся по той самой лестнице, откуда он пришёл.

Не зная, чего ему стоило ожидать, Громов принял самое разумное решение. Он просто начал отступать назад по коридору, морщась каждый раз, когда мелкий мусор шуршал под ногами.

Дойдя до одной из дверей, он осторожно отворил её и скользнул внутрь, прикрыв за собой и мысленно молясь о том, чтобы старые петли не заскрипели. Оставил лишь крошечную щель, сквозь которую стал наблюдать за коридором.

С каждой секундой тяжёлые шаги становились всё ближе. Громов никогда не был трусом. Но и идиотом он тоже не являлся. Не имея никакого понятия о том, кто это, было ли у него при себе оружие или ещё что-то, Геннадий не собирался рисковать. Он замер в темноте, до боли в руке сжимая пистолет.

Шаг. Ещё один. Кажется, сквозь щель он заметил массивную фигуру, прошедшую по коридору мимо двери, за которой он скрывался, и направившуюся дальше.

Прошло ещё секунд тридцать, прежде чем Геннадий понял, что звук, который он слышит, — это не звук шагов, а стук его собственного бешено бьющегося сердца. А в коридоре стало тихо. Только в этот момент он позволил себе выдохнуть с облегчением…

Что-то с грохотом пробило гипсокартонное перекрытие стены и вцепилось Громову в плечо. Рывок был такой силы, что обладавшего нескромными размерами следователя протащило сквозь хлипкую перегородку, выдернув в коридор в вихре гипсовой пыли и обломков, и швырнуло в стену.

Последовавший за этим пинок ногой в живот едва не подбросил задыхающегося следователя в воздух, да другая стенка помешала, приняв на себя удар. В груди что-то щёлкнуло, и по телу начала растекаться волна обжигающей боли.

Но даже в такой ситуации Громов не растерялся и не выпустил пистолет. Тем более что в упор он вряд ли смог бы промахнуться. Один за другим грохоты выстрелов разнеслись по коридору, практически оглушая самого стрелка.

Он успел всадить в своего противника шесть пуль, уложив все точно в грудь. Громов собственными глазами видел, как они дырявят его одежду и впиваются в тело. Только вот пользы от них оказалось не так уж и много.

Вообще не было, если уж на то пошло.

Со звуком, похожим на задорный смех, огромный, под два метра ростом громила схватил следователя за горло и поднял над полом, вдавив в стену. Чем, на взгляд Громова, допустил огромную ошибку.

Не став упускать свой шанс, почти задыхаясь и чувствуя, как сжимавшая его горло хватка вот-вот грозила сломать гортань, он поднял пистолет и выстрелил прямо в центр тёмного капюшона. Точно в голову. Один раз. Второй. Он даже успел выстрелить в третий раз, прежде чем услышал недовольное рычание, а самого Громова с силой швырнули в пол.

Увидев занесённую над собой массивную стопу, Геннадий перекатился в сторону, едва увернувшись, услышал жуткий треск, когда удар по полу оставил в нём выбоину и трещины.

Наплевав на любой героизм, Геннадий вскочил на ноги и бросился бежать по коридору, услышав раздавшийся за спиной гневный рык, больше подходящий яростному зверю, нежели человеку. Не глядя он выстрелил назад ещё несколько раз. Нажимал на курок до тех пор, пока затвор не отскочил назад и не застыл в таком положении, сигнализируя, что магазин опустел.

Тратить время на перезарядку Громов не стал. Вместо этого он врезался плечом в перекрывающую коридор пожарную дверь, едва не ослепнув от вспышки боли в сломанных рёбрах.

Выскочив на пожарную лестницу, он захлопнул дверь за собой, почти на ощупь найдя стопорный механизм, который её запирает, и бросился бежать по лестнице практически в полной темноте. Сверху до него долетел звук удара по металлу и жалобный скрежет. Затем ещё один.

В какой-то момент Громов споткнулся и, не удержав равновесия, покатился по лестнице на несколько ступеней, с болезненным стоном упав на площадку между этажами. Но даже это его не остановило. Подгоняемый бушующим в крови адреналином, он поднялся на ноги и пошёл дальше, не обращая внимания на ноющую от боли вывихнутую лодыжку. Мотивировал себя одной-единственной мыслью — звуки ударов сверху больше не доносились. Выдержала старая пожарная дверь или нет?

Проверять он это в любом случае не собирался.

