Ошибка, которая лишила меня всего

17

Я выхожу, но прежде чем уехать я должен убедиться, что Рите достаточно того, что Мария выгнала меня, что она отступится от моей семьи. Жду её у подъезда. Двор пуст, и я будто сам с этим чёртовым домом дышу в унисон.

Дверь хлопает. Рита выходит, катя за собой чемодан с вещами. Спокойная. Улыбается, будто мы с ней случайно пересеклись в магазине. И у меня что-то щелкает.

— Сука! — хватаю ее за пуховик и прижимаю к двери. Но в ее глазах нет испуга, наоборот они блестят, будто Рита ждала именно этой сцены. — Что тебе нужно? — я срываюсь. — Что тебе, чёрт возьми, надо?! Ты забрала у меня всё! Всё, слышишь?! У меня больше нет семьи, нет дома, нет сна, нет покоя! Ты довольна?! — Она молчит. Только смотрит и улыбается. — Проваливай! Ты добилась своего! Ты хотела отомстить? У тебя получилась! Теперь просто оставь нас мою семью в покое! Не смей подходить к Марии. К ребёнку. Ко мне. Если я тебя ещё раз увижу рядом — клянусь, пожалеешь.

— Кирилл, — говорит тихо, почти ласково. — Ты просто устал. Я же вижу. Всё рухнуло, потому что ты не понимал что это не твоё. — Она тянет к моему лицу руку, пальцы дрожат, но в глазах — восторг, не страх. — Теперь у тебя есть я. Мы можем начать заново. Только ты и я!

— Ты больная, — выдыхаю и отпускаю, понимая что с ней бороться просто не возможно, любое мое слово она толкует так как хочет.

— Нет. Я просто люблю. Сильно. По-настоящему. Так, как Мария не смогла. Она же тебя не поняла, не защитила, не простила. А я могу. Я умею прощать. Я ждала тебя, Кирилл. Мы теперь семья.

Меня передёргивает. Я не могу поверить, что слышу это.

— Ты... — я качаю головой. — Ты даже не понимаешь, что делаешь. Это не любовь. Это одержимость… Ты совсем башкой тронулась!

Она смеётся тихо, будто я сказал что-то глупое.

— Всё равно ты вернёшься. Потому что я — твоя, а ты — мой.

Я чувствую, как сжимается горло, как руки дрожат. Хочется просто исчезнуть, испариться, не видеть этих глаз, не слышать её голоса. Я сожалею о каждой минуте проведенной с ней.

— Держись подальше от Марии, — говорю, глядя прямо в глаза. — Иначе я сделаю всё, чтобы тебя остановить. Любой ценой.

Я разворачиваюсь. Не оглядываюсь. Иду к машине. Сажусь в салон, закрываю дверь, завожу двигатель. Руки дрожат. Сердце колотится, будто я пробежал километр.

Смотрю в зеркало — она всё ещё там. Маленькая, неподвижная, но теперь я знаю — на что она способна и этот облик лишь иллюзия.

Мне пришлось снять квартиру в двух кварталах от нашего дома. Иногда выхожу на улицу, чтобы увидеть Машу и Кристину, когда они гуляют во дворе. Стою в тени деревьев или за припаркованной машиной — стараюсь не попадаться на глаза. Вид их вместе тёплый и болезненный одновременно: Машины волосы развеваются на ветру.

Риты рядом нет. Как будто её не было вовсе. Иногда ловлю себя на мысли, что она исчезла, растворилась в воздухе, но сердце всё равно сжимается от тревоги. Каждое утро я просыпаюсь с чувством, что что-то может случиться, что Рита вернётся. Но её нет. И это даёт мне слабую надежду.

Я проверяю новости, соцсети, поисковые базы — даже легальное досье. И вдруг нахожу: Рита на самом деле — Анжела Кремлева. Оказывается, она лечилась в психиатрической клинике, диагноз — мания преследования, усиленная паранойя и склонность к навязчивым действиям. Вся моя кровь стынет. Всё становится на свои места: её преследования, умение проникать в жизнь чужих людей, то, как она завоёвывала доверие и одновременно создавалась угроза.

