Ошибка, которая лишила меня всего

8

Я открываю дверь после утреннего поцелуя Марии и Кристины, собираясь идти на работу, — и за порогом стоит Рита. В простом пуховике, джинсах и удобной обуви, с лёгкой улыбкой на лице. Она кажется почти невинной, обычной. Но я знаю, кто она на самом деле.

Сердце сжимается, внутри — буря гнева, страха и ужаса. Я не могу показать ничего Марии, она смотрит на нас и доверяет. Сдерживаю дыхание, руки сжаты в кулаки:

— Ты опоздала, — говорю ровно, пытаясь скрыть гнев. — На такого человека нельзя полагаться. Я думаю вы и так все понимаете, мы больше…

— Кирилл! — останавливает меня Марию смотря страшные глазами, в ужасе от моих слов.

Рита чуть прищуривается, делает шаг вперёд, как будто ничего не произошло. Внутри меня всё кипит:

Она в моём доме, прикасается к моей семье, и я ничего не могу показать!

— У Риточки что-то могло случиться, не торопись её судить, — она приглашает Риту внутрь. — Проходи дорогая. Кирилл, иди на работу. Ты и так уже опаздываешь.

Я делаю заторможенный шаг, сердце всё ещё бьётся, дыхание частое. Мария целует меня, и я почти теряюсь в этом коротком моменте ласки, пытаясь найти опору в реальности. Дверь закрывается за мной, и я остаюсь один на лестнице, весь трясусь, обессиленный от напряжения.

Выхожу из подъезда, но чувство ловушки никуда исчезает. Я почти бегом ухожу от дома, будто расстояние способно защитить меня от того, что происходит внутри. Холодный воздух обжигает грудь, но даже он не сбивает дрожь.

Сажусь в машину, включаю зажигание — руки на руле влажные. Несколько секунд просто смотрю вперёд, не двигаясь. Пытаюсь выровнять дыхание.

Я должен собраться. Ради Марии. Ради Кристины. Ради того, что у тебя есть.

Выезжаю со двора. В голове вбит только один образ: Рита в нашем доме. Рита, проходящая по коридору, где стоят наши фотографии. Рита, держащая на руках мою дочь. Рита, смотрящая на Марию своими фальшиво мягкими глазами.

На светофоре телефон вибрирует. Сообщение от Марии: «Напиши, как доедешь». Уголки губ дёргаются. Горько.

Грудь сжимает. Кажется я не вижу другого выхода, кроме как убить Риту! Просто закопать ее тело где ни будь на пустыре!.

Пока еду, внезапно вспоминаю, что именно Серега представил мне Риту, — быстро, неохотно, словно хотел чтобы она поскорей от нас ушла. Тогда я решил, что это ревность, и не придал внимания такому поведению друга, но теперь мне все кажется подозрительном. Серега может знать об этой Рите куда больше.

Уже почти у офиса набираю его номер. Сонный голос, хриплый, недовольный:

— Кирюха?.. Ты чего, рано ведь.

— Это срочно! — удается выдавить мне, стыдно говорить что я завел любовницу. — Это… Это про одну твою знакомую.

— Давай вечером, — стонет Серега.

— Нет! Это… Это про Риту, — выдыхаю я виновато.

Пауза. Затяжная, тяжёлая.

— …Понял, — наконец отвечает он и в его голосе мне слышится нотка испуга. — Приезжай.

Я предупреждаю секретаря, что задерживаюсь по личным причинам, разворачиваю машину и жму на газ. В груди нарастает тревога.

Если Серега хоть что-то знал, почему тогда не предупредил меня? Какого хрена?

Перед глазами вспыхивает картина из прошлого.

Я сижу в крафтовом баре с Серёгой — давно не виделись, разговор не клеится. Он что-то рассказывает про работу, а я киваю, не слушая. Домой идти не хочется, заказываю ещё кружку пива. И тут она появляется.

Красное платье. Глубокое декольте. Волосы падают на плечи, глаза — будто тянут внутрь, и на мгновение я забываю дышать. Просто смотрю, не веря, что такая женщина может оказаться здесь, в шумном баре, среди запаха жареного мяса и разлитого пива.

Я быстро отворачиваюсь, будто меня поймали на чём-то постыдном. Я женат. У меня есть Мария. Любимая.

Серёга вдруг встаёт — оказывается, он её знает. Перехватывает её у стойки, говорит что-то тихо, коротко. Она улыбается, но глаза холодные. Через минуту Серёга возвращается — раздражённый, мрачный, залпом допивает полкружки пива.

Я хотел спросить, кто она, но он только отмахнулся:

— Так, фигня, — вижу, что Серега не хочет об этом разговаривать и мне не зачем продолжать.

Останавливаюсь возле дома Сереги, смотрю в зеркало и вижу себя совсем другого не такого как обычно, красные от злости глаза, сжатая челюстью, и в голове только одно имя, будто заноза под кожей:

Рита.