От красного галстука к чёрной "Волге"

Глава 14 "Цена"

5 апреля 1993.

Петя получил заказ от Властелина – убийство авторитета Солнцевской ОПГ, который нарушил «договор» с Властелином.

Петя взял с собой трёх бандитов и на BMW они отправились к дорогому ресторану в Останкино. Прямо у большого окна сидел тот самый авторитет, наслаждаясь деликатесом. Петины бандиты открыли огонь прямо из машины. Авторитет погиб сразу от очереди в голову, а затем и его охранник, сидевший напротив.

— СТОЯТЬ!!! – На капот машины прыгнул парень в кожаной куртке – бандит Солнцевской ОПГ.

Петя выпустил очередь в парня прямо из машины, через лобовое стекло. Бандит рухнул на стекло, которое еле держалось. На панель посыпались осколки, а по трещинам стекла потекла кровь.

Петя нажал на педаль газа. Он разогнался и резко развернулся. Тело бандита слетело с машины на оживленную трассу.

Автомеханики «красных» быстро заменили лобовое стекло в их логове, а Петя получил похвалу от Властелина и награду в три тысячи долларов.

Два дня прошли как в тумане – перед глазами у Пети стоял тот парень, которого он расстрелял через лобовое стекло. Взгляд, осколки, грех, награда от Властелина, очередная вина. Всё это преследовало Петю. Ему снилась его могила – его засыпали землей, родных рядом не было, но рядом была могила Бори, Властелина, Лёхи и других бандитов.

8 апреля 1993. Утро.

Петя шёл домой к отцу. Утро выдалось серым и промозглым. Петя шел с сумкой через плечо - продукты, стараясь не смотреть по сторонам. В голове стучало: "Просто дойти. Просто подняться. Проще простого..."

У соседнего подъезда стоял белый фургон "РАФ" с потускневшей от времени надписью "Ритуальные услуги" на боку. Двери были распахнуты, и оттуда доносились рыдания. Петя замедлил шаг.

На крыльце стояла пожилая женщина в черном платке — вся сгорбленная, будто под невидимым грузом. Она прижимала к груди фотографию в рамке — белокурый паренек в строгом костюме, улыбающийся на фоне школьного зала. "Выпускной, 1991" — гласила надпись в уголке.

— Сыночек... сыночек мой... — всхлипывала она, проводя пальцами по стеклу.

Двое мужчин в потертых пиджаках вынесли гроб — простой, сосновый, без излишеств. Когда они проходили мимо, Петя увидел через приоткрытую крышку — там лежал тот самый , которого расстрелял Петя. Он был в чёрном школьном костюме с белой рубашкой. Только теперь его лицо было бледным, а на щеке — входное отверстие от пули.

"Моя пуля", — промелькнуло в голове у Пети.

Он вдруг вспомнил, как стекло треснуло тогда, как кровь заструилась по трещинам... Как этот пацан смотрел на него в последнюю секунду — не со страхом, а с каким-то глупым удивлением, будто не верил, что все всерьез.

Гроб с глухим стуком задвинули в фургон. Женщина рванулась вперед, но ее удержали:

— Мамаша, успокойтесь... все, уже все...

Фургон захлопнули. Двигатель чихнул, взревел, и машина тронулась, оставляя за собой сизый выхлоп.

Петя стоял как вкопанный. В ушах звенело. Он вспомнил, что тогда был в маске и перчатках. Его не узнают. Не могли узнать.

Но это не имело значения.

Он медленно повернулся и зашагал к своему подъезду. Каждый шаг давался с трудом, будто ноги стали ватными. В голове крутилась одна мысль: "Ему было столько же, сколько мне... А может, и меньше".

Лифт не работал — как всегда. Петя поднимался по лестнице, хватаясь за перила. На площадке перед дверью отца остановился, перевел дух.

Пальцы сами нашли кнопку звонка. Где-то внутри раздались шаги.

Дверь открылась.