Я сжимаю кулаки, снова проверяю телефон: ни звонков, ни сообщений от неё. Похоже, она действительно ушла. Я начинаю медленно дышать, как будто выдохнув целую бурю.

Но надежда — хрупкая вещь. Машу я вижу каждый день, но не спешу приближаться. Я хочу убедиться, что Рита окончательно исчезла, что я не окажусь перед лицом той же угрозы снова и не подвергну опасности Машу и Кристину.

Каждый вечер, возвращаясь в свою маленькую квартиру, я ощущаю пустоту, но не страх. Вместо него — тяжесть сожаления. Я слежу за своей совестью так же строго, как за тем, чтобы Рита не появилась внезапно. Моя жизнь пока держится на одной мысли: не повторять ошибок, пока всё окончательно не утихнет.

Я погрузился в работу, оправляю почти все деньги Маше, чтобы она ни в чем не нуждалась и все жду когда она мне позвонит. Так проходит почти месяц, но надежда не гаснет, Маша так и не подала на развод, а значит у меня есть еще шанс, это значит что она не готова меня отпустить, так же как и я ее. Я знал, что наша любовь сильнее всего, и вот посреди рабочего дня экран моего телефона загорается и на экране «Любимая жена», все тело накрывает теплой волной. Я хватаю мобильник, принимаю вызов.

— Маша, — выдыхаю я. — Как я раз, что ты позвонила. — Но в трубке тишина, слишком долгая, а затем я слышу всхлипы. — Маша? — сердце с тревогой ускоряет темп, я даже встаю из-за стола что-то почувствовав, словно готов сорваться, только дайте мне отмашку. — Что-то случилось? — она дальше продолжает рыдать, все сильней и сильней, пока рыдание не превращаются в холодный смех, который я сразу же узнаю. — Рита…

— Привет, — слышу голос Риты. Он звучит как карикатура на заботу, слишком мягко, слишком уверенно. — Это я. Ты где? Когда приедешь домой?

Мозг отказывается принять происходящее. «Она в квартире», — мысль врезается в голову. Я представляю коридор, кухню, нашу гостиную — и вдруг всё это оказывается чужим.

— Что ты наделала? — выдавливаю, не скрывая паники. — Где Мария? Что с Кристиной?

На другом конце мгновение тишина, а потом она отвечает так, будто говорит о погоде:

— Они здесь, со мной. Мы теперь семья, не так ли? Ты ведь говорил, что любишь меня. Я — твой дом. Ты скоро придёшь?

Горло сжимается. Кажется, я слышу, как в квартире шуршат предметы, давящиеся всхлипы ребенка. Я вскакиваю, не думая ни о чём, лишь одно: добежать до них.

— Отпусти их! — рдяно кричу в трубку. — Иначе я вызываю полицию!

Рита тихо смеётся, в её смехе — что-то безумное.

— Полиция? — повторяет она. — А ты придёшь домой? Мы просто ждём тебя. Ты же не бросишь нас, правда?

— Мария, если ты можешь говорить — скажи хоть слово, — шепчу, уже почти умоляю.

— Кирилл… помоги… — слышу только тихий голос Марии, заплетающийся между рыданиями

— Не мешай ей, — шипит Рита в трубку, и в голосе её — командный тон. — Она напугана. Я её успокаиваю.

Я пытаюсь собрать мысли, выдавить разумные слова, которые могли бы убедить, уговорить, запугать — хоть что-то. Ничего не работает.

— Если ты не отпустишь их сейчас же, — говорю я, и в голосе я чувствую, как дрожит собственный голос, — я приеду. Я уже еду. Только не трогай их!

— Хорошо, — отвечает она слишком легко. — Приходи. Мы тебя ждём. Ты ведь обещал прийти домой.