Одиночка. Том IV

Глава 3

Я стоял, чувствуя себя полным идиотом. Эльфы и их главарь — лорд Пепла, как он сам себя называл, — уже шли в тенях тоннеля, двигаясь достаточно быстро. Моя же система настойчиво мигала в поле зрения таймером обратного отсчёта и крупными буквами:

«ХРЮЧЕЛОМ. ЦЕЛЬ: СПАСТИ».

Пришлось топать за ними. Я не то чтобы побежал — скорее, засеменил, стараясь не споткнуться о светящиеся корни. Лорд Пепла обернулся на звук моих шагов. Выражение на его иссохшем лице было настолько красноречивым, что не требовало перевода. Оно кричало:

«Ты чего, совсем дурной?»

— Тебе… путь закрыт, живой, — его скрипучий голос звучал скорее с недоумением, чем с угрозой. — Или твой разум уже разъела наша пустошь?

— Видите ли, — начал я, показывая пальцем в пустое пространство перед своим лицом, где висело только мне видимое окно задания. — У меня тут небольшая административная проблема. Техническое задание. Нужно кое-кого спасти. Хрючелом. Вы не встречали, случайно?

На его лице появилось выражение крайнего удивления. Кто-то из эльфов спросил:

— Откуда он знает⁈

— Ага. Я так и думал. Поэтому я пойду с вами. Посмотрю, как у вас тут всё устроено. Для отчёта, — я попытался сделать максимально невинную и деловую физиономию. — Проведёте мне экскурсию⁈

Страж с теневым клинком шагнул ко мне. Он втянул воздух, словно змея, всем своим существом: не ртом, а, казалось, всей поверхностью тела. Его «взгляд», хотя глаз у него не было, явно скользил по мне:

— Лорд. В нём нет света, — прошипел страж. — Нет жгучей ненависти. Нет страха заражения. Его кровь… пахнет пеплом и сталью. И чем-то ещё. Грязью портала.

Лорд Пепла приблизился, и его иссохшая рука, больше похожая на ветку, медленно поднялась к моей груди, к области сердца. Он не дотронулся, но его пальцы следовали за контурами невидимого ему интерфейса системы.

— Интересно, — пробормотал он. — На тебе печать Иного Падения. Ты не воин Света. Ты… курьер. Или раб. Твоё собственное небо приковало тебя цепями долга и послало в нашу бездну с бессмысленной миссией, — в его голосе прозвучала та самая горькая ирония, но теперь смешанная с чем-то вроде брезгливого понимания. — Они ненавидят тебя не меньше, чем нас. Просто по-другому. Ты для них инструмент. А инструмент, который побывал в тени… его либо ломают, либо выбрасывают, когда работа сделана.

«Курьер? Раб? Да ты чего, плешивый, ой… высокомерный! О! Я Эймон, и ты сейчас стоишь на земле моего покойного мира!»

Эльфы переглянулись. Смысл был ясен: убивать меня сейчас было бы так же бессмысленно, как ломать камень. Я был не враг, а погодное явление. Досадное, странное, но не опасное. Пока что.

— Иди, — вздохнул лорд, если, конечно, это шипение можно было назвать вздохом. — Но отстанешь — станешь частью пейзажа. Наши тропы не для живых ног. Но если ты вдруг решишь сражаться за своих сияющих… мы скормим его тебе по кусочкам, прежде чем ты выполнишь свой долг.

Мы двинулись дальше. Их способ передвижения был поразительным: они не обходили препятствия, а тени обтекали их, будто они были частью этого мрака.

Мне же приходилось карабкаться, спотыкаться и пыхтеть, как паровозу в тоннеле для мышей. В какой-то момент путь преградила трещина, из которой сочился багровый свет. Эльфы просто шагнули в неё и вышли из тени на другой стороне. Я замер на краю, оценивая прыжок.

— Эй! — крикнул я. — А мне как?

Один из стражей обернулся. Безликая маска Пепла, казалось, выражала полнейшее раздражение.

