Обманщик Империи 2

Глава 17

— Давид?

Сидящий в кресле граф Игнатьев поднял голову и оторвал взгляд от экрана ноутбука, стоящего на столе перед ним. Он посмотрел в сторону двери своего кабинета и увидел Викторию. Она стояла там, так и не перешагнув порог. Одетая лишь в лёгкий шёлковый халат поверх длинной ночной сорочки, супруга настороженно смотрела на мужа.

— Что-то случилось? — спросил граф, заметив выражение её лица. — Я проснулась, а тебя нет рядом…

— Я ещё не ложился, — ответил он. — Иди спать, Виктория. Я закончу кое-какие дела и приду…

— Дела? — переспросила она. — В пять утра в субботу?

— Для работы нет плохой погоды. Как и слишком раннего часа, любимая. Ты же знаешь…

— Мне начать волноваться? — прервала она его.

Она всегда слишком хорошо чувствовала его настроение.

— Нет, — спокойно ответил он. — Всего лишь проверяю, как решается одна проблема.

— И?

— И пока не решилась, — честно ответил он и поморщился. — Но не переживай. Ничего, о чём тебе стоило бы волноваться…

— А вот тут я не соглашусь.

Услышав недовольство в голосе супруги, Игнатьев удивлённо поднял бровь.

— Есть что-то, о чём мне стоит знать?

— Ну, раз уж ты спросил… Алексей и Елизавета всё ещё не встретились с Еленой.

— Не вижу проблемы…

— А я вижу, — настойчиво произнесла Виктория. — Организация свадьбы — это крайне важный и ответственный процесс. Я договорилась с Леной заранее, чтобы она занялась приготовлениями, но она не может этого сделать, если оба «виновника» нашего торжества занимаются бог знает чем. Твоя дочь…

— Наша дочь, Виктория, — твёрдым голосом поправил её Давид. — Я знаю, что ты с ней никогда особо не ладила, но вы одна семья.

Казалось, что сейчас графиня Игнатьева сорвётся на резкость, но нет. Виктория лишь глубоко вздохнула, после чего заговорила гораздо спокойнее, чем Давид от неё ожидал.

— Наша дочь не особо заботится о том, чтобы подготовить свою свадьбу, и вместо этого занимается не пойми чем, — с нажимом произнесла она. — А Алексей…

— Алексей работает, — сказал граф. — Он очень помог мне в последние дни.

— Прекрасно. Я очень за него рада. Но, если ты не забыл, эта свадьба важна для нас так же, как и те… дела, которыми ты занимаешься.

Прекрасно зная, чем именно занимается её супруг, она всё равно не рисковала говорить об этих вещах вслух. И дело было даже не в том, что она считала их чем-то плохим или аморальным. Нет, Виктория всего лишь не хотела лишний раз искушать судьбу.

Или, как иногда думал Давид, возможно, она считала, что, пока не называет вещи своими именами, это каким-то невероятным образом дистанцирует её от всего происходящего и снимает с неё ответственность.

Сначала это казалось Давиду смешным, но теперь он относился к этому странному выверту психики своей дорогой жены спокойнее. Она боялась, и граф не собирался её за это осуждать.

Владея крупной сетью транспортных и логистических компаний, Давид имел широкие возможности для распространения. А Завет обладал производственными мощностями, способными выдавать фантастические объёмы готового продукта в короткие сроки. Ничего удивительного, что в конце концов их пути пересеклись.

Когда-то основной статьёй доходов теневой части его небольшой финансовой империи была контрабанда оружия, но сейчас всё изменилось. За последние два года этот бизнес почти перестал приносить доход из-за ужесточения некоторых законов. Но куда большую роль сыграло то, что Игнатьев не мог объяснить. По какой-то непонятной для него причине всего за полтора года в этом бизнесе появилось слишком много новых игроков. Таких, с которыми он никак не мог конкурировать.

В этом, к слову, крылась по крайней мере часть его холодной ненависти к Лазаревым, которые тоже решили залезть в оружейную кормушку. Причём сделали это с двух сторон закона. Что ещё хуже, если источники Давида не врали, Павел Лазарев каким-то образом смог получить обширные контакты рода Харитоновых, к которым сам Давид подбивал клинья почти четыре года назад. И всё впустую. Списки поставщиков и посредников, с которыми имел дело Харитонов, ушли Лазаревым, а сам Давид вместе с Измайловым остались ни с чем, потеряв и поставщиков, и каналы сбыта.

