Обманщик Империи 2

Глава 4

Я молча стоял в прихожей и смотрел на замершую передо мной девушку. Внутри не осталось сил даже на то, чтобы злиться…

Хотя нет. Вру. Очень даже остались. После всего произошедшего за сегодня силы на злость и раздражение у меня нашлись с избытком.

— Здравствуй, Елизавета, — ровным голосом поздоровался я, вымучив из себя некое подобие улыбки. — Я сейчас вернусь.

С этими словами я развернулся и вышел из квартиры. Закрыл за собой дверь и пошёл по коридору до лифта. Спускаясь на первый этаж здания, прокручивал в голове одну и ту же самую мысль — какого дьявола она там делает⁈

Вот сейчас и узнаю.

— Добрый вечер, — без какой-либо доброты в голосе поздоровался я со стоящим за стойкой консьержем, мужчиной лет тридцати пяти в аккуратном костюме.

— Добрый вечер, ваше благородие. Чем могу вам помочь?

— Можете. Напомните мне, пожалуйста, я просил вас сообщать мне о гостях и не пропускать их без моего разрешения?

— Одну секундочку, ваше благородие, — засуетился он и быстро набрал что-то на клавиатуре за стойкой. — Да. Есть отдельное распоряжение. Мы обязаны предупреждать вас о любых гостях, а также сообщать о них, если таковые появлялись в ваше отсутствие, и не пропускать их без вашего на то разрешения.

— Замечательно. Тогда объясните мне, пожалуйста, почему вы пропустили Елизавету Игнатьеву?

Это была ошибка. Глупость, которую я сморозил из-за усталости, раздражения и общего душевного раздрая. Если бы не утомление и прочее, то я обязательно бы понял, что, по сути, этот вопрос не имеет смысла.

И стоящий за стойкой мужчина тут же это подтвердил.

— Простите, ваше благородие, но квартира принадлежит его сиятельству, а девушка представилась его дочерью и вашей будущей супругой. Конечно же, мы удостоверились, что это она, но не подумали, что ваше требование может распространяться и на неё. Всё-таки, как я и сказал, владельцем квартиры является граф, и…

— Ясно, — сказал я, мысленно махнув рукой на эту ситуацию. — Всё в порядке.

— Могу ли я ещё чем-то помочь?..

— Нет. Доброго вечера.

Поднимаясь обратно на лифте, я испытывал острое желание побиться обо что-нибудь головой. Желательно обо что-нибудь очень твёрдое. В другой ситуации я бы такой ошибки не допустил, а тут… придётся как-то выкручиваться. Маски, по самым пессимистичным прикидкам, хватит ещё на два часа, так что время есть.

Когда я вернулся обратно, Лиза меня уже не встречала. Вместо этого она ждала на кухне, сидя на стуле за столом. На столе стояло несколько пакетов. Видимо, они-то и являлись источником аппетитных ароматов, что витали в комнате. Стоило мне войти, как Игнатьева тут же встала. Не столько из-за каких-то манер или правил приличия, сколько от того, что сама очень нервничала.

— Я пыталась дозвониться до тебя, но…

— Да, — вздохнул я, снимая пиджак. — Прошу прощения. Работа. Мне пришлось выключить телефон.

Только я это сказал, как в её зелёных глазах загорелся яркий огонёк. Словно эта моя реплика только что подтвердила какие-то её внутренние мысли и подозрения.

— Я так и подумала, — сказала она. — Поэтому, раз уж мы всё равно собирались поужинать, я взяла еду на вынос. Ты не против?

Ей некомфортно, судя по всему. Это хорошо заметно, если приглядеться к тому, как она стоит и как себя ведёт. Не знает, куда деть руки, а потому крутит в пальцах телефон.

Первый же порыв — сообщить ей, что я устал, что у меня нет никакого желания на какие-либо разговоры и попросить её уйти — я подавил. Смысл прогонять человека, тем более её. По моему последнему разговору с Игнатьевым у меня создалось стойкое впечатление, что он любит свою дочь, так что портить с ней отношения Измайлову себе дороже.

