Глава 22


Не знаю, как пережила тот момент, когда Аллигатор провел меня в самый центр комнаты и оставил стоять напротив Ворона. Я не решалась глядеть на того, кто сейчас меня судит. Я смотрела в пол, на темные портьеры, скрывающие окно, на шкаф с книгами, на что угодно, только не в эти глаза, которые могли испепелить на месте или сковать все тело стылым льдом.

— Значит, вчера здесь была Ульяна, — послышался голос, ударивший по барабанным перепонкам, — если верить твоим словам…

Я молчала, уставившись в пол, который качался под ногами так быстро, что хотелось за что-нибудь ухватиться. Аллигатор ткнул меня в бок, призывая к ответу, и я тихо сказала:

— Да.

— Но ее не засекла ни одна камера…

— Но я не вру! Я действительно с ней разговаривала!

Во мне стремительно поднималась волна злости, я понимала, что не должна молчать, не должна спокойно смотреть на то, как меня несправедливо обвиняют, что нужно защищаться всеми силами. Но ком застрял в горле, мешая говорить.

— А камера не засекла, потому что кто-то отключил видеонаблюдение, — закончил за Ворона Аллигатор.

В ушах нарастал странный гул, который после услышанного вдруг прекратился. Я с надеждой посмотрела на того, кто когда-то обещал стереть меня в порошок, но сейчас зачем-то бросал спасательный круг, не давая уйти ко дну.

— А еще этот «кто-то» уничтожил жесткий диск видеорегистратора, к которому были подключены все камеры в доме и во дворе, — продолжил Ворон, а Аллигатор подхватил:

— Отвинтили крышку, суки, и все нахрен испортили!

— Но нам все-таки удалось восстановить данные, они были записаны на облачный сервер. Скажи спасибо Аллигатору, который потратил всю ночь, чтобы просмотреть записи и выяснить, кто виновен.

— Спасибо, — искренне поблагодарила я. По губам Аллигатора пробежала едва уловимая улыбка.

— Ульяна действовала с сообщниками. Один из них, кстати, и помог ей уничтожить данные. Мои ребята его уже поймали.

— Значит, это она помогла Антону сбежать?

— Да, — коротко ответил Макс, и я наконец решилась посмотреть на него. В его глазах больше не было ледяного холода, наоборот, в темной глубине плясали теплые искорки. Но все равно было страшно сдвинуться с места, что-то сказать, кто знает, может, у них есть еще какие-то обвинения?

— Аллигатор, проконтролируй ее поиски, — распорядился Ворон и открыл ноутбук. На меня он больше не смотрел, и такое холодное отношение задело. Не извинился, ни обнял, ни одного теплого слова не сказал… Но я, как обычно, задвинула эмоции поглубже и спокойным, ровным голосом спросила:

— А что будет со мной?

На что он бросил:

— Ничего. Будем разбираться с этими двумя. — Ворон наконец поднял голову и просканировал меня взглядом. А потом добавил: — Тебе нужно успокоиться, Алина, и привести себя в порядок. А позже мы поговорим.

В голосе скользнули теплые нотки, но это все равно не принесло облегчения. Сама мысль о том, что еще совсем недавно меня мог «казнить» этот человек… Мужчина, который впивался в мой рот дикими поцелуями, глотал жадными глотками мое дыхание и называл любимой… Мой единственный, мой нежный, мой зверь… Или уже не мой… А был ли он моим когда-то?

Я отвела глаза, чтобы не смотреть. Чтобы не впрыскивать его в свои вены, чтобы не вскрывать неровные швы на сердце. Я не должна думать о том, что он был готов казнить меня. Что наши отношения для него ничего не значат. Я просто хочу убежать, укрыться, спрятаться, сейчас, сию же секунду… Броситься наутек, чтобы больше не ощущать этой боли и пустоты внутри… от его безразличия. Аллигатор словно прочитал мои мысли. Мягко взял за локоть и шепнул:

— Идем.

И я пошла, стараясь не показывать Ворону, как меня задела его жесткость. А его взгляд прожигал спину, сводил все мышцы и не давал спокойно выдохнуть. Только когда дверь кабинета захлопнулась, я позволила себе задышать. Всю дорогу Аллигатор смотрел на меня с хитрецой, порывался что-то сказать, но прерывался на полуслове. Наконец, когда мы остановились у двери моей спальни, он весело подмигнул:

— Ну что, красотка, говорил я, что еще понадоблюсь?