— Умри и переродись правильно. Тогда сможешь, — прозвучал саркастический ответ.

В итоге я, чертыхаясь, полез вниз, нашёл обходной путь и вылез весь в липкой светящейся плесени. Когда я поравнялся с ними, лорд Пепла, не глядя на меня, протянул руку. На его ладони лежал сморщенный, похожий на чёрный гриб предмет.

— Съешь. На час твоя плоть станет… тише. Свет не почует тебя за версту. А то идёшь, как похоронный оркестр в мире без звука.

Я посмотрел на «гриб», потом на него. Доверие тут было хуже, чем в криптовалютном чате, но система не выдавала предупреждений о яде. Съев эту дрянь, которая была на вкус как жжёная резина с «нотами отчаяния», я почувствовал, как по телу разлилась ледяная волна.

Шум моего дыхания, стук сердца, даже, мне показалось, шорох мыслей — всё приглушилось, стало далёким. Я стал удобочитаемым для этого мира. Ненадолго.

«Занимательно, — подумал я. — Ни дебаффа, ни баффа, ни отравления. Это как понимать⁈»

— Спасибо, — пробормотал я.

— Не благодари. Это для нашей тишины, а не для твоего здоровья, — отрезал лорд. — Теперь замолчи и смотри.

Лорд Пепла, казалось, забыл о моём существовании. Он замер, подняв руку, и указательный палец, больше похожий на обугленную спичку, медленно прочертил в воздухе вертикальную линию. Пространство послушно разошлось, как занавес, обнажив не дыру в стене, а словно бы слой самой реальности. За ним клубился густой нездоровый оранжевый свет, напоминавший закат над промышленной зоной. Оттуда тянуло сухим жаром и запахом металла.

— Занятно, — не удержался я, забыв о приказе молчать. — А почему оранжевое свечение? У вас тут что, все порталы по категориям разложены? По цветам радуги?

Лорд не повернул головы, его внимание было приковано к разрыву. Он поправил пальцем невидимую складку на развороте реальности, будто это была заляпанная страница в книге.

— Это не категория. Это диагноз, — прошипел он. — Оранжевый — цвет гниения ядра, признак нестабильности. Здесь обитает Хранитель предпоследнего порядка слияния. Он поглотил слишком много чужеродных миров и не смог их переварить. Теперь он болен. И опасен.

В моей голове щелкнуло. Предпоследний порядок. Значит, если это «А», то где-то есть и «S». Высший, последний.

Мне смертельно захотелось спросить, а к какому порядку относился он сам, лорд Пепла? Но его осанка, его манера рвать пространство, как старую ткань, говорили сами за себя. Он был из тех, кто присваивает категории, а не получает их. Я аккуратно прикусил язык.

Он шагнул в оранжевую муть, и мы, как стадо баранов, последовали за ним. Ощущение было таким, будто пролезаешь сквозь гигантскую паутину, облитую сиропом. На секунду мир сплющился, загудел, а затем мы оказались… на узкой каменной полке высоко под потолком очередной колоссальной пещеры.

Внизу, у основания грубо вырубленных ступеней, копошилась группа существ. С первого взгляда — типичные охотники: в доспехах и тактической одежде, с клинками, посохами и магическим огнестрельным оружием.

А их речь резала слух знакомым, но искажённым акцентом. Они кричали друг на друга отрывисто, жестко, с характерным гортанным «R».

«Verdammt! Schneller! Der Kristall pulsiert schon!»

«Halt die Klappe und pass auf die linke Flanke auf!»

У меня внутри всё прыснуло. Немцы.

«Хэндэ хох, ёпт… вернулся типа в свой мир, только в разломе. Ну… как — в свой? В новый. А тут немцы у себя в стране разлом проходят. Занимательно!»

Мозг тут же услужливо предоставил картинку: строгий бюргер в рогатом шлеме, с кружкой пива в одной руке и плазменной горелкой в другой, методично сносящий головы мобам по всем правилам техники безопасности.