— Петя? — отец стоял на пороге, в старом халате, с кружкой чая в руке. Его глаза были красными — то ли от недосыпа, то ли от выпивки.

Петя не ответил. Он просто вошел внутрь, хлопнув дверью за спиной.

На улице, за окном, еще долго стояло эхо похоронного марша.

— Ч-что это за парень там? Ну…увезли.

Отец нахмурился и взял Петю за куртку.

— Его убили такие, как ты! Расстреляли! Ему недавно девятнадцать исполнилось!

Петя оттолкнул отца.

— Молчи, ничтожество пьяное. Я продукты принес, а то вы тут с голоду…помрете.

— Не нужно мне ничего от бандитов! Марья Олеговна всю душу выплакала, когда узнала, что её сына со свинцом в груди на дороге подобрали!

Петя молча взял сумку и отнес на кухню. Он поставил еду на стол. Затем Петя открыл холодильник – бутылка молока и кусочек хлеба. Пусто.

— Мать работает…а ты что? Уже из МГУ выгнали за пьянство?

— Я на больничном! – Расплакался отец. – Хотел, чтобы ты умненьким рос…ученым…был образованным…а ты! Ты – бандит! Убирайся отсюда!

— Водки в сумке нету. – Буркнул Петя. – Иди в толпе талоны воруй, а еда – маме и Ане. Ты ведь не прокормишь семью.

Сырой подвал в пятиэтажке на окраине стал новым делом Пети. Первые недели ушли на обустройство — притащили старые ванны от бабулек, сварганили змеевик, нашли ржавые бочки на заброшенном заводе. Боря, кряхтя, таскал мешки с сахаром, ворча, что пора бы уже нанять пару пацанов для черновой работы. Первый самогон вышел мутным и вонючим, но после третьей перегонки заиграл янтарными бликами в луче фонаря. Петя разливал его в бутылки из-под "Столичной", аккуратно подделывая этикетки — пальцы, привыкшие к автомату, удивительно ловко справлялись с клеем и бумагой. В углу подвала уже складывались ящики готовой продукции, аккуратно упакованные в газеты "Правда".

Май-июнь

Мелкая группировка из соседнего района, узнав про новый цех, решила проверить на прочность. Ночью вломились в подвал, разбили несколько бутылок, испортили аппарат. Утром Петя осматривал разгром — осколки стекла хрустели под ботинками, сладковатый запах спирта смешивался с затхлостью подвала. Боря, скрипя зубами, подбирал уцелевшие бутылки. Через час они уже ехали с бандитами на "девятке" по адресу, который дал один из мальчишек. Подвал конкурентов оказался помойкой — шприцы, тряпки, пустые пачки от "Беломора". Петя без лишних слов выстрелил главарю в колено, наблюдая, как тот орет на бетонном полу. Остальные, побледнев, молча подобрали своего и смылись. Больше их не видели.

В группировку набрали «новобранцев». Петя отправлял новобранцев на сбор «дани» с торговых палаток на местном рынке. Также новобранцы охраняли подвалы Властелина, где гнали самогон и работали на Борю в качестве челноков.

Дворовые подростки охотно нанимались к Боре – они были курьерами. Бегали с сумками по городу и продавали товар, а также делали закладки с алкоголем.

Петя времени зря не терял – знакомый милиционер дядя Коля помог Властелину найти связи в полиции – информация и «крыша» за плату от бандитов. «Красные» быстро развивались и захватывали новые территории – Петя теперь боялся перестрелок еще больше, но потерь уже было меньше.

Июль-август

Борина квартира превратилась в штаб — повсюду ящики с бутылками, мешки сахара, пачки денег. Сам Боря, обросший, с калькулятором в руках, походил на бухгалтера какого-нибудь завода. Выручка перевалила за миллион, но вместе с деньгами пришли и проблемы. Властелин начал коситься — слишком независимыми стали Петя с Борей. Его визит в подвал в августе запомнился дикой вечеринкой — привез ящик "Кристалла", девиц, телохранителей. Орал про "старые добрые времена", тыкал толстым пальцем Пете в грудь: "Ты мужик, тебе доверяю!" Утром, когда все разъехались, Петя сидел в углу подвала, чувствуя, как трещит череп.

