Обманщик Империи 2

Глава 11

Прошли сутки. Никакой реакции. Я постоянно следил за обстановкой в управлении, но ничего не менялось. Никто не поднимал тревогу и не торопился кричать о том, что в хранилище улик произошло нечто неправильное и выходящее за рамки привычной повседневной рутины.

Вообще ничего.

Окажись сейчас рядом со мной Луи, он бы точно назвал меня идиотом. Чего мне переживать? Кто-то видел, как я проник в хранилище? Нет. Тогда единственное, что могло меня выдать — записи с камер наблюдения, отметка в электронном журнале посещения и отпечатки. Записей с камер нет. Жанна вставила туда зацикленный отрывок. Из электронного журнала отметку о том, что Нечаев входил во второе хранилище по своему пропуску, она тоже подтёрла, хотя и предупредила, что решение это топорное. Если проверять логи самого замка, то правда вскроется. Но без повода делать это не будут.

Оставались только отпечатки, но я ведь не идиот. Открытой ладонью и пальцами почти ничего не касался, там, где трогал, протёр рукавом пиджака. Этого будет вполне достаточно для того, чтобы смазать рисунок отпечатка.

И вроде бы переживать не из-за чего, но я всё равно провёл весь следующий день как на иголках. Если бы была возможность сразу же исчезнуть без следа, то такой проблемы бы не было, но… уж есть как есть, и ничего с этим не поделаешь.

Слава богу, похоже, всё обошлось. О чём я и сообщил Игнатьеву, заработав от него похвалу. Заодно узнал, что указанная им встреча произойдёт вечером. И всё. Больше ничего он мне не сказал. Сообщил лишь, что Григорий пришлёт за мной машину.

Но помимо этого имелось и другое, куда более важное дело.

— Отмотай запись на двадцать один семнадцать, — сказала мне Жанна по телефону.

Я ткнул пальцем в тачпад недавно купленного на деньги Измайлова ноутбука и сделал так, как было сказано. Пять минут назад Жанна позвонила мне, сообщив радостную новость. Ей удалось взломать сервер, куда скидывались записи с внешних камер видеонаблюдения одного из зданий в промзоне.

И сейчас она как раз-таки прислала мне ту самую запись. Точнее, её отрывок.

— Поставил.

— Смотри на перекрёсток. Где светофор…

— Жанн, я знаю, что такое «перекрёсток».

— Я просто уточнила, не бесись. В общем, смотри на него.

Включив запись, я начал смотреть в экран. Вот в одну сторону проезжает машина. Чёрный седан.

— Дальше, — скомандовала Жанна. — Включай второй отрывок. Двадцать один восемнадцать.

Сделал как велено и снова увидел ту же самую машину, только с другого ракурса. Голос из лежащего на столике рядом телефона подтвердил мои догадки.

— Это то же самое здание, но с другой стороны. Там есть переулок…

— Да, вижу, — ответил я, наблюдая за тем, как седан заехал в переулок и пропал из кадра. — Внутри переулка камеры есть?

— Нет, никаких. Но ты смотри дальше.

Прошло не так уж и много времени. Если судить по записи, то всего полторы минуты, как в тот же переулок въехал белый фургон. Ещё через три минуты обе машины выехали из переулка и разъехались по своим делам.

— Три минуты, — пробормотал я, вновь просмотрев запись.

— Ага. Вполне достаточно времени для небольшого разговора и…

— И чтобы перегрузить Диму из одной машины в другую, — закончил я за неё. — Так это уже кое-что. Ты можешь…

— Отследить их по камерам? Издеваешься? Я этот сервак, куда записи с камер скидывались, искала почти полтора дня. Пришлось половину контор обзвонить, чтобы найти. Нет! Но у меня есть кое-что получше. Смотри.

Она прислала мне скриншот экрана. На снимке хорошо была видна задняя часть фургона, в том числе и его номера.