— Нет, — спокойно ответил я. — Не против.

— Прекрасно, — тут же оживилась она. — Я не знала, что именно ты любишь, так что взяла итальянскую кухню. Её, как мне кажется, любят вообще все, и…

Она говорила с такой скоростью, что слова чуть ли не в бесконечный поток сливались. Я же спокойно прошёл мимо неё, открыл холодильник и достал оттуда свежую бутылку холодного молока. Налил себе в стакан и выпил его, слушая её рассказы о ресторане и шуршание пакетов… которые неожиданно оборвались.

— Алексей?

— Да? — спросил я, повернувшись к ней.

Елизавета стояла всё на том же месте. Контейнеры с едой уже стояли на столе. Рядом с ними стояли два бокала. Сама же Игнатьева выжидающе смотрела на меня.

— Я… я сделала что-то не так? Или…

Вот что мне делать? Вывести её на скандал и заставить уйти? Нет. Глупая идея. Но и тянуть длинные разговоры мне с ней совсем не хотелось. А что, если оттолкнуться от… чего? От причины её появления здесь? Так у этого тоже есть своя первопричина. Прямое следствие ситуации, в которой она оказалась вместе с Измайловым и этой свадьбой.

— Лиза, можно задать тебе вопрос? — прямо в лоб спросил я её.

Тонкие брови подпрыгнули вверх от удивления, а зелёные глаза уставились на меня.

— Вопрос? — переспросила она. Скорее всего, не потому, что не поняла, о чём я. Время тянула, явно стараясь придумать, как ей вести себя в такой ситуации.

— Да, — кивнул я, садясь перед ней за стол. — Вопрос. Зачем ты приехала? Хотела извиниться за тот случай на приёме?

Теперь уже эти красивые зелёные глазки стали, как блюдца, а лицо покраснело.

К её чести, лукавить Елизавета не стала.

— Да, — произнесла она, и меня удивила твёрдость, с которой прозвучал её голос. — Хочешь спросить почему?

— Нет.

Мой ответ прозвучал довольно равнодушно.

— Мы оба знаем, что от тебя этого потребовал твой отец, ведь так?

Всё. Понятия не имею как, но эти мои слова смыли её удивление, будто волна — надпись на песке. Вместо лёгкой растерянности к ней пришло спокойствие. Откуда? Почему? Без понятия. Может быть, таким образом я ей показал, что не нужно больше притворяться?

Эта мысль оказалась заманчивой. После всего того лживого водоворота, в который я окунулся за сегодня, вот эта вот мелкая искренность ощущалась подобно глотку свежей воды в жаркий полдень.

— Да, — произнесла Елизавета, садясь за стол напротив меня.

— Прекрасно, — вздохнул я, подтянув к себе один из контейнеров и открыл его. Внутри оказалась паста с томатным соусом. — Раз с этим разобрались, давай просто признаемся друг другу, что ни мне, ни тебе этот брак особо не нужен.

Отвлечённый разглядыванием еды, я услышал нервный смешок и, подняв голову, посмотрел на усмехающуюся Елизавету.

— Что?

— Я удивлена, — честно призналась она. — Не ожидала от тебя… подобного?

— Думаю, что раз уж мы с тобой оба оказались в ситуации, из которой не имеем выхода, то не лучше ли признаться в этом друг другу? — предложил я. — Разве нет? Или ты так торопишься под венец вместе со мной?

— А ты — нет? — спросила она.

— У меня имелись другие планы, — выдал я ей полуправду. — К сожалению, похоже, что наши отцы договорились обо всём без нас.

— Похоже на то, — не стала она спорить. — И? Что мы будем с этим делать?

— А мы должны с этим что-то делать? — поинтересовался я в ответ. — Лиза, ты попыталась устроить бунт против решения своего отца на приёме. Тебе это помогло? Думаю, что нет.

— Не особо.

— Вот и я о том же. Отец заставил тебя извиняться передо мной, что, как мы оба знаем, тебе явно не слишком интересно…

— Эй, я вообще-то тебя в ресторан ради этого позвала!