У Бори появились конкуренты, которые постоянно хотели его убить. Один раз его чуть не расстреляли при выходе из своего подъезда, но пулю принял телохранитель и погиб на месте. После этого случая Петя усилил Боре охрану. Боря также ездил на встречи с другими авторитетами, с которыми заключал контракты, покупал и продавал товар, а также решал вопросы «дипломатически».

Сентябрь-октябрь

Район стал их полностью. Петя объезжал его на "девятке", проверяя точки — ларьки, палатки, подпольные кабаки. Торгаши, завидя его, сразу доставали деньги, даже не дожидаясь вопроса. Мелкие молодежные бригады отлавливали у подъездов, отбирая все ценное — кроссовки, куртки, даже сережки. "На воспитание", — бурчал Петя, закидывая добычу в багажник.

Аня, возвращаясь из школы, однажды столкнулась с пьяными бандитами из бригады Пети. Те, ухмыляясь, предлагали подвезти, сунули шоколадку "от братца". Она швырнула ее под ноги, прошипела: "Скажите ему, что я его знать не хочу". Петя, узнав, сначала схватился за куртку — пойти, объяснить. Потом махнул рукой — кому он будет объяснять?

Теперь когда Петя стучал в дверь отцу – ему никто не открывал. Ни Аня, ни Михаил, ни мать. «Сами проживем» - отвечала Аня по телефону. Мать всё сидела в ларьке и работала продавщицей, а отец преподавал в МГУ, надеясь, что ему заплатят зарплату сразу, а не через несколько месяцев. Аня стала снова обычной ученицей, а не той девочкой, которую все боялись из-за брата. Тогда Петя осознал, что быть изгоем в семье, страшнее смерти и любого ранения.

5 ноября 1993.

Это был день сбора «дани» с местного рынка. Петя с бандитами обходил торговые палатки – у кого забирали деньги, у кого еду, у кого одежду и прочие товары. Но вдруг Петя дошел до маленькой торговой палатки, присыпанной снегом – палатка его отца.

Петя оглядел товар – дешевая одежда, нижнее белье, футболки, носки и джинсы.

— П-Петя? – Отец испуганно смотрел на бандитов.

— Петрович, а не Петя. – Буркнул Петя в ответ. – Живи пока.

Петя отсчитал деньги и бросил их в сумку с «данью».

— За этого. – Петя усмехнулся, окинув отца взглядом.

Логово «красных». Подпольный тренажерный зал.

Здесь Властелин любил проводить совещания после тренировки. Петя застал его у стойки со штангой, когда тот, красный от натуги, поднимал сто пятьдесят килограммов.

— Босс, — Петя подождал, пока Властелин закончит подход. — Надо поговорить.

Тот с грохотом бросил штангу на пол, вытер лицо полотенцем.

— Ну?

— На рынке есть одна палатка... старика. Не надо с него брать.

Властелин медленно поднял бровь, потягивая воду из бутылки.

— Это что, твой кто?

— Отец.

Властелин засмеялся — жирно, громко, так что эхо разнеслось по всему залу. Несколько качков обернулись.

— О-о-о, Петрович, — он покачал головой, вытирая пот с шеи. — Ты же сам правила устанавливал. Все на рынке равны. Все платят. Или ты думаешь, у других отцов нет?

Он подошел ближе, запах дешевого одеколона смешался с потом.

— Вон у Михалыча сына в колонии посадили. У Гены батя на "скорой" сутками пашет. А ты что, самый умный? Особенный?

Петя стиснул зубы.

— Он ничего не зарабатывает.