— Жанна, ты…

— Уже проверила машину. У нас же доступ к полицейской базе есть, забыл? Только не рассчитывай на многое. Номера явно левые. Они вообще не имеют отношения к Иркутску и зарегистрированы на легковушку из Твери.

Так. Я откинулся на спинку кресла и задумался. Раз такая канитель с номерами, то использовать базу бесполезно. Нет, конечно же, можно было бы поступить иначе и закопаться в этом деле. Отследить через наш доступ в базу все белые фургоны. Фильтрануть их по типу кузова и прочим данным, которые мы сможем вытащить из добытых Жанной фотографий и записей. В теории можно было бы проверить и историю этих номеров. Может быть, и они что-то дадут, но тут я сильно сомневался. Но главная наша сила — это доступ к базе данных. А если через неё попасть в систему городского видеонаблюдения, то придуманный в моих мыслях план вполне себе мог бы сработать.

Разумеется, я тут же высказал эту идею Жанне, на что получил категорический отказ.

— Нет! Тупая идея. Забудь об этом, — твёрдо сказала она.

— Почему? Ты не подумай, я не спорить хочу, просто спрашиваю.

— Потому что это разные системы, и у меня нет к ней доступа. Это раз. А ещё потому, что чем больше я запросов делаю внутри доступной нам базы, тем больше следов оставляю. Пока ещё удаётся их как-то маскировать, но скоро мой мешочек с хитрыми трюками покажет дно, и нас возьмут за задницы. А я не хотела бы так рисковать, пока ты сидишь в Иркутске.

— М-да.

Ладно. Раз один вариант не сработал, то почему бы не попробовать другой?

— Жанна, я тебе перезвоню, — сказал я и сбросил звонок.

Покопавшись в записной книжке, быстро нашёл нужный номер и ткнул в зелёную иконку. Ответа очень уж долго ждать не пришлось.

— Да, Алексей Романович?

— Леонид, здравствуй, — поприветствовал я следователя. — Надеюсь, не помешал?

— Нисколько, — весело ответил тот. — Я тут как раз вас вспоминал. Пришли документы на передачу нашего дела в городскую прокуратуру. Я смотрю, вы решили осложнить жизнь Воробьёву как только возможно, да? Черепанов с него попытается три шкуры в зале суда спустить…

— Ну и пусть его. На самом деле я тебе по другому вопросу позвонил. Не окажешь мне услугу?

— Услугу? Какого рода?

— У нас тут одно расследование идёт. Ищем белый фургон…

— Помочь нужно? — тут же поинтересовался Леонид.

— Вроде того.

— Давайте номера. Пробьём их по нашим базам…

— Тут вот какое дело. Мы уже и сами пробили его номера.

Быстро пересказал ему ту же самую информацию, которую мне Жанна сообщила, о том, что номера явно с другой машины, и всё прочее.

— Тогда это будет сложнее, — с явным сомнением в голосе ответил следователь. — Придётся начинать проверку по всей системе, но на это нужен официальный запрос…

— Не могу я дать официальный запрос, — вздохнул я. — И так есть подозрение, что этих ребят кто-то крышует, так что расследование не выходит за пределы департамента. Меня и за звонок тебе по голове не погладят, сам понимаешь.

Ложь. От первого до последнего слова. Но что делать? Пришлось крутиться.

— А вдруг я тоже из этих, которые крышуют? — с иронией спросил меня следователь, на что я негромко рассмеялся.

— Леонид, если я хоть чуть-чуть разбираюсь в людях, то ты максимально далёк от чего-либо подобного, — не покривил душой я, хорошо запомнив наше с ним общение во время дела. — Как я уже сказал, дело не то чтобы секретное, но информация о нём пока не выходила за пределы департамента. Если сможешь что-то сделать с этим в обход официальных каналов, то я буду очень благодарен.

— Не обещаю, но попробую, Алексей Романович. Пришлите снимки и запись на мой номер, а я уже поговорю с ребятами из дорожной службы. Может быть, что-то без лишнего шума и нароем.

— Благодарю. Сделаю в течение десяти минут.

