Полозов. Мертвый сезон. Том 2

Глава 10

Надёжно сокрытый отводом, Пётр сидел на диванчике, положив ногу на ногу, и наблюдал за разворачивающимися событиями в кабинете Афанасия.

Энергии для поддержания этого колдовского умения требовалось совсем немного, так что, при условии постоянной концентрации, Полозов мог вот так сидеть бесконечно долго.

Правда нужно было стараться не совершать резких движений, вызывающих в окружающем пространстве лёгкую рябь, которую мог заметить чей-то слишком внимательный глаз.

Афанасий держался хорошо. Возможно виной тому было знание, что он находится в кабинете не один, и, в случае чего, ему придут на помощь, а возможно, что наброшенная маска холодной отстранённости и чопорности была вовсе не маской, а его манерой ведения подобных переговоров.

Визитёров было двое.

Оба в дорогих костюмах, которые можно надеть, как на какое-либо торжественное мероприятие, так и просто прогуляться по городу. Слушая их разговор, Петя никак не мог определить, к какой прослойке общества они относятся.

Странные ребята.

Не похоже, что они были аристократами, поскольку столь терпеливо не будет разговаривать ни один из них. Они бы возмутились таким пренебрежительным отношением нового владельца «Орхидеи» уже бы во второй визит, когда узнали, что тот слишком занят, чтобы выделить время на встречу с ними.

Непохожи они были и на криминал: речь слишком правильная. Было видно, что данный стиль общения был для них близок, в то время, как от переизбытка эмоций какие-либо «блатные» уже бы сорвались на привычный для них говор.

Больше всего они походили на тех, кто приходит неожиданно, говорит веско, а просит так, что никак нельзя отказать.

Они весьма походили на коллег его отца. Тех, для кого словосочетание Тайный приказ — это место работы, а не угроза.

— Афанасий, — мягко пожурил его тот, который сидел на стуле ближе всего к Полозову. Прямая спина, холодный взгляд, лёгкий нажим в голосе, будто он не пытается убедить собеседника, а командует. — Вы то же самое говорили мне и в прошлый раз, когда назначали эту встречу.

— Прошу прощения, но я её никак не мог назначить. Как я уже вам сказал раньше, господа, я совершенно не понимаю, что вам нужно отвечать. Да и нет у меня таких полномочий, что-то решать на подобном уровне. Такие вопросы нужно адресовать только владельцу.

— Вам и не нужно ничего решать, — процедил второй. — От вас требовалось лишь передать своему хозяину, что мы придём решить вопрос с этим заведением.

— Будьте уверены, я это сделал, — развёл руками Афанасий.

Визитёры только синхронно поморщились, переглянувшись.

— Думаю, нужно заканчивать это фарс, — неожиданно жёстко произнёс первый, поднимаясь. — Правила игры меняются, Афанасий. Так что, не обижайтесь. Мы сделали всё, что смогли, увы, а посему…

Размазавшись в воздухе, этот тип оказался возле Афанасия.

От потока воздуха стул, на котором сидел первый, опрокинулся, немного проехав в сторону двери. Второй тип, откинувшись на стуле, даже не пошевелился, только криво усмехнувшись.

Поднявшись со своего стула, он подошёл к двери и закрыл её изнутри.

Рука первого схватила Афанасия за горло, вздёрнула вверх, будто мешок, набитый сеном, а потом припечатала его лицо к столешнице.

Полозов увидел, как Колотов только беспомощно взглянул в его сторону, а в глазах мужчины мелькнул испуг. Разумеется, Афанасий не мог видеть Петра, который сейчас осторожно поднимался с дивана, готовый действовать незамедлительно. Вот только ничего критичного, по мнению Полозова, ещё пока не произошло.

— Знаете, Афанасий, что мне больше всего не нравится в людях? — процедил первый гость. — То, что они считают себя умнее других, понимаете? Постепенно теряя осторожность, эти люди всегда забредают в незнакомый лес, где продолжают себя вести так же, как на своей родной лужайке! — его рука сжалась на шее Колотова, после чего голова Афанасия резко рванулась вверх, чтобы снова с глухим стуком удариться о столешницу. — Не позднее, чем несколько часов назад, мы с моим приятелем совершенно случайно узнали, что, оказывается, со вчерашнего дня владельцем интересующего нас заведения является некий, — голова управляющего ещё раз ударилась о столешницу, — господин, — ещё удар, после которого из разбитого носа Афанасия на бумаги хлынула кровь, — Колотов.

Последний удар вышел особенно сильным и вызвал вскрик управляющего. Без видимых усилий, этот тип брезгливо отшвырнул Афанасия в сторону, где снеся небольшую полку с книгами, тело работника «Орхидеи» ударилось о стену.

— Видите, как иногда вредно и очень опасно бродить по чужому лесу, господин Колотов? — присел возле него первый, брезгливо глядя, как Афанасий, приняв сидячее положение, механически пытается вытереть хлещущую из его носа кровь, не понимая, что еще больше пачкает рукав своего пиджака. — А всё потому, что вам, и подобным вам, нужно просто оставаться на своей поляне, а не водить своим рылом над тем куском пирога, которым вы подавитесь! Понимаете меня?