«Ахтунг! Портал несанкционированный! Проход запрещён! Требуется разрешение от Гильдии Теневых Слияний, формуляр 9-Б!»

Я еле сдержал хриплый смешок после таких мыслей, который угрожал вырваться наружу.

Лорд Пепла стоял неподвижно на краю полки, наблюдая за происходящим внизу. Его осанка выражала то самое брезгливое превосходство учёного, вынужденного наблюдать, как дикари пытаются палкой-копалкой починить квантовый реактор.

— Они пришли за кристаллом Сердца, — тихо прошипел он. — Нельзя допустить…

— Нельзя допустить, чтобы они его забрали, — закончил лорд Пепла, и в его шёпоте прозвучала ледяная грань. — Он — последний стабилизатор в этом секторе. Без него разрыв расширится и поглотит этот карман.

Мы затаились, наблюдая. Немцы, а это определённо были они, действовали скоординированно.

Их было не так много — я начал считать. Один, два, три…

— Чёт их много, — вдруг заявил я, понимая кое-какую несостыковку.

Моё внимание привлекло другое — сама пещера. От нашей полки вниз расходились не просто стены, а четыре огромных тоннеля, уходящих в разные стороны в багровую тьму. И немцы, суетясь у кристалла, даже не посматривали в нашу сторону. Будто мы были для них невидимы.

И стоило мне сосредоточить своё внимание на других тоннелях, как зрение словно сфокусировалось, и я стал видеть то, чего физически не мог. Все тоннели кишели охотниками. Здесь их было просто дохрена. Четыре группы по двенадцать человек!

Я прищурился, пытаясь понять этот фокус. Картинка дрожала, как сбитая настройка голограммы, но да — я видел всех. В левом тоннеле группа исцелилась после мобов, а в дальнем, самом тёмном, двое охотников в полной тишине и с убийственной эффективностью резали полупрозрачных тварей, ползающих по потолку. Словно я смотрел четыре разных фильма одновременно на одном экране.

— Это… как? — не выдержал я, обращаясь к ближайшему стражу.

Тот медленно повернул ко мне безликую маску.

— Ты съел Плод Безмолвия, — раздался его голос. — Твоё восприятие сейчас синхронизировано с пеленой этого места. Ты видишь то, что видит сама Пустошь: всё, что происходит под её покровом. Мы — часть этой пелены. Они же — громкие чужеродные вспышки. Слепые вспышки.

— И мы можем просто сидеть и смотреть, как они всё растащат?

— Хранитель, которого они называют «Хрючелом», ещё жив. Он болен, но не сломлен. Пока он не призовёт Тень сознательно, наше вмешательство будет… некорректно. Нарушит баланс. Мы — наблюдатели, а не наёмники. Если его воля будет сломлена, и он в отчаянии позовёт любую силу, способную помочь… тогда да. Тогда это станет нашим правом и долгом. А до тех пор — мы смотрим.

— А-а-а-а, — только было начал я. — Комнаты же четыре?

— Святилища, — поправил меня страж. — Да, четыре, как и четыре дороги, ведущие к ним.

— Получается, и Хрючеломов тоже четыре?

— Три Тени и один настоящий, — заявил лорд Пепла. — Для чего ты спрашиваешь?

Я проигнорировал его вопрос. Меня… так сказать, кое-что позабавило. То есть, если судить по их словам, каждый раз, как кто-то в нашем мире попадает в разлом с несколькими туннелями, бьёт настоящего босса только одна группа? Занимательно… почему тогда лут падает со всех?

Может, реально сильная награда именно с «настоящего»?

Это было потрясающе и по-своему логично.

Я устроился поудобнее на холодном камне, свесив ноги в пропасть. Теперь, зная, что мы невидимы, я мог позволить себе роскошь просто наблюдать. А там было на что посмотреть.