— Позвала бы, если бы не приказ отца? — спросил я, и в ответ она пожала плечами.

— Нет, скорее всего, нет.

— Зато честно, — кивнул я ей и извлёк из пакета пластиковую вилку. — Мы оба оказались с тобой в обстоятельствах, в которых оказаться не сильно-то и хотели.

Она явно осмелела. Плечи чуть расправились. Осанка выпрямилась, а взгляд стал одновременно холоднее и более… не знаю, может быть, мне и показалось, но он стал более заинтересованным.

И следующие её слова подтвердили эту мою мысль.

— Судя по всему, ты хочешь что-то предложить, — сказала Елизавета.

— Да. Хочу, — кивнул я. — Давай без лишних и пафосных слов. Я предлагаю тебе брак.

О, всё-таки удивил.

— Смело.

— Я вообще не особо трусливый.

— Ты в курсе, что обычно в таких случаях хотя бы притворяются, что влюблены?

— Да, что-то такое слышал. Но у нас ведь и ситуация особая, да?

— И?

— Давай притворимся, — предложил я ей. — Для окружающих, раз они этого от нас ждут?

Ответила она не сразу, явно пытаясь переварить в голове абсолютно неожиданный для неё разговор.

— Признаюсь, — медленно проговорила Елизавета. — Когда я сюда ехала, то ждала совсем не этого.

— В последнее время это моё обычное состояние, — не удержался я от смешка. — Так нам с тобой не придётся врать друг другу.

Я успел съесть почти треть порции пасты, прежде чем она заговорила вновь.

— Знаешь, — протянула она, глядя на меня. — А меня это устраивает.

— Ну и замечательно. Наши отцы договорились об этой свадьбе? Вот пусть её и получат. Мы с тобой, Елизавета, всего лишь часть сделки. Так почему бы нам с тобой не отнестись к этому как взрослым людям? Без истерик, скандалов и представлений вроде того, что ты попыталась устроить у Шуваловых. Думаю, что мы с тобой оба понимаем, что не стоит питать иллюзии насчёт нашей с тобой будущей свадьбы.

— Допустим.

— И?

— И я не против, — ответила Лиза. — Если без иллюзий.

Она протянула руку и достала из пакета бутылку белого вина.

— Откроешь?

— Конечно.

Встав из-за стола, я взял штопор в одном из ящиков и вернулся. Вынул пробку и налил своей собеседнице немного вина.

— Спасибо.

— Не за что. И давай, так сказать, обговорим это сразу на берегу. Любви не будет, — сказал я ей, на что она с удивительным равнодушием и даже какой-то благодарностью кивнула.

— Прекрасно. Я не особо умею её изображать.

— Славно. Я тоже. А значит, — подвёл я короткий итог, — дом, фамилия, приёмы, совместные фото?

— Раздельные спальни? — предложила она.

— Отдельные жизни, — поправил я, вернувшись к пасте. Оказалось, к слову, довольно вкусно.

— Но на одной стороне, — быстро добавила она. — Раз уж врать будем вместе, а не друг другу.

— Согласен.

— Тогда договорились.

— Забавно.

— Что? Самый честный разговор о браке в твоей жизни? — не удержалась она.

Похоже, что эта атмосфера странной, почти циничной искренности оказала на сидящую передо мной девушку весьма благоприятное влияние. Теперь она выглядела куда увереннее, чем пятнадцать минут назад.

— Я думаю, что это самый честный разговор у меня за последнее время вообще, — признался я ей. — Ты не злишься? Ведь явно ожидала чего-то другого…

— Нет. На самом деле я даже рада, что ты не делаешь вид, будто у нас с тобой есть какой-то шанс.

— Мы просто используем ситуацию, — пожал я плечами, и она кивнула.

— Как взрослые люди.

— Значит, свадьба.

— Значит, свадьба.

— И никакой любви.

— К счастью.

В повисшей за столом тишине прозвучал негромкий звон от соприкоснувшихся бокала с вином и моего стакана с молоком.