— Вы же понимаете, что мои имя и фамилия это всего лишь формальность? — тихо просипел управляющий. — Мне здесь ничего не принадлежит. Понимаете вы это? — он был готов сорваться на крик.

— Конечно мы понимаем, — с готовностью подтвердил второй, подходя ближе. — Именно поэтому, эту формальность мы сейчас и уладим, — взяв со стола папку, которую эти нежданные гости туда предварительно положили в начале визита, второй раскрыл её, вытащив оттуда исписанный лист бумаги. — Подписываешь вот это, мы дадим тебе время собрать свои вещи, а потом просто уходишь отсюда.

— Но я не могу, — прохрипел Колотов. — Вы не понимаете.

— Это ты, видимо, не понимаешь, — покачал головой первый. — Если бы твой хозяин что-то из себя представлял, с нами бы поговорили уже во второй наш визит. Сегодня мы пришли в третий раз, а твоего воображаемого хозяина как не было, так и нет. Это говорит, Афоня только о том, что либо он трус, не способный защитить своих работников, либо ты — трепло, которое хочет обмануть порядочных деловых людей, заставляя их тратить своё драгоценное время. Поэтому, вот тебе перо, — он аккуратно поставил рядом с управляющим чернильницу, которую ему предусмотрительно подал второй, — подписывай.

— Советую долго не думать, — кивнул второй. — Если твой хозяин объявится, мы ему принесём извинения за тебя. А если ты решил поиграть в героя, выгораживая его, то хочу тебе сообщить, что для подписания документов нужна только одна рука. Остальное не нужно, понимаешь?

— Понимаю, — посмотрел исподлобья Афанасий.

— Ну вот и молодец, — широко улыбнулся первый, протягивая ему раскрытую папку. — Ты только кровью не испачкай документик-то, а то сам сейчас переписывать его сядешь. Давай, вот здесь. Во-о-о-от, какой молодец, — издевательски произнёс тип, принимая паку с подписанным документом назад. — А ты боялся.

— Вы думаете, что подпись на этой портянке имеет какую-то юридическую силу? — хмуро спросил Колотов, бросив укоризненный взгляд в сторону дивана.

— Я разве не представился? — деланно улыбнулся второй, довольно глядя на красующуюся подпись Колотова. — Моя ошибка, прошу прощения. Нотариус Жилов Алексей Петрович. Так что, не извольте беспокоиться. Документик этот я со всем прилежанием зарегистрирую, законность сделки подтвержу, чтобы, значит, никаких сомнений ни у кого не было.

— Как скажете, — вымученно произнёс Колотов. — Вы удовлетворены, господа?

— Да, конечно, — удивился первый тип. — Более того, мы вас больше не задерживаем. Приятно было с вами поработать, господин Колотов. Заведению вас будет очень не хватать.

Уже стоя в дверях, Колотов обернулся, чтобы взглянуть на незваных гостей в последний раз.

— Очень жаль, господа. Мне кажется, что сегодня ваше чутьё вас подвело.

— Что? — нахмурился первый. — Не понял, ты нам сейчас ещё угрожать вздумал?

— Нет, что вы, — качнул головой Афанасий, печально улыбнувшись. — Я о вашей поучительной истории, которую вы рассказали. О тёмном чужом лесу и уютной полянке. Всё дело в том, что «Орхидея» — это не лес и не полянка. Это джунгли, господа. В которых вы тоже, оказывается, ни черта не смыслите. Прощайте.

Захлопнув за собой дверь, Афанасий Колотов только сейчас понял, что его колени дрожат. За его нелёгкую жизнь происходило всякое, не без этого. Случались и драки, случалась даже поножовщина, память о которой теперь будет красоваться в его брюхе всю оставшуюся жизнь, чтобы потом порадовать патологоанатома в морге видом трёх безобразных шрамов.

Но только что, Колотов понял, что такое настоящий страх. Этот тип, который его приложил — вот где настоящее зло.

Глядя ему в глаза, Афанасий видел там только равнодушие и холод. Такие люди с одинаковым выражением лица могут выпустить тебе кишки, а потом через некоторое время, стоять обнимать собственную жену с ребёнком.

Такие люди были способны на всё.

«Были способны», — криво усмехнулся Афанасий, вытирая рукавом уже остановившуюся кровь.

Такие глаза Колотов видел ещё у двух человек. Первым был покойный Филин, для которого никогда не существовало никаких правил, а человеческая жизнь была не дороже гнутой монеты.

А вот второй человек с таким взглядом сейчас находился в его кабинете, откуда сейчас не доносилось ни единого звука, хотя дверь была достаточно тонкой.

Он сейчас беседовал с гостями, которые ошибочно решили, что «Орхидея» теперь принадлежит им.

В конце коридора показался стройный женский силуэт.

Та самая девушка, которую Афанасий много раз видел в «Орхидее». Если он не ошибался, что делал довольно редко, то это её подругам Пётр презентовал комплимент, закрыв счёт к бутылке хорошего вина.