Спектакль стал куда интереснее. Внизу группа, которую я видел изначально, наконец-то столкнулась с проблемой. Из тени за кристаллом выползло нечто, напоминавшее сросшихся сиамских близнецов из гниющего мяса и базальта. Немцы, вместо того чтобы отступить и перегруппироваться, начали орать друг на друга.

«Links! Links, verdammt noch mal!»

«Feuerunterstützung, du Idiot!»

В суматохе двое — здоровенный детина с двуручным молотом и стройная девушка с посохом — оказались зажаты между тварью и стеной. Молотобоец попытался сделать замах, но тварь плюнула в него сгустком той самой оранжевой слизи.

Он взревел от боли, бросил оружие и стал скрести латами по расплавляющейся плоти. Девушка попыталась применить какую-то барьерную магию, но её силовое поле, вспыхнув синим, тут же потускнело и лопнуло, словно мыльный пузырь, коснувшийся кислоты. Следующий плевок накрыл её с головой. Крики стихли очень быстро.

Остальные в панике откатились, наконец-то начав действовать более-менее слаженно, и завалили тварь сосредоточенным огнём. Но двое уже были частью пейзажа — два новых уродливых наплыва на полу пещеры.

«Часть куда меньше, чем А-ранг, — с удовлетворением констатировал я про себя. — Видно, что туповатые. Собрались в кучу, орали, как на пивном фестивале, и даже не проверили агро-радиус».

Я бросил взгляд на эльфов. Они стояли неподвижно, как изваяния, но в самой их неподвижности чувствовалось напряжение.

Брезгливое равнодушие лорда Пепла начало напоминать холодную ярость. Его стражи чуть развернули плечи в сторону левого и дальнего тоннелей. Там, как показывало моё странное зрение, группы справлялись.

Не без потерь — в левом один охотник получил по голове и теперь сидел, тупо уставившись в стену, а в дальнем у них кончились какие-то зелья, и они топорно, но эффективно, срубали тварям головы клинками. Но справлялись. Они методично, со скучной немецкой педантичностью очищали путь. Лорд Пепла медленно сжал кулак, и с его руки осыпался пепел, бесшумно исчезая в воздухе. Им это не нравилось. Не нравилось очень.

— Эй, почтенный, — не выдержал я, нарушая натянутую тишину. — А как вообще понять, где этот самый настоящий Хрючелом? Ну, кроме как методом научного тыка всех групп по очереди?

Лорд Пепла не сразу ответил. Он наблюдал, как оставшиеся в первой группе немцы, наконец, активировали кристалл и начали снимать его с постамента. Его голос, когда он заговорил, был похож на скрип двери.

— Ты мыслишь, как они. Линейно. Как слепая личинка, которая ползёт по случайной трещине. В Пустоши нет «очереди». Есть лишь Глубина. Самый правый туннель, — он слегка повернул голову в ту сторону, где зияло самое тёмное, почти чёрное отверстие, — всегда ведёт к правде. Не к самой сильной Тени. Не к самой ценной добыче. К правде этого места. К его изначальной неизлечимой болезни. Остальные тропы — лишь её симптомы, отражения, бред. Те, кто идёт направо, идут к причине. Остальные воюют со следствиями.

Я присвистнул. Всё вставало на свои места. Получалось, что те три группы бились с «симптомами» — мощными, опасными, но, по сути, порождениями основной проблемы. И лут с них, наверное, падал соответствующий: хороший, полезный, но не ключевой. А самая упоротая, самая тихая и эффективная двойка в чёрном, что бесшумно резала тварей в самом правом тоннеле, шла прямо к источнику всей этой оранжевой заразы. И если они его убьют…

«Так, а где их остальная группа? — задал я сам себе вполне логичный вопрос. И тут же нашёл на него ответ: — А, понял, там совсем слабаки. В начале пути сидят».

Просидев так около десяти часов, ожидая завершения работ по зачистке подземелья и добыче руды шахтёрами, я успел не только досконально изучить потолок пещеры, но и мысленно присвоить всем немцам обидные клички.