В тот момент к ним и пришли китайцы. В первые дни Измайлов хотел гнать их прочь, но Давид проявил большую сдержанность. Хотя бы потому, что хорошо знал: Завет нельзя просто так взять и прогнать. Тем более ему было известно, с кем именно работает один из Драконов в столице.

А потому он выслушал их предложение. Выслушал и убедил Измайлова принять его. В конце концов какая разница — наркотики или оружие. И то и другое убивало. Просто что-то быстрее, а что-то медленнее. Важно было то, что это приносило ему деньги.

Как оказалось, люди испытывали куда большую приверженность к зависимости от китайской дури, чем к патронам и прочему оружию, которое он возил контрабандой и продавал раньше. Огромные деньги. Настолько большие, что, если бы Давид захотел, он смог бы купить весь Иркутск и его область на сдачу.

Проблема была только в одном — как легализовать средства от продажи наркотиков. Приходилось вкладываться в предприятия, строительство торговых центров и прочие проекты, чтобы как-то отмывать те суммы, которые он зарабатывал вместе с китайцами. Но самым выгодным стало его решение заняться благотворительностью. Вот тут — да. Здесь он мог позволить себе куда больше свободы.

К сожалению Давид понимал, что рано или поздно что-то могло пойти не так. Например, им могли заинтересоваться ублюдки одного одноглазого князя. Пока что емуудавалось избегать внимания со стороны Меньшикова и подконтрольной ему ИСБ. Пока что. И вот для этой цели ему и был необходим Алексей.

Так что Виктория была права. О будущем этого молодого человека стоило позаботиться в особенности.

— Хорошо, — наконец произнёс он. — Я поговорю завтра… сегодня с Елизаветой и прослежу, чтобы она стала больше времени уделять подготовке.

Кажется, эти слова наконец смогли немного успокоить Викторию.

— Спасибо, Давид. А когда ты…

— Я скоро приду, — пообещал он, заметив, как загорелся экран его телефона.

Дождавшись, когда Виктория ушла, закрыв за собой дверь, он взял мобильник и ответил на звонок.

— Всё сделано? Ясно. Значит, нет… Рассказывай, что произошло.

— Проходи, человек. Присаживайся. Чувствуй себя, как дома…

В ответ я лишь молча кивнул с абсолютно не искренней улыбкой на лице. Не смотря на бодрящий напиток, усталость за прошедший день и ночные приключения уже давала о себе знать. Чувствую, когда вернусь домой, упаду в постель и вырублюсь моментально.

Потряс головой, прогоняя настырные, но такие желанные мысли об отдыхе. Сейчас требовалось сосредоточится на деле.

Гафур привёл меня в отдельную комнату в дальней части бара. Первая же мысль, появившаяся в моей голове, была о том, что это какая-то хитрая ловушка. Обман, чтобы забрать камни и не расплачиваться за них информацией. Но эту версию я отбросил. Мы уже обсуждали это с Жанной, и она уверила меня, что шансы на обман минимальны. Изгнанные за свои проступки из анклавов альфары часто промышляли наёмной работой. Порой законной. Порой совсем наоборот. Но такие вот, подобные «Песни» места служили им своеобразным местом для заключения сделок, отдыха и всего прочего. А потому в слова бармена о «гостеприимстве» я верил. Бар был безопасной территорией.

По крайней мере для ушастых точно.

Заметив, что я остался стоять на ногах, Гафур указал на стол, вокруг которого стояли три стула.

— Присаживайся, — повторил он своё предложение. — В ногах правды нет, человек…

— Спасибо, но я лучше постою.

Услышав мой ответ, тучный альфар пожал плечами и сам занял один из стульев. Предмет мебели жалобно заскрипел под его весом, когда тот устраивался на нём поудобнее.

— Хозяин сказал, что у тебя есть три вопроса, — заговорил Гафур, глядя на меня. — Задай их, и если у меня будут ответы, то ты их получишь. — А если ответа ты не знаешь, что тогда? — не удержался я от вопроса. — Вернёшь часть камней?

— Нет, — невозмутимо ответил он. — С чего это вдруг?

— Ты же сам в прошлый раз говорил мне, что это будет цена за ответы, а не за вопросы, — напомнил я, сдерживая рвущееся наружу раздражение.