Посидев немного в тишине, я снова взял телефон и позвонил Жанне. Разговор с ней получился не очень долгим. Я быстро пересказал то, что именно сделал, и она это одобрила, назвав хорошей идеей. Если сработает, то будет вовсе прекрасно, так как она была права насчёт нашего доступа в систему. Это был лишь вопрос времени, когда заметят вмешательство в компьютерную сеть департамента. А как только это случится, дальше события покатятся, как снежный ком, и в этом я был с ней полностью согласен. Хочу я того или нет, но всё моё враньё имело кумулятивный эффект. Чем его больше, тем хуже придётся в дальнейшем.

Только вот… а могу ли я остановиться?

Могу, наверное. Если готов бросить всё прямо сейчас и не брать в расчёт последствия такого решения для своего будущего и будущего Жанны.

А я не готов. Так что ответ — нет.

Сейчас следовало сосредоточиться на том, чтобы хорошо провести встречу и показать Игнатьеву, что я заслуживаю куда большего доверия с его стороны, чем ему казалось раньше. Ради чего? Ради того, чтобы добраться до информации о денежных потоках. Ибо я готов дать голову на отсечение — финансы, которые крутятся в этом деле, никак официально не регистрируются. А значит, он использует обходную схему, дабы скрывать свой капитал. Вопрос только в том, какую именно? Ответа у меня не имелось.

Пока не имелось. Но я его найду.

А теперь главная загадка! Что, мать их, происходит с Заветом?

Нет, конечно же, я могу поверить в байку, что девять лиц азиатской национальности убили за столь короткий срок, так ещё и одним и тем же оружием. Не, больше похоже на какую-то чистку. И мне совсем не хотелось бы встречаться с тем, кто эту самую чистку устроил.

Но сейчас предстоит сосредоточиться на предстоящей встрече.

— Прошу вас, ваше благородие, — с напускной вежливостью проговорил Григорий, открывая дверь машины.

— Спасибо.

Я кивнул и выбрался наружу, стараясь не показывать, насколько меня нервирует его присутствие рядом со мной. Может быть, я и ошибаюсь, но каждый раз при встрече с Григорием мне казалось, что за этим лишённым каких-либо искренних эмоций лицом скрывалось грёбаное чудовище с мёртвыми глазами.

В прошлом я встречал таких. Людей, для которых человеческая жизнь не стоила ровным счётом ничего, а забрать чужую они могли даже исходя из одной лишь собственной прихоти. Вот и тут у меня складывалось похожее и крайне неприятное впечатление.

Следом за мной из машины выбрался Игнатьев, поправив лацканы своего роскошного фрака.

— Пойдём, Алексей.

Казалось бы, где стоит проводить встречу двух преступных воротил с целью предупреждения возможных конфликтов? Может быть, где-то, где людей почти не будет? Пустынное и уединённое место, где им никто не помешает, выглядит логичным и правильным выбором.

Но это не так. Даже я для встреч с клиентами чаще всего использовал максимально людные места. Хотя бы по той причине, что там, где много людей вокруг, банально безопаснее. Тут же…

Я посмотрел на весьма величественное строение художественной галереи, куда привёз нас Григорий. В этом, к слову, крылась одна из причин, по которой на мне был надет чёрный и весьма дорогой костюм. Сегодня в этом здании проходил благотворительный вечер.

Стоящий рядом Игнатьев, похоже, заметил некоторую растерянность на моём лице.

— У тебя удивлённое выражение, Алексей.

— Не ожидал, что место для встречи выберут столь…

— Людное?

— Что-то вроде того.

В ответ на это граф негромко рассмеялся.

— К чему нам скрываться в тёмных углах? Мы уважаемые люди и должны вести себя соответственно, разве нет?

Ага, конечно. Уважаемые. Он даже не пытался скрыть иронию в своём голосе.

Игнатьев отдал какое-то распоряжение Григорию, после чего указал в сторону ярко освещённого входа в галерею.

— Идём, Алексей. Не будем мёрзнуть.