Группа у первого левого святилища окрестилась «Обосранцами»: они прошли свой путь с оглушительным треском, криками и дымовой завесой из проклятий. Те, что в центральном тоннеле, были «Бюрократами»: перед каждым шагом они сверялись с какими-то схемами на планшетах и методично, без единого лишнего движения, выжигали всё на пути.

Двойка в правом, самом тёмном тоннеле так и осталась для меня «Охреневшими»: они двигались абсолютно беззвучно, и единственным доказательством их работы были бесшумно падающие на камень обезглавленные туши.

Больше всего я, конечно, ржал с «Обосранцев». Их предводитель, здоровенный мужик с мордой, не помещающейся в полный шлем, устроил настоящий трёхактный спектакль, когда у них в самый ответственный момент закончились заряды для магического карабина.

Он орал, топал ногами, тыкал пальцем в своих подчинённых, и мне было искренне жаль, что я не знаю немецкого настолько, чтобы оценить весь богатый спектр его ругательств. К тому моменту, когда у меня уже начала затекать пятая точка, все четыре группы благополучно зачистили свои тоннели и теперь топтались у массивных каменных врат своих святилищ, готовясь к штурму.

Эльфы за всё это время не пошевелились и не проронили ни звука, но воздух вокруг них гудел от ледяного невысказанного нетерпения.

И вот тут до меня медленно, но верно начало доходить. Я так увлёкся наблюдением за этим цирком, что напрочь забыл о сути нашего визита. Мы ждали, когда Хранитель, «настоящий» Хрючелом, в отчаянии позовёт любую силу. Это было условием.

Моё же задание, тот самый мерзкий холодок в груди, настойчиво твердило, что я должен помочь в битве с Хранителем. Спасти его. Но если босс не позовёт на помощь… мы так и останемся сидеть на этой полке безучастными зрителями. А моё сердце, согласно условию договора, просто остановится, не дождавшись выполнения миссии.

Получался идиотский паритет: чтобы выжить, мне нужно было, чтобы какой-то мутант в пещере почувствовал себя настолько плохо, что начал взывать ко всем тёмным силам вселенной.

Мысль о том, что я могу просто тихо сдохнуть здесь, на холодном камне, от сердечного приступа по пунктам контракта, пока эти сраные немцы методично выносят из стен все светящиеся осколки, была настолько идиотской, что даже смешной.

Я наблюдал, как шахтёры из групп, словно термиты, облепили стены тоннелей, выковыривая кирками и аурой те самые «мана-камни», что слабо мерцали в темноте. Работа шла долго и нудно. С каждой извлечённой порцией кристаллов воздух в пещере сгущался, становился тяжелее, словно перед грозой.

Оранжевые наплывы на полу пульсировали чаще, а из глубины правого тоннеля начал доноситься едва уловимый назойливый гул, похожий на стон спящего гиганта.

Я понимал, что логика мира, описанная лордом Пеплом, неумолима. Если правда и «изначальная болезнь» места таилась в правом тоннеле, то и Хранитель, истинный Хрючелом, должен был быть именно там.

Туда и предстояло идти мне, когда начнётся основная драма. Я мысленно уже прокладывал маршрут, прикидывал, как оторваться от эльфов и проскользнуть в комнату, чтобы убить охотников.

Но мир, а особенно — этот проклятый разлом, любил подкладывать свинью именно тогда, когда ты уверен, что выполнишь задание и выживешь.

Грохот, от которого содрогнулись стены, раздался не справа. Он пришёл из центрального святилища. «Бюрократы» не просто вошли в комнату босса, постучавшись и предложив пива, а чуть было с ходу не разорвали босса!

Крик «псевдо» Хрючела был настолько громким и метафизически тяжёлым, что у меня на мгновение потемнело в глазах, а по коже побежали мурашки. Это был не просто звук. Это был зов. Призыв о помощи, отчаяние, после которого «пол» под нами начал мерцать.