— Порой, человек, вопрос на который тебе ничего не скажут, уже сам по себе может быть ответом…

— М-м-м, словесная эквилибристика. Что же ты сразу в прошлый раз это не сказал?

— Так ты и не спрашивал, — рассмеялся альфар. — Так что не смей зря порочить моё честное слово. Тебя интересовала цена за ответы на вопросы, а не за вопросы, которые без этих ответов останутся. И именно их ты и получишь. Хозяин дал добро именно на это. Но никто не обещал тебе, что будет иначе.

Вдох. Выдох. Хотелось выругаться, да только что толку? В своём он праве или нет — не важно. И так понятно, что от принятого решения этот альф не отступит.

Ладно. К чёрту. Вместо того, чтобы спорить, следовало хорошенько подумать о том, что именно следует спросить. Я прокручивал эти вопросы в своей голове ещё раньше, но сейчас, после этого дурацкого условия, следовало хорошенько поразмыслить о том, что именно я буду спрашивать.

А потому любые исторические справки и легенды сразу отваливаются. Я, конечно, историю люблю, но не настолько, чтобы тратить и без того небольшие шансы на то, чтобы разобраться в происходящем.

— Ладно, — собрался я с мыслями. — Первый вопрос. Какими силами обладают эти маски и какие последствия могут быть от использования артефактов?

Гафур задумчиво посмотрел на меня.

— Легенды гласят… — начал он, но я практически сразу же его остановил.

— Гафур, я, конечно, прошу прощения, но спрашивал я не о легендах.

В ответ на это альфар лишь развёл руками.

— Что поделать, — с усмешкой проговорил он. — Тебя интересует артефакт, который считается пропавшим настолько давно, что многие о нём уже и забыли. А потому это всё, что я могу рассказать тебе. Так, что? Откажешься или всё таки послушаешь?

Смирившись с неизбежным, решил, что уж лучше так, чем совсем ничего.

— Хорошо, — вздохнул я и немного подумав, подошёл ближе к столу и сел на один из стульев. — Рассказывай.

— Жили были король и королева…

— Ты издеваешься?

Услышав меня Гафур расхохотался.

— А разве не так вы люди свои сказки начинаете? Не переживай, человек. В этой не будет и слова лжи. Как я там начал? — альфар задумчиво посмотрел на меня с таким видом, словно мог забывать, что сказал всего пол минуты назад. — Ах, да! Так вот. Давным-давно жили король и королева. И любили они друг друга так, что придворные поначалу шептались — мол, не бывает такой любви. Слишком сильная она была. Слишком искренняя. Правили они вместе, спорили вместе, смеялись вместе и решения принимали плечом к плечу. Король и королева любили свой народ, но друг друга они любили ещё сильнее. Настолько, что мечтали всегда оставаться рядом. Рядом друг с другом, человек.

— И что было дальше?

— Интриги, — с хорошо слышным сожалением в голосе произнёс Гафур. — А интриг, уж поверь, вокруг альфарского трона всегда хватало. Не зря ваши мудрецы порой говорят, что всякий, кто слишком пристально смотрит на корону, редко делает это из желания послужить. Куда чаще из желания примерить её на себя. И вот тогда, король и королева позвали старого мастера. Того самого, о котором шептались, будто он способен вдохнуть душу даже в холодный металл и камень. Мастер чьё имя уже давно забыто, но творения продолжают жить и по сей день. Он пришёл к ним и выслушал их просьбу. Сначала долго молчал, но потом всё таки согласился.

Значит, вот она, история создания масок. Впрочем, пока что ничего нового. Нечто подобное я слышал и раньше, ещё когда готовился к делу.

— Он создал для них два артефакта, — тем временем продолжал Гафур. — Две маски. Парные артефакты со способностью поглощать чужую личность, тело и душу, дарующие носителю способность принимать иной облик и скрывать истинное лицо. Надев их, можно было стать кем угодно — слугой, советником, врагом, тенью в углу зала. Никто не мог узнать, кто скрывается под личиной. Никто, кроме них двоих. И они начали пользоваться этим даром.

Гафур поднял ладонь и с кончиков его пухлых пальцев сорвались туманные нити. Они упали на поверхность стола между нами и закружились в хаотичном танце, формируя две фигуры. Мужскую и женскую.