Предложение звучало вдвойне заманчиво, так как температура на улице упала уже настолько, что у меня изо рта вырывался пар.

Не став тратить время и собственное тепло, мы проследовали по широкой лестнице ко входу. Игнатьев продемонстрировал два пригласительных билета, после чего что-то быстро сказал администратору на входе, и тот с пониманием кивнул.

— Когда пройдёт встреча? — поинтересовался я, идя рядом с Игнатьевым.

— Примерно через сорок минут, — ответил он, глянув на циферблат золотых часов на запястье. — Сначала нам предстоит выполнить официальную часть, а после уже можно будет заняться и делами.

— Официальную часть? — уточнил я.

— Конечно же, — невозмутимо произнёс Игнатьев. — В конце концов я являюсь одним из организаторов этого мероприятия, Алексей.

— А зачем тогда…

— Показывать приглашения на входе? — улыбнулся он. — Просто хотел бы избежать лишнего внимания. Мне принадлежит три крупных благотворительных фонда. Информация об этом особенно не распространена, и номинально ими управляют другие люди, но конечным бенефициаром являюсь именно я.

Любопытно. Я огляделся по сторонам, заметив несколько знакомых мне лиц. Уже видел их на приёме у Шувалова. Похоже, что на сегодняшнем мероприятии соберётся едва ли не весь свет Иркутска. По крайней мере из тех, кого сочли достаточно респектабельными для того, чтобы пригласить сюда.

А вообще любопытно получается. Игнатьев замешан в наркоторговле и возит сюда эту дрянь чуть ли не тоннами, а сам прикрывается благотворительностью? И после этого мне кто-то что-то скажет про двойные стандарты и лицемерие?

Но если отбросить в сторону ненужную риторику — вполне хорошее прикрытие.

— И чем же занимаются ваши фонды?

— В основном социальными проектами, — произнёс Игнатьев, забрав со столика, мимо которого мы прошли, бокал с шампанским.

— Но используете вы их не только для этого, верно? — уже куда тише добавил я, после чего Игнатьев с удивлением посмотрел на меня.

— Если ты это понял, Алексей, то, думаю, поймёшь, что и обсуждать здесь это не стоит, — мягким тоном проговорил он, но настойчивость отчётливо читалась в его голосе.

— Разумеется, ваше сиятельство, — кивнул я. — Я не идиот.

Кажется, эти мои слова…

— О, в этом я уже успел убедиться. Надеюсь, что твоя задумка сработает так, как ты и сказал, иначе в противном случае эти переговоры могут оказаться не такими успешными, как мне бы того хотелось.

Дальше вечер развивался довольно спокойно. Мы с Игнатьевым ходили по залам галереи, больше здороваясь и останавливаясь для коротких бесед с гостями приёма, чем общаясь между собой. За полчаса я успел пожать по меньшей мере дюжину рук. Казалось, каждую минуту к графу кто-то подходил, дабы выразить своё почтение и заодно поздравить со скорой свадьбой дочери.

Конечно же, после этих слов чаще всего Игнатьев представлял гостям меня. И тогда уже мне приходилось выслушивать оды в сторону моего отца и его деловой хватки и прочие восхваления, на которые я утвердительно кивал и благодарил, стараясь обходиться без лишних слов, дабы не ляпнуть что-то не то.

Естественно, что подобное поведение не укрылось от Игнатьева.

— А ты сегодня немногословен, Алексей.

— Не вижу смысла что-то говорить, — пожал я плечами. — Я этих людей не знаю, да и давайте будем честны: думаю, и вы заметили, что в первую очередь их интересуете именно вы, ваше сиятельство.

Стоило мне это сказать, как на лице графа появилась хитрая ухмылка.

— Конечно же! Молодец, что понял.

— О, не перехваливайте меня, ваше сиятельство. Это было не так уж и сложно.

