Ошибка, которая лишила меня всего

10

Я лечу по трассе, сжимаю руль так, что пальцы немеют. Сердце колотится в груди, дыхание рвётся, губы пересохли. Каждая секунда — как вечность. В голове — не мысли, а сплошные картины. Одна страшнее другой.

А если Рита… если она уже что — то сделала?

Я представляю, как Мария лежит на полу кухни, глаза закрыты. На лице — следы ужаса.

Нет, нет, Господи…

Вижу, как Кристина плачет, задыхается.

Стоп. Это только мысли. Это не может быть правдой. Какой бы не была Рита, она не причинит боль невинным.

Но картинки идут одна за другой. Мария падает со ступенек, Рита стоит рядом, улыбается. Кристина кричит. Мария мертва. Дом пустой.

Пот заливает лицо, футболка прилипает к спине. Я бью по рулю кулаком, рёв вырывается из груди:

— Нет! Нет! Дубил! Какой же ты дебил!

Светофоры, машины, улицы — всё мимо, всё размыто. Остаётся только паника. Я разгоняюсь ещё больше, нарушаю каждое правило. Только бы успеть. Только бы увидеть, что всё нормально.

Дом. Наконец — то. Сердце бьётся так, что в ушах стучит. Я сворачиваю, торможу у подъезда. Руки дрожат. Захожу в подъезд, жму кнопку лифта. Ничего. Лифт медленно ползёт вниз. Слишком медленно.

— Быстрее, чёрт тебя дери! — шиплю я. Сердце готово выскочить.

Жду ещё секунду — не могу. Рву дверь лестничного пролёта, бросаюсь наверх. Второй этаж, третий. Дышу, как загнанный зверь. Лёгкие горят, ноги ватные. Пот течёт по вискам, заливает глаза.

Пятый этаж. Шестой. Сердце будто рвётся. В голове — снова эти картины. Мария лежит неподвижно. Кристина одна в кроватке. Рита наклоняется над ними.

Седьмой. Восьмой. Девятый. Я уже не чувствую ног. Только страх и ярость.

Десятый. Захлёбываюсь воздухом, руки трясутся. Пота столько, что ладони скользят по перилам. Останавливаюсь перед дверью.

Гул в ушах. Сердце — как удар молота. Я сжимаю ручку двери и чувствую, как всё внутри сжимается до точки. Открываю дверь квартиры, утренний свет мягко льётся через занавески. Внутри меня — паника. Сердце бьётся так, что кажется, вот — вот выскочит, ладони мокрые.

— Кирилл! — слышу голос Марии. Она стоит напротив меня, улыбается, волосы уложены, лёгкий макияж, глаза светятся.

— Где Кристина?

— Дак, в кроватке спит… — Срываюсь и обнимаю жену, как же хорошо, внутри теплеет, сердце успокаивается. — Ты чего так рано? Что — то забыл?

— Да, да, — я улыбаюсь отхожу, мысленно перебираю в голове варианты ответа. — Да, кое — какие документы.

— Проходи или принести? Где они лежат?

Мария отходит и делает пару шагов в сторону комнат, и тут я вижу большие чемоданы в коридоре.

— М — мария… что это? — спрашиваю, пытаясь держать голос спокойным.

Мария улыбается, замечает куда я смотрю.

— Ой, Кирюш… У Риты такое горе случилось. Ты представляешь ее квартиру затопили! Так что ей придётся пожить у нас немного. Ну ты сам понимаешь, как она может оставаться в такой квартире. Она хотела к маме уехать в другой город, но я подумала, что у нас все равно гостиная свободна, пусть уж недельку поживет у нас, пока все просохнет. Я только стала радоваться материнству и не могу потерять такую помощницу.

Я ощущаю, как внутри всё сжимается. Паника, ярость, тревога. Каждое слово — как удар. Слышу шум с боку, поворачиваю голову и вижу Риту, в джинсах и белой футболке. Улыбается мягко, тихо, движения непринуждённые. И эта маска «невинности» вызывает во мне бурю эмоций: страх, раздражение, внутреннее кипение.

— Здравствуйте Кирилл, — она смущенно опускает голову, даже румянец на щеках. — Не хочу вас смущать…

Я чувствую, как внутри меня всё кипит. Сердце колотится, дыхание рвётся, ладони мокрые от пота. Я инстинктивно схватываю Марину за локоть и резко отвожу в гостиную.

— Кирилл! — возмущённо вскрикивает она, морща лоб. — Ай! Ты мне больно делаешь!

— Прости… — выдавливаю, но внутри меня буря: паника, страх, ярость. Я вижу Риту в простых джинсах и футболке, её невинную улыбку, мягкие движения — и меня будто сжимает изнутри.

— Этой женщине нельзя оставаться здесь! — вырывается из меня, голос дрожит, а сердце колотится. — Мы её почти не знаем!

Мария смотрит на меня спокойно, уверенно, почти с лёгкой улыбкой.

— Кирюш, перестань. Ты слишком переживаешь. Рита — хорошая девочка, я знаю её лучше всех. Она нам поможет, нам нужна поддержка, а не лишние проблемы.

Внутри меня всё взрывается:

Она доверяет ей! Она впустила её в дом! Она с Кристиной рядом!

Пот стекает по спине, дыхание рвётся. Я чувствую, как ярость смешивается с паникой, мысли скачут:

Если она останется, кто знает, что она может сделать…

— Мария, — почти кричу я, пытаясь сдержать голос, — ты не понимаешь! Я знаю, о чём говорю! Она… она опасна!

Мария мягко кладёт руки мне на плечи, пытаясь успокоить.

— Кирюш, успокойся. Я вижу, что ты переживаешь, но я знаю Риту. Она никогда не причинит нам вреда. Мы доверяем ей. Мне кажется, ты стал нервным в последние дни.

Я отшатываюсь, пытаюсь вдохнуть, каждое дыхание рвётся.

Почему она так доверчива? Почему я один вижу угрозу?

Внутри всё кричит: выгнать её, пока не поздно, защитить семью, спасти Марию и Кристину.

— Я… — начинаю тихо, пытаясь найти слова, чтобы объяснить, не разрушая доверие Марии, — я просто… не могу успокоиться. Мы почти не знаем её, мы не знаем, что может произойти…

Мария улыбается мягко, но уверенно.

— Кирюш, я сама решу, кто останется в нашем доме. Сейчас Рита здесь — и это правильно. Ты просто успокойся, ладно?

Я опускаю глаза, сердце бешено колотится, руки дрожат. Внутри — страх, ярость и беспомощность. Я понимаю, что против доверчивой Марии мне не устоять. Но мысль о том, что Рита остаётся в доме с моей женой и дочерью, сжимает грудь и заставляет кровь стынуть в жилах.