Ормхеймский Бастард (СИ)

Глава 8

Глава восьмая.

Эвитан, Лютена.

Середина Месяца Сердца Осени — Конец Месяца Сердца Осени.

1

Сокамерник из Роджера Ревинтера просто идеальный. Доставляет как можно меньше хлопот. Любых. И даже пытается, как может, облегчить паршивую ситуацию… хоть и неловко.

После папиной смерти за грязным окном хлестал осенний дождь. За ржавой решеткой монастырского окна сырой и холодной кельи. Куда Ирия попала, благодаря… нет, не злейшим и ненавистным врагам Ревинтерам. Мачехе и родному брату. Двум нынешним покойникам.

А благодаря, в том числе, славному «герою» Всеславу — чуть не загремела на плаху. На багряное сукно.

Нынешняя золотая осень удалась немного мягче. Или просто вокруг — не родной Лиар? Только почему с этого ничуть не легче? Потому что весь день проходит — проползает, пролетает! — всё равно в завешенной черным карете?

Хуже всего осознавать, что Роджер Ревинтер мог не стать подонком. Что в обычной жизни он — мягкий, начитанный человек. А в общении с дамами — скорее застенчив. С любыми.

Наверное, от этого — еще хуже. Потому что даже когда братец Леон необратимо изменился — то уже навсегда. А не шагнул в Бездну, а потом поспешно рванул обратно.

Да какая уже разница? Или Ирии так нужны самооправдания, чтобы больше не пытаться рассчитаться с бывшим врагом? Будто связи его жизни с жизнью бедной Эйды — недостаточно? Нужно еще и Сержа вспоминать.

Впереди Лютена и мрачный Ауэнт. Опять. И по-прежнему — вместе? Бок о бок с Ревинтером?

Да будь Роджер теперь хоть святым с сияющим нимбом над раскаянной башкой — чем это отменяет Лиарский кошмар после восстания? Прошлое невозможно стереть. Нельзя вычеркнуть из памяти Бездну, что прошла хрупкая Эйда. Нельзя простить горе и боль сестры, сломленного отца, ужас маленькой Иден.

Ирия смогла понять и по-своему полюбить Ральфа Тенмара… но он не насиловал Карлотту в соседней комнате. Чуть ли не на глазах у Ирии.

И верится ли хоть один миг в историю матери? Учитывая, сколько раз и в чём та врала? Сколько раз предавала? И как легко ей это давалось?

Выздоровел Серж… или хуже? Или уже самое плохое? Паршивее некуда?

Где он? В сырой тюрьме, в горячечном беспамятстве, искалечен? Не узнать, потому как не пробиться. До самого Эрика. А тогда станет уже поздно.

Когда Ирия не смела сбежать из замка Тенмар, невесть куда увезли сестру. А сейчас может погибнуть едва найденный брат! Сын доброго и честного дядя Ива, приютившего Ирэн.

Позади — очередная келья-камера под замком, жесткая кровать на двоих, ровное дыхание Ревинтера. Слишком ровное. Он тоже почти не спит.

Днем — черная карета, завешенные окна и вечно ржущие враги вокруг. И мчит ровная дорога — в смерть. Прошлое, прошлое, прошлое!

Только теперь не придут на выручку ни папа, ни благородный Анри, ни Ральф Тенмар. И это никак не уходит из мыслей. Ирия — одна, одна, снова одна!

Ночью — крепкие решетки на окнах и бдящая стража у дубовых дверей. Трезвая. И под теми же окнами — на всякий случай. Солдатня Эрика Ормхеймского охраняет пленников лучше, чем когда-то пьяные мародеры Ревинтера. Всё же эти — хоть и скоты, но при том — кадровые вояки. А Эрик — не Карл. Он — такой же мерзавец, но при этом не в пример опаснее.

Будь еще хоть в напарниках не Роджер Ревинтер!

Врешь сама себе. При такой охране не спасет и напарник — легендарный богатырь. Если он, конечно, не сотню один побивахом. Как взмахнет молодецкой десницей…

К примеру, любой легендарный братишка Прекрасной Инвэльд подойдет идеально. Особенно средний.

Зато Роджера Ревинтера не жаль. В отличие от Сержа.

И если уж нужен товарищ по будущей плахе, то лучше бывший враг, чем кто-то из близких. Ирии тогда хватило ожидания казни всей семьи.