— Значит, пусть сворачивает лавочку. — Властелин хлопнул его по плечу, оставив мокрый отпечаток. — Или ты хочешь, чтобы все тут начали своих родственников вычеркивать? Тогда кто платить-то будет?

Он повернулся к штанге, закончив разговор.

— Кстати, — бросил через плечо, — завтра проверь того челнока на углу. Говорят, держит двойную бухгалтерию.

Петя стоял, сжимая кулаки. В ушах стучало: "Все равны. Все платят".

Он вышел на улицу, где уже валил снег. Ночью он вернулся в Борин подвал, где Боря, как обычно, считал выручку.

— Чего такой мрачный? — спросил тот, не отрываясь от денег.

— Да так... — Петя швырнул на стол пачку — деньги за отца. — Положи к общему.

Боря присвистнул:

— Ну ты и благодетель.

Петя ничего не ответил. Он подошел к аппарату, налил полный стакан самогона и выпил залпом. Горечь разлилась по горлу, но внутри оставалась пустота.

— А ты чего такой наряженный? – Оглянулся Петя.

— Тайное свидание. – Улыбнулся Боря.

— Тайное, чтобы тебя в кафе с ней не расстреляли?

— Именно!

31 декабря 1993. Ресторан "У Петровича"

Шампанское лилось рекой, столы ломились от закусок, а под потолком висел растянутый бумажный плакат: "С Новым годом, братва!" Властелин, развалившись во главе стола в новом костюме с золотыми пуговицами, орал тосты, обнимая то одного, то другого бандита. В углу, у елки, сидели музыканты — потертые мужики в смокингах, игравшие "Мурку" на скрипках.

Петя сидел в стороне, потягивая коньяк и наблюдая за этим безумием. На нем был черный костюм, который Боря назвал "похоронным", но который на самом деле стоил как чья-то годовая зарплата.

— Эй, угрюмый! — Боря подсел к нему, держа за руку хрупкую блондинку в красном платье. — Это Лена. Моя. А вон там — ее подруга.

Он кивнул в сторону бара, где стояла девушка с темными волосами, собранными в высокий хвост. На ней было простое черное платье, но оно сидело так, что даже охранники Властелина косились в ее сторону.

— Катя, — представилась она, когда Петя подошел. Голос низкий, спокойный, без привычного писка московских девочек. — Ты и есть тот самый Петя, про которого Боря столько рассказывает?

— А что он рассказывает?

— Что ты единственный, кто не боится Властелина.

Петя фыркнул, заказал ей вино, себе — еще коньяку.

— А ты чего сюда приперлась? Девчонки умные обычно обходят такие тусовки стороной.

Катя взяла бокал, пригубила.

— Я не "девчонка". Я работаю в "Мерседес-центре". Продаю машины таким, как ты.

— И много нас таких?

— Достаточно, — она улыбнулась, и в уголках ее глаз собрались смешные морщинки.

Властелин в этот момент орал очередной тост, размахивая бутылкой "Кристалла". Кто-то стрелял в потолок из травмата, осыпая всех гипсом.

— Ты всегда в таких местах отмечаешь? — спросила Катя, наблюдая, как один из бандитов пытается станцевать лезгинку на столе.

— Ты думаешь, у меня есть выбор?

Она вдруг положила руку ему на запястье.

— Выбор есть всегда.

Боря в этот момент уже сидел на коленях у Лены, что-то шепча ей на ухо. Властелин, заметив Петю с незнакомкой, крикнул через весь зал:

— Петрович! Ты чего там скучаешь? Тащи бабу на танцпол!

Петя хотел послать его куда подальше, но Катя вдруг встала.

— Ну что, бандит, покажешь, как умеешь танцевать?

Они вышли в центр, где уже пьяно раскачивались пары. Катя двигалась легко, будто не замечая окружающего бардака. Петя, никогда не умевший танцевать, просто держал ее за талию, стараясь не наступить ей на ноги.

— Ты знаешь, — она наклонилась так близко, что губы почти касались его уха, — я обычно не хожу на свидания с клиентами.

