От красного галстука к чёрной "Волге"

Глава 17 "Последний профессор"

Май 1995.

Петя стоял у окна в логове "красных", раздавая указания новым челнокам. В комнате пахло табаком и потом, на столе валялись пачки денег и макаров с отпечатками пальцев.

— Ты везешь это в Питер, — тыкал он пальцем в карту худому парнишке лет семнадцати. — Если слинешь — найду.

Днём его неожиданно занесло к старой школе. Пожилой охранник остановил Петю, но он лишь сильно сжал щеку охраннику, а затем толкнул так, что охранник рухнул на пол. Нахлынули воспоминания – Борька, замечания от учительницы, первая учительница и шахматный турнир. В актовом зале шёл концерт. Он зашёл и вдруг услышал скрипку. Выглянул — на сцене стояла Аня в чёрном платье, водила смычком по струнам. Играла что-то сложное, грустное.

Петя застыл в дверях. Вспомнил, как она в шесть лет пыталась играть на пианино, а он смеялся: "Отстой!". Теперь она играла так, что у него в горле встал ком.

Когда она закончила, он быстро вышел на улицу. Закурил. В голове крутилось: "Катя беременна. Аня играет на скрипке. Я тут стою с пистолетом за поясом".

— Вот он! – Послышался голос охранника за спиной.

Петя медленно повернулся. Рядом с охранником стоял худой и высокий учитель географии, казахской национальности.

— Из этнической бригады? – Петя вытолкнул обоих из актового зала, а затем закрыл дверь.

Мужчины испуганно смотрели на Петю.

— Знаешь, географ, что моего друга, с которым я эту школу закончил, убили такие же, как ты. Этническая бригада.

Учитель сглотнул, а охранник медленно отходил.

— Беги, гаврик! – Рявкнул Петя на охранника.

Охранник тут же быстрым шагом пошел к лестнице. Петя взял учителя за воротник и приоткрыл дверь актового зала.

— Видишь ту девочку со скрипкой?

— Д-д-да. – Робко ответил учитель.

— Вот сейчас она закончит выступление…и ты, как Тузик к ней прибежишь и передашь привет от брата. Скажешь, что мне понравилось её выступление, а если не добежишь, то Москва-река ждет тебя.

После выступления учитель географии быстрым шагом пошёл к Ане, а Петя рассмеялся.

В машине снова позвонил телефон. Лёха.

— Петро, где ты? Тут дело горит!

— Еду, — буркнул Петя и завёл двигатель.

Но всю дорогу перед глазами стояла Аня со скрипкой. И это бесило больше всего.

В логове «красных» Лёха подошел к Пете. Оказалось, что один из «крайних» рассказал в милиции о Пете, но дядя Коля помог скрыть показания и выдал «крайнего», чтобы улучшить отношения с «красными».

В подвале логова "красных" пахло сыростью, машинным маслом и чем-то металлическим. Петя сидел на ящике из-под патронов, курил, смотря сквозь дым на связанного парнишку лет семнадцати. Тот дрожал, прижимаясь спиной к бетонной стене, губы в кровь изжеваны.

— Ну что, герой, — Лёха пнул его сапогом, — рассказывай, как ты с ментами дружил.

Парень захлебнулся словами:

— Я н-не... Они меня поймали с закладкой, я...

Петя встал, медленно подошел. В глазах — пустота.

— И что ты им сказал?

— Только про джинсы... клянусь...

Лёха рассмеялся, достал из-за пояса монтировку.

— А про Петьку?

— Н-нет...

Лёха взглянул на Петю — мол, решай.

Петя повернулся, затянулся, бросил окурок в угол.

— В лес.

Через час "Волга" с затемненными стеклами выехала за город. В багажнике лежал мешок, из которого доносились приглушенные всхлипы.

Когда остановились у старого карьера, Лёха вытащил парня за волосы. Тот упал на колени, моля о пощаде, но Петя уже доставал из машины канистру.

— Беги, — сказал он просто.

Парень метнулся в чащу. Через три секунды раздался выстрел. Лёха опустил обрез, сплюнул.

— Слабак. Даже не убежал.

Петя молча плеснул бензин на мешок, где лежали окровавленные вещи парня — кроссовки, куртка, паспорт. Спичка, вспышка — и пламя поглотило последние следы.

По дороге назад Петя снова увидел перед глазами Аню со скрипкой.

"Какой же я..."