Лорд Пепла вздрогнул, будто его ударило током. Его бесстрастная маска треснула, обнажив хищную, жадную улыбку. Он даже не оглянулся на меня.

— Теперь, — проскрипел он, и в этом одном слове звучала вся накопившаяся за часы ожидания ярость.

Он не стал ждать. Его стражи, до этого бывшие недвижимыми тенями, просто растворились в воздухе. Не в прыжке, не в беге — они исчезли с полки и материализовались уже внизу, на полу главной пещеры, струясь тенями в сторону центрального портала.

Лорд Пепла шагнул вперёд и просто упал с уступа, но падение его превратилось в плавное бесшумное скольжение по вертикальной стене, словно он был невесомым пеплом на ветру.

У меня в голове всё встало с чудовищным, идиотским скрипом.

Всё было не так! Зов пришёл из центрального тоннеля, от босса, который был мне на хрен не нужен!

Мысль «Мне нужно быть там, где они. Сейчас. Иначе — сердечный приступ и тихий конец на этой полке…» заставила меня сделать свой шаг.

Я сорвался с места, не имея их магической грации. Мой путь был грубым и отчаянным. Я не стал спускаться тем маршрутом, что присмотрел заранее — он был слишком небезопасным. Вместо этого я разбежался и прыгнул на противоположную, более низкую каменную гряду, едва зацепившись за выступ, содрав в кровь пальцы.

«Охреневшие» в правом тоннеле уже скрылись внутри своего святилища, их врата были приоткрыты. «Обосранцы» у своего входа орали и строили какую-то баррикаду из щитов, видимо, тоже услышав зов и готовясь к худшему.

Мне же нужно было пройти через весь этот ад, чтобы попасть в правый проход. Идиотский, сраный крюк!

Я, спрыгнув с гряды на твёрдый пол, приземлился в глубокую лужу остывающей оранжевой слизи, едва удержав равновесие. Впереди, перекрывая путь к развилкам тоннелей, стояла как раз группа «Обосранцев»: человек десять — потрёпанных, злых, приведённых в боевую готовность.

Они увидели меня. Невидимость, которую обеспечивали эльфы, висела только на уступе. Здесь я был просто странным типом в потрёпанной одежде, выскочившим из темноты. Здоровяк с не помещавшейся в шлем мордой, их предводитель, тут же заорал, тыча в меня пальцем:

— Wer zum Teufel bist du? Halt!

У меня не было времени на переговоры. Но в голове, параллельно с панической мыслью о бегущих секундах, холодно щёлкнуло: «…убей десять охотников…»

Дополнительное задание. Эти десять, озлобленные, напуганные, с оружием наготове, преграждали мне дорогу к спасению. Они не были невинными жертвами. Они были охотниками, пришедшими сюда грабить и убивать. И они сейчас стояли между мной и выполнением моего контракта.

Это не было выбором. Это была простая, чудовищная арифметика. Их смерть — или моя. Возможно — и то, и другое, если я буду медлить.

Я не стал останавливаться. Я рванул вперёд. Не к тоннелю, а прямо на них, делая вид, что пытаюсь прорваться сквозь их строй. Их реакция была мгновенной и предсказуемой.

Ближники и танк шагнули вперёд, маги и целители приподняли посохи. Крики, ещё более яростные, обрушились на меня.

Первый, кто бросился в атаку, — молодой парень с алебардой — получил мой сапог под колено, услышал хруст и рухнул с воплем. Я вызвал кинжал из инвентаря и щёлкнул указательный палец левой руки.

В общем… я не фехтовал, я убивал. Каждое движение было на грани падения, каждое уклонение — на волоске от рассекающего воздух лезвия.

Я использовал их ярость, их давку против них самих. Толкнул одного под удар товарища, повалил другого, всадив нож под рёбра, и тут же откатился, избегая магической вспышки, которая опалила мне спину.

Это был не бой, а грязная отчаянная резня в полумраке. Я чувствовал, как что-то горячее и липкое заливает руку, слышал хрипы и крики. Их было десять. Я не считал. Я просто двигался, рубил, бил, падал и снова вставал, ведомый слепым инстинктом выживания.