— Зачем ты мне помог?

— Э нет, крошка. Я не ради тебя старался. Но, лады, скажу, что я о тебе думал.

Он по-братски похлопал меня по плечу.

— Ты это… отдыхай лучше. Завтра ответственный день.

— А что будет завтра?

— Завтра Ульяна за все ответит.


Полночи мне снились кошмары. Как на ватных ногах иду к колодцу, как спину сводит от недоброжелательных взглядов братков. Потом просыпалась в холодном поту и вновь забывалась сном. И снова видела цепи и полутемный чулан без окон, снова кричала в пустоту и пыталась вырваться…

В очередной раз проснувшись, я с облегчением поняла, что уже рассвело. Что лежу в теплой постели, а кругом умиротворенная тишина. Даже глаза прикрыла, слушая. Как хорошо, что этот жуткий кошмар закончился, все разрешилось, уладилось, и мне больше нечего бояться.

Но противный внутренний голосок ехидно уточнил: «Надолго ли?»

— Тук-тук, можно? — Макс ворвался в комнату так внезапно, что я вздрогнула и уставилась на него во все глаза. После всего, что случилось, я теперь во всем ждала подвоха. В каждом жесте, взгляде, слове видела угрозу. И как ни старалась, все никак не могла отделаться от этого ощущения.

Ворон ухмыльнулся, когда я натянула одеяло до самого подбородка, и сел в кресло.

— Поговорим?

— Давай, — пожала я плечами, теряясь в догадках, что он собирается мне сказать.

— Прости, что так получилось.

Пристально посмотрел в глаза, а у меня сердце перевернулось. В висках застучало, а ладони вспотели. Я взволнованно провела ими по простыне.

— И это все? — сорвалось с губ. — Я думала, мы доверяем друг другу, а ты без суда и следствия бросил меня в чулан! Где гарантия, что завтра не произойдет то же самое?

Да, это было опрометчиво. Да, я понимала, что своими возмущениями могу вывести его из себя. Но жить в постоянном страхе я тоже не могу. Хватит. Я чувствовала себя раздавленной после всего случившегося, и единственное, чего хотела в данный момент — уйти и забыть об этом кошмаре.

— Я представляю, что ты испытала, но, пойми, я не собирался тебя убивать или издеваться, — начал он оправдываться. — Хоть этот долбанный видеорегистратор и засек тебя, я знал, что ты не отпускала Антона. Поэтому и поручил Аллигатору все перепроверить.

— Зачем тогда все это устроил? Прилюдные разборки, чулан, цепи…

— Цепи? — недоуменно вздернул он бровь.

— Там были цепи. В чулане.

— Я не давал распоряжения приковывать тебя, видимо, это инициатива Аллигатора.

«Вот жук!» — мысленно выругалась я, а вслух сказала:

— Все равно, что бы ты ни говорил, я больше не хочу здесь жить. И если ты действительно мне веришь, то отпустишь.

Слова дались с трудом. С одной стороны, мне не хотелось находиться вдали от Макса, но с другой, я понимала: так больше продолжаться не может. Рано или поздно мне придется уйти. И лучше, если это произойдет сейчас…

— Ладно, — Ворон кивнул, но глаза его потухли. В темной бездне не осталось ничего, кроме бездонной тоски.

— Спасибо. Тогда я собираю вещи…

— Постой, — он мягко коснулся моей руки, но я инстинктивно ее отдернула. — Сейчас начнется совет. Будем решать, что делать с Ульяной и Антоном.

— Их уже нашли? Так быстро?

— Да, перехватили прямо в аэропорту. Они хотели свалить за бугор по горячим следам, пока мы разбираемся, что к чему. Видимо, не думали, что так быстро выйдем на их след.

Он замолчал и скрестил руки на груди. Только сейчас заметила, какой у него усталый вид. Все это время он постоянно теребил телефон и смотрел на стрелки. Видимо, переживал из-за Ульяны. Интересно, что он почувствовал, когда узнал, что его предала собственная сестра? И что теперь с ней будет?