Поразительно, насколько вчерашний разговор помог мне в моральном смысле. Насколько легче стало, когда хотя бы одна ложь оказалась возложена не только на мои плечи. Теперь есть ещё один человек, помимо Жанны, перед которым мне не нужно притворяться.

Точнее, не так. Мне всё ещё нужно быть для неё Измайловым, но достигнутое вчера вечером соглашение избавляло меня от необходимости быть для неё любящим мужем или кем там в итоге должен был стать для неё Алексей.

Да и сама Елизавета продемонстрировала удивительную зрелость, приняв правила новой игры. Хотя что мне удивляться. Может быть, Измайлов и радовался бы будущей знатной невесте, но ни я, ни сама Елизавета какого-то чрезмерного энтузиазма по этому поводу не испытывали. В любом случае наше с ней соглашение позволит мне хотя бы выкинуть эту проблему из головы. Игнатьев и отец Измайлова ждут свадьбу? Прекрасно. Они её получат. Возможно.

Наш «ужин» с Елизаветой закончился в половину одиннадцатого. Сохраняя реноме, я проводил её вниз, где, как оказалось, её уже ждала машина с водителем. Вернувшись, снял маску и сделал то, о чём мечтал большую часть дня, — завалился наконец в горячую ванну и позвонил Жанне.

Напарница в течение получаса выслушивала мои долгие душевные страдания, а когда я дошёл до части со своим выдуманным почти на коленке, но таким удачным соглашением с Елизаветой, поддержала меня. Одной проблемой меньше — вот и славно.

Куда хуже было то, что я понятия не имел, что от меня требовал этот Тимур. Точнее, не так. Измайлов, судя по всему, знал, а вот у меня с этим имелись определённые проблемы. Благо вчера мне удалось как-то отбрехаться.

Теперь вопрос — что такого сделал Измайлов, что ИСБшники смогли втравить его во всё это… стоп! Нет, не так. Часть мотивации мне стала и без того понятна. Этот Тимур говорил что-то про то, что Алексей сможет занять место барона. То, что он являлся младшим сыном, я знал и без того. Значит — алчность? Жажда получить титул и место своего папаши?

Допустим. А какая выгода для ИСБ? Вот я ни в жизнь не поверю, что, зная о том, в каких объёмах Игнатьев гонит отраву, они бы оставили это просто так. Значит, причина в другом?

А в чём?

Отличный вопрос. Жаль, ответа на него у меня не имелось. У меня вообще в последнее время с ответами туго, но я как-то кручусь. Жаль только, что самих проблем от этого меньше не становилось.

Первой ласточкой, предупреждающей о грядущей буре, стал утренний звонок Игнатьева.

— Доброе утро, Алексей. Надеюсь, я не разбудил тебя?

— Нисколько, ваше сиятельство, — ответил я, мысленно поздравив себя с тем, что взял за привычку вставать в пять утра и сразу же надевать маску.

— Мне сказали, что Елизавета навещала тебя вчера вечером.

— Да, ваше сиятельство, — не стал я скрывать, мысленно отметив, что ему об этом доложили. — Она приходила для того, чтобы извиниться за свой поступок на приёме.

— И?

Как-то требовательно это прозвучало.

Ну ничего. Мы ещё вчера с этой рыжей обсудили этот момент, так что тут наши варианты ответов совпадут полностью.

— Возможно, вы были правы, ваше сиятельство. Она списала случившееся на стресс, усталость и нервное напряжение, после чего принесла мне свои извинения. Я их принял. Думаю, что теперь про этот случай можно забыть.

— Славно, Алексей! Очень славно, — обрадовался Игнатьев. — Но вот о том, что об этом можно забыть, я на твоём месте не торопился бы.

— Что вы имеете в виду?

— Я рад, что ты с моей дочерью пришёл к пониманию, но присутствующие на приёме вряд ли об этом забудут. Мне бы хотелось, чтобы вы поскорее показали, что между вами нет дрязг, Алексей. Надеюсь, ты понимаешь меня?