Когда последний из них, тот самый здоровяк-предводитель, грохнулся на камни, зажимая окровавленное горло, вокруг воцарилась оглушительная тишина. Я стоял, тяжело дыша, весь в крови и посреди десяти тел. Дополнительное задание… выполнено. Ценой, которая уже не имела значения. Времени не было ни на отвращение, ни на триумф.

Я переступил через тело и побежал, спотыкаясь, к развилке.

Мне, твою мать, пришлось сделать этот огромный крюк и убить десять охотников. Но я был жив. И теперь мне предстояло спасать того, кого я раньше с радостью бы распотрошил!

Добежав до развилки, я на секунду замер, пытаясь сообразить, куда делись все мои грация и планирование. Вместо тихого проникновения я оставил за собой груду трупов, выглядел как мясник после тяжелой смены и спешил на свидание с мутантом, которого должен был спасти. Ирония была настолько густой, что ею можно было замазывать щели в этих проклятых стенах.

Правый тоннель встретил меня леденящим мраком и тем самым навязчивым гулом, который теперь отдавался в висках. Впереди мелькали вспышки света — явно работали «Охреневшие». Мне нужно было проскочить в святилище, пока они не прикончили Хранителя.

Я прижался к стене и пополз, стараясь слиться с тенями. На повороте стоял дозорный: худой немец в чёрной тактической разгрузке, внимательно смотревший в сторону основного шума. Я прикинул расстояние. Мысль «убей ещё двух охотников» прозвучала в голове безо всякого энтузиазма. Просто пункт в списке дел: выжить, спасти мутанта, по дороге прибрать пару лишних свидетелей.

Я наступил на случайный камешек. Он звякнул.

Дозорный обернулся с феноменальной скоростью, и его пистолет оказался направленным мне в грудь. В его глазах не было ни страха, ни удивления — лишь холодная констатация факта: помеха. Я рванулся вперёд, не давая ему выстрелить. Мы сцепились в тихой яростной возне. Он пытался всадить мне что-то под ребро, я — дотянуться кинжалом до чего-нибудь важного. В итоге мы грохнулись на пол, и я удачно придавил его руку с оружием. Мой нож нашел его горло. Всё получилось как-то буднично и грустно. Один.

Пробравшись дальше, я увидел вход в святилище. Массивная каменная дверь была приоткрыта, и из щели лился зловещий багровый свет. Рядом с ней, спиной ко мне, стоял второй. Он не просто стоял на страже — он что-то напряжённо слушал, склонив голову, а его плечи были неестественно напряжены. Я подкрался почти вплотную, и тут он, не оборачиваясь, тихо и чётко сказал:

— … none!

— Хэндэ хох, майн киднер! — сказал я, оказываясь прямо за спиной. Увы, мои познания немецкого были слишком… убогими. — Короче, это… руки вверх, босса не трогаем!

Немец медленно, очень медленно поднял голову. Из-под шлема на меня смотрели не глаза, а два кусочка синего льда, в которых плескалась целая буря эмоций: недоумение, ярость и какая-то обречённая усталость. Он повернулся, не поднимая рук.

— Ты… русски? — спросил он с чудовищным акцентом, но вполне понятно. — Как ты… здесь?

— Да не, я тут с эльфами припёрся, — честно ответил я, чувствуя, как абсурд ситуации накрывает с головой. — Я вообще-то нейтрал. Свой парень. Пришёл спасать босса. Ну, того, который тут настоящий сидит. От вас же.

Немец молча переваривал эту информацию. Казалось, шестерёнки в его голове провернулись, скрипнули и выдали невероятный вывод.

— Ты… наёмник? Пришёл за Генрихом? Ты из Растарга? Убийца⁈

«Чё⁈ А-а-а-а, он меня за наёмника принял…»

— В общем, простите парни, но Гитлер капут…