— Сначала — ради блага, — сказал он и одним движением пальцев заставил дымные фигуры на столе сплестись в объятиях и броситься в танец по поверхности стола. — Они слушали, наблюдали, выводили на свет тех, кто прятался во тьме и был им неверен. Народ был в безопасности, а их власть держалась всё так же крепко. Но знаешь, в чём беда любой силы, человек? К ней привыкают. Со временем маски стали частью их жизни. Они всё чаще предпочитали скрываться за ними. Даже перед друг-другом. Стали зависимы от чувства безопасности, что дарили им артефакты. Настолько, что всё реже показывали свои настоящие лица. Настолько, что придворные, а, затем, и сам народ начали забывать, как на самом деле выглядят их правители.

Будто подчиняясь его словам, танцующие на столе фигуры оттолкнули друг друга. Это выглядело настолько резким и враждебным, что я почти ожидал, что сотканные из голубоватого тумана фигурки сейчас бросятся друг на друга. Но вместо этого они стали отдаляться, а тела постоянно менялись до неузнаваемости, раз за разом принимая всё новые и новые облики.

— И однажды случилось то, о чём обычно не пишут в балладах. Недоверие, которое они так старательно выращивали вокруг себя, проросло внутрь. Любовь уступила место подозрениям. Каждый взгляд одного из них казался другому проверкой. Каждое слово — с двойным дном. С иным, скрытым смыслом. Они и сами не заметили, как начали меняться. Ведь если ты можешь стать кем угодно, то кто ты на самом деле? Говорят, в какой-то момент они начали сомневаться даже друг в друге. Не столько потому, что перестали любить. Скорее, потому что слишком долго жили, примерив на себя чужие лица. И это сыграло с ними злую шутку.

Сказав это, Гафур замолчал и с прищуром уставился на меня.

— Чем всё кончилось? — спросил я раньше, чем прикусил себе язык, а потому быстро добавил. — Если ответ на этот вопрос платный, то…

— О, нет. Было бы невежливо со стороны этого места оставить легенду не оконченной. Но, на самом деле рассказывать больше особо и нечего. Одни говорят, что маски однажды не снялись. Другие — что король и королева просто исчезли, оставив трон пустым. А старый мастер вскоре умер, так и не признавшись, вложил ли он в своё творение что-то лишнее — или носители артефактов сами принесли нечто тёмное в его творение. Вот такая сказка. Красивая, правда? Только, как и большинство красивых вещей, с печальным концом. И очень для тебя полезная.

Полезная? Что-то сомневаюсь. Хотя…

Мне в голову неожиданно пришла мысль. Я вспомнил, как обнаружил под пластырем чистую кожу, без какого-либо следа от пореза, который получил Измайлов на рынке. У настоящего меня этого пореза не было. А вот у Измайлова — да.

— Ты сказал, что артефакт, копировал личность, тело и душу, — вспомнил я его же собственные слова. — Что именно ты имел в виду, когда говорил об этом?

— Именно то, что и сказал, человек, — невозмутимо произнёс Гафур. — Эти маски не зря считают настоящим произведением искусства. Одним из высших достижений альфарских артефакторов, которое никто так и не смог превзойти в дальнейшем. Они не просто меняли лицо. Они делали тебя другим. Забирали у одно всё, чтобы отдать другому…

Я вспомнил момент, когда меня начало корёжить. Как совершал действия и вёл себя не так, как обычно. Более порывисто. Не обдуманно. Не сдержанно и истерично. Могло ли это быть продолжение личности Алексея, заключённое в маску?

— И говоря о теле, ты имел в виду, что…

— Конечно же, — кивнул Гафур. — разве можно как-то иначе добиться полного сходства, как не стать другим?

— А душа?

— Никто не знает, — развёл он руками. — Но в любом случае, ни король, ни королева не боялись этого. Альфарские души слишком сильны, а в этом мире не так много вещей, которые могли получить власть на ними?

Следующий вопрос напрашивался сам собой.

— А человеческая? — уточнил я.

— Разве может пламя одной свечи поглотить другое? — вопросом на вопрос ответил альфар. — В любом случае, кто знает?

На последних словах на лице Гафура появилась широкая и почти насмешливая улыбка.

— В конце концов эти маски давно канули в прошлом, так что ответа мы не узнаем. Не так ли, человек?