Да еще и змеева карета мчит, не сбавляя ходу. Сегодня двадцать первый день пути, но стража вовсю шутит, что ночевать будут в теплой столице — на мягких постелях. И не в обществе кислых монашек. И вот тут наконец-то гульнут! А то товарищи уже заняли Лютену и небось разобрали там лучших девок. А кто-то и знатных наверняка урвал. Чистеньких, ухоженных… и не таких злобных, как Бешеная Ревинтеровская Шлюха. И при том не менее смазливых.

Зваться Тенмарской было как-то почетнее. Особенно все-таки Розой. Но и Ревинтеровская — лучше, чем общая солдатская.

Да и кому какое дело? Эйда — неизвестно где. Ральф Тенмар, Катрин и папа — в могиле. Иден не поверит. Как и Стивен.

А на мнение прочих — плевать.

Вот только не говорите, что Эрик отдал на разгром солдатне собственный город. Но, похоже, так и есть. Против правды не пойдешь. Зачем Ирия отправила к нему Констанса?

Она и впрямь вернулась в прошлое. Только теперь в несчастный Лиар превращается весь Эвитан.

И судя по мрачному взгляду Роджера — ему ничуть не легче.

К раннему вечеру сомнений не осталось. Они и впрямь въезжают в предместья Лютены. Это пленница увидела на крайней остановке. В невозможно прекрасных закатных сумерках — среди сгоревших, разграбленных домов. Под карканье сытых ворон.

Когда весеннее небо заткали алые шелка, они с пугливой Мари тоже подъезжали к Лютене. Драконья племянница тогда вновь ощутила себя одинокой, но храбрилась и успокаивала робкую служанку. Наверное, это придало сил и смелости ей самой.

Сейчас успокаивать некого.

Когда Роджер Ревинтер инстинктивно стиснул ее руку — Ирия ответила на рукопожатие. Так же инстинктивно.

2

Рукотворный календарь на выщербленной, расцарапанной предыдущими жертвами стене — единственная отрада полузабытого насмешливой судьбой узника. Если ни книг (даже дрянных), ни вестей (даже паршивых) по-прежнему нет. А стража (вся на подбор здоровенная, в потных кирасах) молчит. Только выдает однообразную остывшую еду, выливает поганое ведро.

Сегодня жареные куры, вчера были вареные, позавчера — овсянка на завтрак, обед и ужин. Без соли. Забыли, очевидно. Или дороговато — для уже почти покойника.

Про перец и прочие пряности можно забыть и вовсе.

Раньше такого бардака в Ауэнте не было. Может, под шумок и казнить забудут?

Очередной крестик неспешно нарисован еще тоскливым утром. Дальше осталось лишь смотреть в грязное окно или спать. Или сначала спать, а потом смотреть. Там уже третий день никого показательно не казнят на широком каменном дворе. Прямо под окном заключенного министра и Регента. И то, и другое — бывшего.

Вчера ночью хлестал уже почти осенний ливень — дикий и на зависть свободный. А с утра покосилась криво сколоченная виселица. И всю засохшую кровь с плахи смыло. Даже следов на притоптанной траве не осталось.

Перепились еще и палачи, и не нашлось ни одного трезвого? Или кончились узники? Или те, кого не жалко? Кто точно не пригодится?

Но среди казненных были и умные, и знатные. А что делать, если полезность оценивают пьяные недоумки — Гуго с Карлом?

И жаль, не казнят хитрого лиса Мальзери. Хоть какая-то отрада — пережить его. Только вот этого змея схватили вряд ли. Утек — так с концами. До лучших времен. Жаль, сам когда-то умный Бертольд не поступил так же. Не успел, не догадался, не просчитал.

Не подумал, что может дойти до такого… ну и идиот, а не политик. Впрочем, ошибаются все. А выходку коронованного дурака ни один умный не просчитает. А уж двух дураков в одном дворце… Да еще и неделями не просыхающих.

Судя по шевелению в окне противоположной узкой башенки, там пополнение. Ревинтер встал напротив с дешевым бокалом дрянного вина. И отсалютовал смутному силуэту в темной глубине камеры. А заодно мокрым плахе и виселице. И старым, разбитым камням двора, давно пропитанным кровью. И вялой сырой траве, с которой добрый ливень всё смыл.