Так и хотелось задать эти вопросы, но внезапно тишину разорвал резкий телефонный звонок. Ворон перекинулся с невидимым собеседником парой незначительных фраз, потом выглянул в окно и чертыхнулся. Быстро набросив халат, я подошла к нему и увидела, что ворота открываются. В следующее мгновение во двор въехало несколько машин. А еще через минуту из одной из них вышел Аллигатор и направился к дому. За ним последовали грозные на вид громилы, без конца подгоняющие сердитую Ульяну и Антона. Я без сожаления, даже с каким- то отвращением посмотрела на бывшего жениха. Похоже, у него нет сил даже злиться. Лицо какое-то каменное, не живое. Еле ноги волочит, морщится от каждого пинка и выглядит просто безобразно, хоть и одет в элегантный костюм.

— Лапы убери, урод! — послышался гневный крик Ульяны, когда они прошли мимо окна. Я невольно отступила назад. Но Макс взял меня за руку и кивнул на дверь со словами:

— Пора.

Спустя пару минут мы уже были в гостиной, заполненной братками, смотрели на двух предателей, которые стояли в центре комнаты. Наши взгляды с Антоном встретились. Мне показалось, что он удивился, увидев меня. Взглядом скользнул по фигуре, словно оценивая. Хорошо, что я не решилась выйти в халате. В последний момент переоделась в джинсы и футболку, собрала волосы в хвост. И сейчас, когда бывший смотрел на меня, невыносимо хотелось высказать ему все в лицо, сказать, что знаю, как он хотел меня подставить, но… У него был жалкий вид. Он напоминал забитого пса, испуганно прячущегося за спиной своей хозяйки. Именно такое у меня создалось впечатление. Даже стало его немножко жаль. Наверное, хватит уже злиться, надо простить и отпустить. Сколько раз пыталась — не получалось. Нет-нет, да и проскочит мысль, как подло он поступил. Ну что же… Жизнь ему и так отплатила. Я попала в лапы бандитов, но выжила, а он… Выживет ли он теперь? Все зависит от этих людей, которых они с Ульяной подставили.

— Почему я так поступила? Ты это хочешь знать? — голосила девушка, вырываясь из цепких рук братка. — А как я себя чувствовала все это время под твоим надзором — это тебе не интересно, да? Что и шагу не могла ступить, была как под прицелом, все мои любовные похождения отслеживались, как и банковский счет… Я все это время жила в тюрьме! А ты спрашиваешь: почему предала!

— Значит, миллионный счет, прибыльное рабочее место, машины, квартиры, шубы — это, по-твоему, тюрьма? — вышел из себя Макс. — Этого мало оказалось. А что, банда Когтя больше предложила?

— Пятьдесят процентов от суммы, которая в кейсе! Новые паспорта! Жилье заграницей! Новую жизнь!

— И ради этого ты сдала меня? Сдала нашу группировку?

— Не только из-за этого! — Она таки вырвалась и схватила «сообщника» за худую руку. — Мы с Антоном давно знакомы, давно хотим быть вместе. Когда я узнала, что вы его схватили и все у него отобрали, я решила во что бы то ни стало освободить его. Даже ради этого спала с Аллигатором!

Тот ноздри раздул от злости, но ничего не сказал. А я сидела, как прибитая. Значит, Антон собирался жениться на мне, но крутил с Ульяной? Скорее всего, она знала, что я всего лишь мишень для его кредиторов, поэтому и молчала, не устраивала сцен ревности. Да, вот и очередной удар от судьбы. Только в этот раз я увернулась. Мне не больно. Я переступлю и дальше пойду. А они сами будут расхлебывать кашу, которую заварили.

— Я сразу обратилась к Когтю, — продолжила Ульяна. — Он обещал помочь. Встретился с Борзым, узнал про взятку, придумал план… Так все и получилось. Только вот никто не думал, что у Аллигатора хватит мозгов достать информацию с камер. Он фильмы никогда до конца не досматривает, а тут хватило терпения все записи пересмотреть!

— Все меняется, детка, — мрачно ответил Аллигатор. — Только до твоей тупой башки никак не дойдет, что криминал — опасная штука. Жирдяй вышел на наш след, и теперь Ворона могут убить.

