Ошибка, которая лишила меня всего

18

Несколько секунд продолжаю держать телефон возле ухо, до меня медленно доходит в се происходящие. Рита в моем доме, рядом с ней где-то Мария, и… моя дочь. Сердце сжимается и кажется перестает работать, я словно умираю, какая-то часть меня точно погибает прямо сейчас.

Срываюсь с места, прорываюсь через кабинет, столы, коллег, которые ошарашенно отшатываются в стороны, люди кидают на меня недоумённые взгляды. Я смотрю на двери лифта впереди, это первая моя цель, словно пытаюсь взглядом призвать его.

— Кирилл! — кто-то кричит за спиной. Это Вадим, из отдела продаж, он махает бумагой. — Ты куда? Совещание через десять минут, нам нужен твой отчёт!

Я одновременно слышу его и не слышу. Голос как сквозь густой туман. В голове — только звуки квартиры: рыдания Маши и этот надменный, спокойный голос Риты.

— Я не могу! — выкрикиваю в ответ. — Не сейчас, Вадим. Мне нужно идти. Моя жена — она с ребёнком, и… — я не могу договорить, хочется чтобы это было всего лишь мое разыгравшееся воображение. — Мне нужно уехать сейчас!

Вадим смотрит на меня как на сумасшедшего.

Я выхватываю ключи из кармана, не останавливаясь. Кто-то хватает меня за рукав: «Ты слышал? Нам нужно согласовать…» Я резко вырываюсь, человек прокручивается, падает на пол.

— Простите, — шепчу, не глядя назад, будто прошу прощения у всего мира.

К двери. Лифт уже уезжает — я не жду. Бегу по лестнице. Дышать становится тяжело. Небо за окнами офиса чернеет, кажется, весь город подпевает моей панике. Срываюсь вниз, вылетаю на улицу, и холодный воздух бьёт в лицо, как удар.

Прыгаю в машину, захлопываю дверь, завожу мотор. Руки дрожат, но все движения словно автоматические. Телефон лежит на сиденье рядом, бросаю быстрый взгляд на него.

— Полиция, — шепчу себе, не отводя глаз от дороги. Только что они сделают, что я им вообще скажу? Рита смогла запудрить мне мозги, неужели она не сможет одурачить пару полицейских.

Загоняю машину в поток, даю газу, и город растворяется за стеклом. Света светофоров перемигиваются, пешеходы в лужах выглядят как тени. Каждая красный сигнал светофора длится вечность. Я еду со скоростью, которая кажется безумной, на сколько мне позволяет разогнаться поток машин. Я должен приехать как можно скорее. Одлжен успеть, до того как Рита навредит моим девочкам.

— Держись, — шепчу я словно молитву, сжимая руль. — Держись, Мария. Держись, прошу тебя. Я уже еду.

Телефон вибрирует на соседнем сиденье, я почти не замечаю — но потом вижу имя на экране.

«Любимая жена».

Сердце делает оборот на месте. Я знаю, кто на самом деле там, по ту сторону — Рита.

Секунда сомнений — и я всё же беру трубку.

— Что тебе нужно? — выдыхаю я, сжимая руль до побелевших костяшек.

— Кирилл, милый, — голос звучит слишком мягко, будто она гладит по голове. — Ты едешь домой? Заедь, пожалуйста, в магазин. У нас закончился хлеб… и памперсы для Кристины. Ты ведь помнишь, какие мы обычно берём?

Я едва не выжимаю тормоз до пола. Машина дёргается, сзади кто-то сигналит.

— Что ты несёшь?.. — шепчу, чувствуя, как пересыхает во рту. — Рита, где Мария?

— Ну ты и смешной, — говорит она, тихо смеясь, и в этом смехе что-то неестественное, чужое. — Какая ещё Рита? Я твоя жена, Кирилл. У нас дочка, ты что, забыл? Ты всегда всё забываешь. Ты же должен заботиться о нас. Купи хлеб и памперсы.

— Послушай, — я стараюсь говорить ровно, не повышая голос, чтобы не спровоцировать её. — Я… я заеду. Хорошо? Только не трогай Марию и Кристину.

— Ну что ты такое говоришь, — раздражённо отвечает она. — Ты всё ещё злишься на меня за то, что я ушла тогда? Но я ведь вернулась, Кирилл. Мы теперь вместе, как и должно быть. Пора уже забыть прошлое и радоваться что мы вместе и у нас снова все хорошо.

Связь трещит, и мне кажется, что на фоне слышно плачь Кристины или Марии. Я не уверен.

— Я скоро буду, — говорю тихо, боясь сорваться, и сбрасываю звонок.

В голове будто раскалённая проволока. Полиция? Поздно. Объясни им сейчас, что бывшая любовница с поддельным именем захватила твою семью, что у неё бред, мания, и она думает, будто ты её муж. Они не успеют. Никто не успеет. Да еще и примут меня за сумасшедшего.

Если она в таком состоянии — одно неверное движение, один крик… и всё может кончиться ужасно. Нужно делать все так как хочет Рита и тогда возможно… точно все будет хорошо.

Я сворачиваю к магазину. Не помню, как выхожу, не помню, как беру тележку. Автоматически хватаю первое, что попадается: хлеб, упаковку памперсов — не тот размер, не та марка, неважно. Главное — не вызвать у Риты подозрения. Пусть думает, что я играю по её правилам.

На кассе кассир что-то говорит, улыбается, просит карту, но я не слышу. В ушах пульсирует только одно: «Держись Мария, все будет хорошо. Я скоро приеду».

Пакет с хлебом и памперсами жмётся в руке, когда я влетаю в подъезд. Лифт приезжает быстро, но движение стрелки вверх — мучительно медленное. Каждая секунда превращается в пытку. Панель с цифрами дрожит перед глазами. Стены сжимаются и давят на меня. Становится душно. Пальцы липнут к пакету, к ключам. Пот катится по спине, сердце гулко долбит в висках. Шестой… седьмой… восьмой этаж.

Лифт останавливается. Звук двери кажется оглушительным.

Подхожу к двери квартиры. Смотрю на неё несколько секунд, не в силах вдохнуть. Вслушиваюсь в тишину. Вставляю ключ в замок. Металл звенит в замке, будто всё внутри меня щёлкнуло вместе с ним.

Щелчок. Тихий, но смертельно громкий для меня лично. Я не знаю что происходит за этой дверью, не знаю чего ждать и как вести себя.