Интересно, прочим «преступникам» привалило такое же счастье, или окном на дворик для казни осчастливили одного Ревинтера? За особые привилегии?

Впрочем, кто еще, кроме него, лицезрел королевские приступы? Бастард Эрик? Хилый старикашка Груар? Этого-то уже пришибли запросто. А до кровавого двора просто не дотащили.

Или сам от страха помер.

Тощий силуэт мешковато приблизился к грязному окну напротив… и Ревинтер едва не расхохотался.

Легок на помине. Никто не умер от страха. По крайней мере, не внезапно живучий старина Груар. Жив, гнилушка, жив.

Одно радует — ни один враг всё еще не явился злорадствовать. Значит, старшие мальчики успели скрыться. Или Гуго недосуг так далеко за ними тащиться. Выпить можно и ближе. Да и красивых девок наловить. К услугам двум идиотов — весь невезучий дворец. И роскошные столичные особняки.

Груар поднимает бокал. Выпьем!

А пока жирный Свин протрезвеет, сыновья точно успеют удрать дальше Мальзери, или отец так ничему их и не выучил.

И еще нальем. Как когда-то с прелестной Полиной. Интересно, эта гадюка еще жива? Во дворик ее не таскали. Но там и дворцовых девок казнили всего ничего.

А Роджера под крылом Анри Тенмара ни один Гуго не достанет. Да и до Квирины еще дальше, чем до провинции. И Гуго без Всеслава и армии туда не пустят. А где Всеслав — один Темный ведает, но явно не в союзе с этими, иначе под окном не казнили бы всех подряд. Только личных врагов князя.

И Груар к ним точно не относится.

В конце концов, самому Бертольду за пятьдесят. Свое пожил, и не хуже прочих. Но если вдруг повезет выкарабкаться — стоит отметить и запомнить подробности дворовых казней. Пригодится — для старых и новых врагов. Их теперь добавилось.

Вот только что же должно случиться, чтобы Ревинтеру дали сквитаться с самим законным королем Карлом? У нас ведь всё же пока не Квирина. И не ядовитая Мидантия. Интересно, они там остановились с переворотами, или на Пурпурном троне уже какая-нибудь грозная императрица Зоя при Регенте Октавиане Мидантийском Барсе? После смерти довольно мерзкого, но весьма полезного Скорпиона других столь крупных политиков в Мидантии не осталось. Октавиан там теперь — некоронованный император. Дождался. Небось, уже через пару поколений править будут его родные внуки.

Но что ждет родное отечество? Отважный Анри Тенмар навербует огромную армию и вдруг завоюет Эвитан? А Ревинтеры к нему на какой кривой козе подъедут? Роджер словечко замолвит? Если Бертольд выживет — душевно поблагодарит Всеслава. За то, что так удачно пристроил Роджера. Больше-то ведь не за что. Уж точно не за честное исполнение союзнических обязательств.

И, к сожалению, сын Дракона и к концу жизни не дозреет до мысли, что умные министры важнее старых ссор. Тем более, никого близкого Тенмару Ревинтер убить так и не успел. Даже яростную и мстительную волчицу Ирию — ухитрились без него. Почти.

Ладно, пофантазировал — и хватит.

Тем более, был бы умным — драпал бы на лигу впереди Мальзери. А то и на две.

И хорошо, что не успел найти внучку. Ей сейчас лучше подальше от столь невезучего деда.

Легкий скрип ключа в дверях почти не удивил, не испугал и не обрадовал. Почти. И почти не встревожил.

Главное, чтобы не сначала в застенки. Там Бертольд не выдержит точно. Всё же почти старик. И не слишком крепкий. Не Ральф Тенмар.

Одна надежда — раз за столько дней и ночей не удосужились, то и теперь попросту укоротят на одну полуседую голову. Или вздернут. Мерзкая смерть и грязная, но всё лучше пыток.

А умирать почти не страшно. Свое ведь уже пожил? За пятьдесят — это почти достаточно? Не всем же — как Ральфу Тенмару.

— Господин граф Ревинтер, — носатый тюремщик даже не пропустил титул. Старый служака. Не гуговец. Этому потом мстить не за что. — Прошу вас следовать за мной.

Все-таки на казнь — проторенной дорогой зеленоглазой Ирии Таррент? Если еще повезет. Увы, Бертольд Ревинтер — не юная северная красотка. За ним блондинистый князь ни лично не примчится, ни быстроконного гонца не пришлет. Хоть и обещал союзническую помощь.