— Ой, кому он нужен! — огрызнулась Ульяна и закатила глаза.

— Точно не тебе! Ну ничего, ты за все ответишь!

Аллигатор был зол. Очень зол. Даже воздух в гостиной накалился. Теперь я смотрела на него без дрожи, без отвращения. Мрачный и помятый, он будто всю ночь не спал. Сутулый, насупленный, нервный. Макс выглядел не лучше: каждое слово сестры будто резало его наживую, пылающем углем обжигало и оставляло шрамы. Глубокие, на самом сердце. И когда все начали решать, как поступить с Ульяной, я видела — это выше его сил. Какая-то часть его понимала, что за преступлением следует наказание, однако осознание, что предала родная сестра, мучило Макса невыносимо. И я ощущала это каждой клеточкой тела.

С минуту братки совещались, перебивая друг друга и сопровождая речь привычной нецензурной бранью. Наконец воцарилась тишина. Аллигатор наклонился к сидящему Ворону и что-то шепнул ему на ухо. Тот, сцепив пальцы, мрачно кивнул головой.

— Что? Что вы решили? — истерично спросила Ульяна, в очередной раз стукнув кулаком по пальцам братка, сжимающим ее плечо. Бессильно, от злости. Зная, что все равно ее никто не отпустит.

— Дашь чистосердечное признание.

— Что?!

— Что слышала, — жестко осадил Аллигатор. — Поедешь в гости к дедуле и вернешь этот чертов кейс.

— Вы с ума сошли?!

— Будет лучше, если бабки все-таки вернутся к хозяину. Репутация дороже купюр. Вот ты нам и поможешь убедить старичка в том, что мы тут не при чем. Пусть с вас спрашивает.

— Ну попробуйте, попробуйте! Я ему такое расскажу! На том свете меня вспоминать будете!

— Думаю, билетов и отпечатков пальцев на кейсе будет достаточно для того, чтобы нам поверили. Мы еще с Когтем созвонимся. Если не хочет быть замешанным в этом деле, согласится сотрудничать. Так что улики и его слова против вас двоих, Ульяша. Вряд ли жирдяй станет слушать твою болтовню.

Ее лицо исказил ужас. В последней надежде она перевела взгляд на Макса, но наткнулась лишь на льдистый океан. Заметив, как ее затрясло, я нервно прикусила губу. Может, Макс все-таки сжалится, как-то по-другому решит вопрос? Жалко ее, дуру…

— Ты затеяла опасную игру, Ульяна, и проиграла, — строго сказал Макс. — Когда ты решила предать, даже не подумала, чем для нас это может обернуться. Или не хотела думать. Ладно, они, но я — твой брат, тебя же совсем не волновало, что после таких грязных дел мне светит пуля в лоб? Так почему меня должны трогать твои слезы? Пусть владелец кейса сам с тобой разбирается. А я умываю руки.

С этими словами он встал и спокойным, размеренным шагом направился к себе. А вслед ему донеслось:

— Сука!

Этот голос я ни с кем не спутаю. Антон, изрыгнув ругательство, плюнул прямо на пол и, оттолкнув амбала, бросился наутек, но тут же упал, получив выстрел в спину. Я слышала его последний хриплый вздох, видела, как из-под его тела расплывается кровавая лужа, пачкая дорогой ковролин, и ловила себя на мысли, что мне совсем не жаль. Наверное, я черствая и бездушная, но, увидев его смерть, я ничего не почувствовала. Ни горести, ни радости, полное безразличие. А вот Ульяна заверещала так, что, показалось, стены сейчас рухнут. Она плакала, кричала, умоляла, рвала на себе волосы, но Макс, застывший у лестницы, даже не шелохнулся. Наконец ее увели и в гостиной снова стало тихо. Ворон поднялся наверх, я проводила его взглядом. И хоть внешне он выглядел равнодушным и холодным, я знала, что внутри него разворачивается адская воронка боли. Не спрашивайте, откуда я знала. Просто чувствовала. И внезапно поняла, что злюсь оттого, что не могу забрать эту боль. Злюсь, осознавая, что не смогу уйти…

Загрузка...