— Конечно, но…

— Возможно, благотворительный вечер или нечто подобное, — абсолютно не обратив никакого внимания на мои слова, продолжил он. — Я посмотрю, какие мероприятия будут в ближайшее время. Выведем вас в свет парой, как и полагается будущим супругам.

— Прекрасно, ваше сиятельство, — не стал я спорить. — Буду только рад…

— Вот и замечательно. Но позвонил я не по этой причине. Не планируй ничего на ближайшие несколько дней, Алексей.

Так, а вот это ещё к чему? Хотя… а чего бы и не спросить? Считай, что уже без пяти минут родственники. Так я и поступил, задав разумный вопрос.

И, как это ни удивительно, мне на него ответили.

— Сейчас я стараюсь договориться по поводу встречи с одним моим… назовём его моим конкурентом.

— Часом не тот самый конкурент, о котором вы говорили мне вечером?

— Он самый, Алексей. Он самый. Думаю, что мы сможем прийти к взаимопониманию, чтобы избежать в дальнейшем разного рода конфликтов.

Значит, тот самый Макаров. Только вот зачем там я?

— Ваше сиятельство, вы уверены, что вам необходимо моё присутствие? Это может быть…

— Уверен, Алексей. Во-первых, как мой будущий зять, ты должен быть вхож в дела. А во-вторых, твоё участие было одним из условий твоего отца. В данном случае я лишь выполняю его волю, вот и всё.

— Понял, ваше сиятельство, — с энтузиазмом, которого совсем не испытывал, ответил я.

М-да…

После этого разговора уже по пути на работу мне в голову неожиданно пришла мысль. А почему бы не сообщить об этом ИСБшникам? Пусть возьмут, свалятся им как снег на голову да повяжут всех разом!

Надо будет обдумать эту мысль.

Но в первую очередь придумать, где раздобыть денег. Моя попытка экспромта с приёмом у Шувалова оказалась провальной. Слишком много охраны, чтобы выкинуть нечто подобное без подготовки. Значит, придётся искать, где взять деньги, в другом месте. И в этот раз я не собирался полагаться на удачу. Выберу место сам, подготовлюсь и сделаю всё так, как положено. Чисто, быстро и без следов…

— Что, Измайлов? Торопимся на службу?

Я уже подходил ко входу в департамент, когда услышал окликнувший меня голос. В паре метров от дверей здания стояла немного сутулая, но высокая фигура уже знакомого мне следователя в коричневом пальто.

Громов стоял, привалившись спиной к стене, зажав между зубов тлеющую сигарету.

— Поразительно, — произнёс я, подходя ближе. — Неужели у вас нет более интересной и полезной для общества работы, вместо того чтобы караулить меня здесь?

— А кто сказал, что я тебя тут караулил? — поинтересовался он и, вынув изо рта сигарету, щелчком пальцев сбил с неё пепел. — Я сюда по делу пришёл. Видишь, как получается. Оказывается, когда расследованию требуется проведение дополнительной судебно-медицинской экспертизы, то это должен подписать прокурор, который занимается делом, либо же разрешение со стороны следственного департамента. Вот я и решил, чтобы лишний раз через реку не кататься, заехал к вам, и мне подписали бумажку.

Словно желая подтвердить свои слова, Громов закусил зубами кончик сигареты и достал из кармана пальто подписанный бланк с печатью.

— Всё это, конечно, очень интересно, — с показным равнодушием произнёс я. — Но причём здесь я?

Глупость. И так понятно, зачем. Он меня провоцирует.

— Не знаю, Измайлов, — пожал плечами следователь, после чего в последний раз затянулся сигаретой и выкинул её в стоящую у входа урну. — Зато я знаю, что через некоторое время мы, возможно, узнаем имя нашего погорельца. Думал, что тебе будет интересно узнать, как звали человека, который погиб у тебя на глазах. А то ведь прокурор. Трудишься на благо Империи и её граждан — и такое показательное безразличие к судьбе одного из них.

На последних словах следователь улыбнулся и, глядя на меня, покачал головой.

— Не дело это, Измайлов. Совсем не дело…