— Сложно или нет, а понимание истинного предмета интереса твоего собеседника всегда важно. Сейчас ты для них, уж прости, если мои слова прозвучат грубо, лишь придаток к своему отцу и моей дочери. Не пойми меня превратно, но мы с тобой оба это знаем. Как и желание барона Измайлова расширить своё влияние за пределы Владивостока. Лазаревы сильно попортили всем жизнь, когда полезли на Дальний Восток.

Услышав прозвучавшую из уст графа знакомую фамилию, я повернулся к нему.

— Лазаревы?

— Графский род из столицы, — поморщился Игнатьев. — Говорят, что Павел Лазарев несколько лет назад едва не отдал богу душу в каком-то инциденте, но, если это так, то, к несчастью, обошлось. Именно он купил у Немировых часть портов, через которые работал твой отец.

Значит, найденная Жанной информация всё-таки была верной. То есть выходит, что всё, что сейчас происходит, началось из-за каких-то столичных аристократов, позарившихся на лишнюю прибыль?

— Ваше сиятельство, не сочтите вопрос глупым, но разве не лучше ли было договориться с ними, если их вмешательство оказалось столь… неудобным для вас?

— Неудобным, — повторил вслед за мной граф. — Неудобство, Алексей, это меньшее, что может принести сотрудничество с Павлом Лазаревым. Поверь мне. Я лучше отрежу себе руку, чем пожму её Лазареву. Даже его приглашение не принял.

— Приглашение?

— Да, — презрительно фыркнул Игнатьев, рассматривая висящую на стене картину. — Следующим летом его дочь выходит замуж за какого-то мелкого графа. К слову, если тебе поступит аналогичное, я бы тоже рекомендовал отказаться.

— Благодарю за совет, — многозначительно кивнул я, будто хорошо понимал, что он имеет в виду. — Я к нему прислушаюсь.

— Услышать бы такое понимание из уст Елизаветы, — не скрывая своего огорчения, вздохнул Игнатьев, обводя взглядом висящие вокруг нас картины. — Она ведь правда очень умная девушка, Алексей. У неё есть диплом по искусствоведению. Она прекрасно разбирается в живописи. Но вот её характер… в последнее время мне всё больше и больше кажется, что она порой совершает некоторые свои поступки исключительно мне назло… Ладно, не будем о грустном. Встреча скоро начнётся. Нужно лишь дождаться третьего участника.

Так, а вот это что-то новое. Разговор настолько резко сменил тему, что я на миг растерялся.

— Третьего?

— Да, Алексей. Моего партнёра с китайской стороны нашего бизнеса. Думаю, что его участие послужит дополнительным аргументом в пользу того, чтобы Макаров принял разумное решение… О, кстати, вот и он.

Граф повернул голову куда-то в сторону и радушно улыбнулся. Я, естественно, посмотрел туда же…

…и едва удержал себя от того, чтобы в тот же момент не сорваться с места.

В нашу сторону шёл невысокий и худой азиат с тёмными как смоль волосами и тонкими усиками в сопровождении мужчины и женщины. Одетый в ярко-зелёное одеяние с длинными рукавами и золотым рисунком, он держал руки за спиной. Подойдя ближе, азиат чуть склонил голову и улыбнулся Игнатьеву.

— Приветствую, граф Игнатьев, — высоким голосом поприветствовал он мужчину. — Рад видеть вас в здравии.

— Взаимно, Джао, — кивнул ему Давид, после чего повернулся в мою сторону с явным намерением представить и меня. — Джао, познакомься: Алексей Романович Измайлов. Мой помощник и будущий зять.

— Очень приятно, Алексей Романович. Граф много о вас рассказывал, и я рад наконец познакомиться с вами, — с сильным акцентом проговорил китаец и с улыбкой поклонился уже в мою сторону. — Надеюсь, что сегодняшняя встреча пройдёт… плодотворно.

Несмотря на желание сбежать отсюда к чёртовой матери, я каким-то чудом остался на месте и даже смог сохранить невозмутимое выражение лица.

Но больше всего я старался не пялиться на сопровождающих этого китайца мужчину и женщину. Тех самых, что следили за мной на вокзале и рынке…