Ревинтер тоже много что обещает. Но кто держит слово побежденным?

И черноглазые тенмарские графы ради интриганов-министров из бурного Альварена не всплывают. Даже те, что в нынешнем подзвездном мире слово еще держат. Всем.

А кривая виселица покосилась, и ее никто не подновлял. Так что как бы впереди хищно ни облизывалась жадная дыба со всем прочим. Ее мастерили еще при умных королях. Она — действующая, не сомневайтесь.

А если сейчас злая судьба захочет посмеяться окончательно…

Захотела. Внезапно и даже сейчас — нежданно.

А кто-то наивно решил, что готов ко всему.

3

На этом же троне восседал недоумок Карл. Брызгал пенной слюной, махал хилыми лапками… корчился в приступе падучей.

Здесь же разваливался с девками пьяный Гуго. Но этого позора Ревинтер уже не застал.

Эрик уселся даже с претензией на царственность. А свою прекрасную деву усадил на бывший трон королевы. Очевидно, вместо бледной Алисы. Смотрится ярче, бесспорно.

— Вы уже знакомы с моей новой фавориткой? Ирэн Вегрэ, племянницей старого Дракона? Ирэн, это скучный министр, он вечно отказывался со мной выпить.

— Рада познакомиться, — ледяным тоном ответствует она.

Как точно Ревинтер когда-то угадал. Судьба и впрямь сделала для нее всё возможное.

Ирия Таррент и в четырнадцать была весьма интересна и обещала многое. Старый Дракон Ральф Тенмар умело вылепил из прежней угловатой девчонки истинное совершенство. Жаль, ему в свое время не доверили Алису.

Хорошо, что не доверили. Дражайшая супруга Ормхеймского Бастарда и без того мешала изрядно.

— Не думаю, что и впрямь рада, — хохотнул Эрик. Лыбится лицо, сочится северным льдом взгляд. И… чем-то еще, чего раньше не было. — Он не в твоем вкусе, дорогая. Тебя привлекает огонь в жилах, а не вода. А наш Бертольд уж точно не похож на обоих Тенмаров. Но ведь главное, чтобы радовался я? Так вот, Ревинтер, прежде ты был не самым паршивым министром — станешь им вновь. Поэтому тебе пока не вырежут орла между тощих ребер. Пока. А твой жалкий младший сынок получит титул лорда Лиара. Если поймет, кого нужно слушаться. И на ком жениться. Ты не согласна, Ирэн? Ты предпочла бы полюбоваться его казнью?

Еще бы она была не согласна! Хотя — почему? Неужели ухваченные по пути сюда огрызки слухов — верны? Роджер и впрямь успел обвенчаться с новой фавориткой Эрика? Сын и прежде умудрялся ухнуть во все ямы на пути из возможных. Но сейчас, возможно, его выбор их спасает. Если верно повести игру.

— Сестра не наследует титул вперед братьев, — благоразумно изрек бывший и уже почти настоящий министр. — А юный Чарльз Таррент…

— Бастард и сын лживой шлюхи. Станешь плохим министром, Ревинтер, — пожалеешь, что не успел загнуться в Ауэнте.

— Вы сами изволили сказать, что плохим министром я не был.

— Значит, согласен?

На жизнь, свободу и Лиар для Роджера? Взамен северного орла между немолодых ребер? А кто-то бы отказался?

— Вот и отлично. Я уже привык, что ты со мной не пьешь, но всё же…

— Ради Вашего Величества я готов изменить своей привычке.

Внезапное помилование того стоит.

— Так прежде я просто не был королем? — Эрик довольно хлопнул в крепкие ладоши. — Вина! Всем троим. Много вина. Море вина. И две кружки для меня и министра и бокал для красотки Ирэн. Лучший мидантийский хрусталь! Если Гуго разбил весь — взять в домах у придворных! И доставить сюда поживее.

— Позволено ли мне задать вопрос, Ваше Величество?

— Валяй.

— Есть ли вести о судьбе моей внучки?

Ледяной блеск изумрудных глаз Ирэн — злее Эрика! — Ревинтеру не понравился. Но ему тут не нравится всё. И уже давно.

Здесь, в Лютене, в Эвитане…

— Внучку ищут, — усмехнулся Эрик. — И скоро, не сомневайтесь, найдут.