Ошибка, которая лишила меня всего

3

Три дня спокойствия… и я почти поверил, что всё позади. Дом, Мария, Кристина — наша жизнь снова наладилась. Каждый вечер, каждое лёгкое движение Марии напоминали: это моя семья, это моё счастье, и я должен его защищать. Я возвращался домой с радостью, помогал с малышкой, убирал, кормил, гладил Марии волосы — и в голове звучало одно: «Всё позади».

Осматриваюсь по сторонам и тут… Она… Рита…

Рита. На тротуаре впереди. Красное платье облегает каждую линию её тела, глубокое декольте, чёрная шубка на плечах. На мгновение ступор парализует ноги. «Нет, это невозможно», — шепчу сам себе. Сердце сжимается. Отрицание: «Это кто-то похожий». Но она идёт уверенно, улыбается, и я понимаю — это она. Всё прежнее, что я считал завершённым, снова оживает.

Внутри буря. Вспоминается ночь с ней, её слова: «Мы всё равно будем вместе». Воспоминания режут душу: страх, вина, стыд за слабость, за то, что предавал Марию. И ярость. Я злюсь на себя за то, что позволял этому случиться, и злюсь на неё, на её наглость, уверенность и непонимание конца.

Я делаю шаг вперёд, пытаюсь убедить себя, что могу пройти мимо. Но сердце бьётся, пульс скачет, кулаки сжимаются. Убегать? Нет. Я не могу. Один неверный шаг — и всё разрушится. Семья, Мария, Кристина — это дороже любой страсти, любого прошлого.

— Рита, — говорю ровно, голос дрожит, но сталь слышна в каждом слове. — Стой.

Она улыбается так, будто мы всё ещё в игре. Её глаза — холодный блеск, будто ей по — прежнему всё можно. Это накаляет во мне то, чего я давно не чувствовал: ярость, краем которой лютует страх.

— Кирилл… — её голос тянет, мягок. — Я думала, ты позвонишь…

— Не начинай, — прерываю, и слова выходят жёстко. — Не делай вид, что не понимаешь.

Она чуть наклоняет голову, как поражённая, а потом, словно со смехом, отвечает:

— Что понимать? Мы были вместе. Ты сам говорил, что…

Я не даю ей договорить. Вся эта её самоуверенность, привычка владеть вниманием — и окончательно не понять конца — действует мне на нервы, как наждак.

— Мы закончили, — говорю коротко. — Слово «были» — в прошедшем времени. Поняла? Прошедшее.

Её лицо медленно меняется: оттенок раздражения, затем попытка перейти в кокетство. Я вижу, как в её глазах рождается идея, что можно вернуть.

— Ты… — начинает она тихо, но я перехватываю, не давая закончить.

— Хватит! — голос срывается с железной сталью. — Не делай вид, что не понимаешь, Рита. Всё кончено. Прошло. Больше никаких «мы», «вдвоём», «ты и я». Всё!

Внутри меня буря: гнев, страх, стыд, воспоминания о прошлой слабости. Я вспоминаю каждый момент, когда позволял себе поддаться её влиянию, каждую ночь, когда совесть грызла меня изнутри. И я чувствую, как это почти ломает меня снова — если бы я сорвался, если бы дала себе слабину…

Она делает шаг ближе, будто хочет уменьшить дистанцию, будто сама не понимает, что это больше не игра.

— Кирилл… — её голос тихий, соблазнительный, почти шепот, — мы можем всё исправить…

Я злюсь, ярость обжигает грудь, а разум кричит: «Не дай себя сломать!» Сердце колотится, дыхание сбито, но я держу себя в руках.

— Слушай меня внимательно, — говорю и понижаю голос так, чтобы слышала только она. — Ни звонков, ни сообщений, ни появления у подъезда. Ни разу. Поняла? Если я хоть раз услышу, что ты пыталась к нам приблизиться — я не отвечаю за себя.

В словах — не угрозы ради угроз, а горькое предостережение мужчины, которого довели до края. Она замерла. Её улыбка треснула

Я вижу, как её лицо меняется. Улыбка исчезла, глаза расширились от внезапного осознания, что с меня хватит. Но даже это, её шок, не утоляет бурю в груди. Внутри кипит всё: ярость, страх за семью, воспоминания о прошлых ошибках.

Она замолкает. Я делаю шаг назад, создавая пространство, и понимаю: контроль вернулся ко мне. Я больше не уязвим, больше не позволяю прошлому вторгаться в мой дом.

Теперь я уверен, Рита все поняла и больше ее не будет в моей жизни. Я в этом уверен.

Последние несколько дней, нет звонков, сообщений. Я действительно счастлив, наконец-то прошлое осталось позади. Я могу жить дальше не вспоминая о своем проступке.