Добравшись до первого этажа и открыв дверь, Громов толкнул ещё одну и выбрался на улицу через пожарный выход, прямо под льющий как из ведра дождь, который тут же принялся смывать грязь и меловую пыль с его испачканного пальто. Но сейчас ему было глубоко наплевать на каверзы разбушевавшейся погоды. В голове горела единственная мысль — скорее добраться до машины и свалить к дьяволу отсюда. Перезарядив пистолет, он пошёл вдоль здания.

Его машина стояла на площадке за углом здания. Хромая при каждом шаге на левую ногу, он направился к автомобилю, держа в одной руке пистолет, а другой доставая из кармана ключи. Он открыл дверь, сел на водительское кресло и сразу же сунул ключ в замок зажигания.

— Ну давай же, — почти умоляющим тоном приговаривал он. — Давай…

Двигатель завёлся, и впервые за последние двадцать минут Громов позволил себе вздохнуть с облегчением, одновременно включая заднюю передачу и трогаясь с места…

Замотанная в плотную чёрную одежду фигура упала на багажник его старого автомобиля с такой силой, будто весила под три сотни килограммов. Удар оказался таким, что заднюю часть машины вдавило в землю, а не пристёгнутого следователя, наоборот, подбросило вверх, впечатав головой в крышу.

Тварь спрыгнула на землю. Затянутый в чёрную кожаную перчатку кулак разбил лобовое стекло и вырвал его из рамы. Следом огромная лапа пролезла внутрь и схватила Громова за плечо, потащив его наружу, будто моллюска из спасительной раковины.

— Славно побегал, — прорычал голос из-под скрывающего лицо капюшона. — В последнее время мне не дают нормально развлечься, а тут прямо-таки весело получ…

Слушать этот бред дальше Громов не стал и начал стрелять из всё ещё сжимаемого в правой руке пистолета, который так и не отпустил. Он успел нажать на спусковой крючок раз пять, ткнув оружие ублюдку куда-то в живот.

Но огромная тварь просто перехватила его за горло одной рукой, подняв над землёй и абсолютно не обращая никакого внимания на застрявшие в её брюхе пули.

Мир перед глазами потемнел, а в нос следователя ударил резкий запах бензина, пробиваясь через льющий на лицо дождь. Наверное, эта тварь раздавила бензобак, — мимоходом подумал Громов, практически задыхаясь. Бензиновая вонь была повсюду вокруг них…

Громов услышал его даже сквозь ливень в тот момент, когда его ладонь нашла карман пальто. Надрывный звук автомобильного двигателя, стремительно приближающегося прямо к ним. Отвратительный звук удара и скрежет металла слились воедино с гневным, наполненным яростью рыком, а Громов мешком рухнул на землю.

Но он всё равно услышал, как открылась автомобильная дверь.

— Давай, вставай, старик! — крикнули ему в ухо, и чьи-то руки попытались поднять его с земли. — Громов, давай!

Геннадий не с первого раза поднялся на ноги, опираясь на чьё-то плечо. Как это ни смешно, но пистолет всё ещё был зажат в его правой руке. Каким-то чудом он так и не выпустил своё табельное оружие.

Услышав скрежет позади себя, он обернулся. Развернувшаяся перед его глазами картина выглядела как нечто из фильма ужасов. Здоровенная фигура оказалась зажатой между двумя машинами. И сейчас тварь давила металл голыми руками, пытаясь отпихнуть от себя автомобиль неожиданного спасителя, прижимавший её к машине Громова.

— Она на ручнике! — крикнули ему в ухо. — Давай, нужно убираться отсюда…

— Ага, — хрипло выдохнул Геннадий, доставая из кармана бензиновую зажигалку.

Большой палец чиркнул по кремню, и та загорелась даже под дождём. Повернувшись, Громов швырнул её в сторону растекающейся от его машины лужи.

Жар от вспыхнувшего огненного шара ощущался даже за те несколько метров, которые они успели пройти. Вспыхнувшие бензиновые пары моментально загорелись. А вместе с ними — и прижатая к машине фигура, впервые за весь вечер разразившаяся наполненным болью рёвом.

— Здорово придумал, — крикнул ему в ухо чуть ли не тащивший следователя на своём плече незнакомец, и Громов как-то запоздало обратил внимание на то, что лицо у того скрыто под чёрной балаклавой. — А теперь давай валить отсюда…