Но додумать не успел — телефон снова зазвонил. Катя.

Петя начал забывать про Борьку – ушел с головой в бизнес, который был отлажен до мелочей, оставалось следить за дисциплиной работников. Некоторые воровали товар, но тогда вмешивались «красные» - сильно избивали провинившегося и оставляли на асфальте. В остальное время он ухаживал за Катей и платил бригадирам, чтобы те охраняли Петин подъезд.

19 августа 1995. Утро. Квартира Дубовых.

Галина встала рано – давняя привычка. На удивление Михаила рядом не было.

— Миша! Ты где? – Тихо говорила Галина, чтобы не разбудить Аню.

Михаил не отвечал. Галина нашла его на кухне. Михаил спал, облокатившись на стол. На маленьком столе лежало три бутылки из-под водки, часть которой Михаил пролил на пол.

— Ты посмотри на него! – Рявкнула Галина. – Опять напился! Быстро встал! – Галина дала сильный подзатыльник Михаилу, но тот продолжал лежать и даже не фыркнул.

Галина присмотрелась. Михаил не дышал.

— Миша! Миша! Очнись! – Расплакалась Галина, обнимая мужа, который больше не проснется.

Аня прибежала на крик, заспанная, в растянутой футболке.

— Мам? Что слу… – голос оборвался.

Она застыла в дверях, глядя на отца, на мать, которая рыдала, прижимаясь к нему.

— Пап?.. – Аня сделала шаг, потом еще один. Рука дрогнула, потянулась к нему, но так и не коснулась.

Потом она просто опустилась на колени и завыла – по-детски, по-звериному, закрыв лицо руками.

Петя примчался через час, ввалившись в квартиру с двумя пакетами – в одном еда, в другом бутылка коньяка «для поминок». Увидев отца, он замер.

— Пьяница… – выдохнул он и поставил пакеты на стол.

Санитары приехали быстро. Двое здоровых мужчин в грязных халатах переглянулись, вздохнули.

— Очередной, – пробормотал один, хватая Михаила за ноги.

— Спился, – равнодушно констатировал второй, подхватывая под мышки.

Тело вынесли вперед ногами, как мешок с мусором. Дверь хлопнула.

Вечером позвонили из морга – официальное заключение: «Острая сердечная недостаточность на фоне хронического алкоголизма».

— Уснул и не проснулся, – сказал врач и положил трубку.

Похороны прошли быстро и без пафоса. Из бывших коллег пришел только один – старый лаборант с кафедры, который молча постоял у гроба и ушел, не попрощавшись.

Петя пришел «для приличия» – постоял пять минут, бросил горсть земли, отвернулся.

— Дела, – буркнул он Гале и зашагал к машине.

Но по дороге вспомнил, как отец когда-то учил его «трюкам» с умножением, хвалил за пятерки, смеялся над его детскими стихами…

Он резко свернул к обочине, вышел, швырнул окурок в лужу.

— Черт…

Завел машину и рванул с места, давя на газ, будто мог убежать от этих воспоминаний.

Но они настигли его даже в логове «красных», где Лёха уже разливал водку по стаканам.

— За упокой, – хмуро сказал Петя и выпил залпом.

Огонь в горле не смог сжечь главного – он теперь совсем один.

И даже миллионы в сейфе этого не изменят.

2 дня спустя. Квартира Петра Дубова.

Звонок в дверь.

Петя подошел к двери с пистолетом и посмотрел в глазок. Дядя Коля.

— Чего? – Петя открыл дверь.

— Во-первых, прими соболезнования, не смог отца твоего в последний путь проводить, а во-вторых, есть разговор.

— Петя! Кто там!? – Послышался приглушенный голос Кати.

— Сосед! – Петя вытолкнул дядю Колю в подъезд и вышел сам.

— «Красные» на дно залегли. Сберкассу ограбили в районе Солнцевских.

— Чего? Какие сберкассы? Они в СССР оста…

— Я знаю! – Рявкнул дядя Коля. – Ты меня понял. Советую залечь на дно с Катей. Вас ищут солневские и хотят тебя, как Б…Борьку.

Петя побледнел но молча кивнул.

— Я тебя спасаю по старой памяти в последний раз. – Тихо сказал дядя Коля. – Уезжай в Америку, денег достаточно…зачем тебе такая жизнь? Каждую неделю вас землёй засыпают!

Петя хлопнул дверью.