— А я твой клиент?

— Можешь стать.

В двенадцать, когда все орали "Ура!" и стреляли в потолок, Петя поймал себя на том, что смотрит не на часы, а на ее губы.

Боря, проходя мимо, подмигнул:

— Ну что, юрист, поздравляю?

Петя не ответил. Он просто налил ей шампанского, чокнулся, выпил.

1 января 1994. 00:15

Шампанское еще пенилось в бокалах, когда официант в белой рубашке и черном жилете подошел к столу Властелина с подносом. На подносе стояла бутылка "Кристалла" и два чистых бокала.

— С Новым годом, Владимир Иванович, — улыбнулся он, наклоняясь, чтобы налить.

Никто даже не успел моргнуть.

Резким движением официант выхватил из-под подноса обрезанный "Наган" и пальнул Властелину в грудь с расстояния в полметра. Грохот выстрела смешался с криками, музыкой, звоном бьющегося стекла.

Властелин откинулся на спинку стула, широко раскрыв глаза. Из дыры в дорогом костюме медленно расползалось алое пятно.

— Тварь... — успел прошептать он, прежде чем телохранители открыли шквальный огонь.

Официанта разорвало пулями. Пули пробили его грудь, шею, лицо — он рухнул на пол, обливая кровью паркет, так и не выпустив из руки "Наган".

В ресторане начался ад. Гости метались между столами, женщины визжали, бандиты орали, перекрывая друг друга:

— Это Хади-Такташ! Чеченцы!

— Где врачи?!

— Всех на выход! Быстро!

Петя инстинктивно прикрыл Катю собой, отталкивая ее к стене.

— Вон там дверь в подсобку, — прошептал он. — Выход во двор. Беги.

Она кивнула, но не двинулась с места.

— А ты?

— Я... — он оглянулся. Боря уже тащил к выходу перепуганную Лену. Властелина окружили телохранители, пытаясь остановить кровь салфетками.

— Иди! — Петя толкнул Катю в сторону выхода, а сам бросился к столу.

Властелин был еще жив. Глаза его блуждали, губы шевелились, но слов не было слышно — только хриплый свист из пробитого легкого.

— Машину! — орал Петя, хватая Властелина под мышки. — Машину, быстро!

Кто-то подал черную "Волгу". Они впихнули Властелина на заднее сиденье, двое телохранителей прыгнули с ним.

— В Боткинскую! — крикнул Петя, хлопая по крыше.

Машина рванула с места, разбрызгивая снежную кашу.

В ресторане воцарилась мертвая тишина. На полу лежал труп киллера, вокруг — осколки стекла, опрокинутые стулья, растоптанные новогодние шары.

Боря подошел к Пете, бледный.

— Это Хади-Такташ. Чеченский киллер. Говорят, за ним двадцать заказных.

Петя молча поднял с пола поднос. Под ним лежала записка, написанная корявым почерком:

"С Новым годом, свиньи. Первый тост за свободу Чечни"

В три часа ночи пришел звонок из больницы. Властелин умер по дороге, не приходя в сознание.

Петя стоял у окна в опустевшем ресторане, сжимая в руке стакан с недопитой водкой. За спиной Катя молча курила, глядя на его спину.

— Что теперь будет? — спросила она наконец.

Петя повернулся. В глазах у него было то, чего она раньше не видела — не злость, не жестокость, а пустота.

— Теперь, — он отхлебнул водки, — начинается война.

За окном падал снег, покрывая следы шин на дороге — следы машины, которая увезла Властелина в последний путь.

— Борь, - Петя хлопнул друга по плечу, - ты главный торгаш…ты следующий. Советую где-нибудь в подвале просидеть, пока всё не затихнет.

— А я тебе посоветую начать с рынка. – Боря побледнел. – Там азербайджанская бригада…нам мешает. Говорят, нашего, красного, кирпичом забили. Они с чеченцами могут быть заодно.