Эта девушка сегодня прибыла с Петром, чем весьма удивила Колотова, который немного не понял стремление Полозова взять с собой хрупкую беззащитную девушку на такое мероприятие, как разборка с конкурентами. Вернее, даже не с конкурентами, а теми, кто хочет отобрать «Орхидею».

— Там пока тихо? — учтиво поинтересовалась она, протягивая ему надушенный платок. — Весьма странно. У вас кровь. Позвольте я помогу?

— Прошу прощения, а что вы находите странного в этом? — Афанасий покорно стоял, пока нежные руки девушки вытирали кровь с лица. — Насколько я понимаю, он поставил полог тишины.

— Полог? — криво усмехнулась девушка. — Похоже, вы весьма плохо знаете Полозова.

— Что вы имеете в виду? — насторожился Колотов.

— Ничего, — пожала плечами она. — Не хочу портить вам сюрприз.

На этой ноте разговор угас сам собой, пока через несколько минут дверь не открылась, явив голову Полозова.

— Алиса, зайди пожалуйста.

Даже маленькой приоткрытой щели хватило для того, чтобы оценить масштабы уже произошедшего в кабинете управляющего.

Афанасий почувствовал, как его начинает слегка тошнить. Особенно, после того, как он увидел лежащее тело с неестественно вывернутой ногой, лицом в луже крови.

— Всё в порядке, — кивнул Полозов управляющему. — Афанасий, с извинениями я подойду потом, время будет. А пока, если ты пришёл в себя, распорядись, пожалуйста, чтобы двое совсем не болтливых парней, готовые выполнять любую грязную работу, через полчаса стояли около этих дверей. У нас же есть такие?

— Найдём, — сглотнул управляющий. — Я так понимаю, что нужен ещё паро-кэб?

— Да, спасибо, ты прав, — подтвердил Петя. — Он тоже понадобится. И пока мы беседуем — лучше сюда никому не входить.

День у заместителя начальника полицейского управления города Краевска барона Свиблова не задался с самого утра.

Мало того, что от его помощников, которых он послал в соседний город, до сих пор не было ни слуху ни духу, так ещё всю ночь ему снились кошмары, чего не случалось очень давно.

Семён Константинович, поворочавшись, решил, что выспаться сегодня, как он изначально собирался, ему уже не удастся.

Свесив ноги с огромной кровати, он нащупал кончиками пальцев меховые тапки, в которые с наслаждением сунул ступни. Почему-то, несколько последних месяцев они постоянно мёрзли. То ли возраст, то ли плохое кровообращение, как утверждал его целитель, который ничего, почему-то, с этим сделать не мог.

«Дармоеды», — скривился Свиблов.

Доносившийся из-за закрытого окна подозрительный шум окрасился новыми нотками.

Кричало несколько женщин. Причём кричало так, будто посреди его поместья лично появился сам владыка ада, пригрозив покрыть всех женщин и оскопить всех мужчин.

— Убью, — прорычал Свиблов, когда путаясь в полах домашнего халата, он с трудом всунул руки в рукава. — Запорю! Идиоты! Дармоеды!

Выйдя из собственной спальни, он нос к носу столкнулся с одной из служанок.

— Там, там, — на её глаза тут же навернулись слёзы, что только разозлило барона. — Там…

— Да скажи нормально! — рявкнул Семён Константинович, схватив её за плечи и как следует встряхнув. Если он ожидал, что женщина тут же начнёт докладывать, то его расчёт оказался в корне неверен — её затрясло от рыданий. — Дура! — с раздражением бросил он, отпуская обмякшую женщину. — Ну что за идиоты меня окружают? Прохор! — рявкнул он, окончательно теряя терпение. — Ты где шляешься, сукин сын? Быстро ко мне! Прохор, мать твою!

Сказано это было уже больше для бравады и собственного успокоения, поскольку барон совершенно ясно понимал, что случилось что-то из ряда вон выходящее.

Если Прохор, его денщик, не появился даже после этого крика, то он точно умер, так как Прошка боялся барона, как огня.

Вот только что такого произошло?

Спустившись на первый этаж своего дома, он обнаружил лишь настежь распахнутую входную двустворчатую дверь, через которую утренний ветер безнаказанно трепал занавески на окнах и студил помещение.

— Вообще страх потеряли, — зарычал барон, поплотнее запахивая полы уже не такого тёплого халата. — Что здесь происходит?

Но увы, во всём доме не было ни одной живой души, которая бы смогла ответить на этот вопрос, поскольку подойдя к распахнутым дверям, он увидел, что вся многочисленная прислуга толпилась во дворе, около его любимой беседки.

— Да что, чёрт бы вас всех драл, здесь происходит? — побагровел барон, но ощущение чего-то неотвратимого и неминуемого уже холодным щупальцем скользнуть в его нутро.

На то, чтобы торопливым шагом дойти до образовавшегося столпотворения понадобилось время. Уже не обращая внимания на то, что в тапках из шкуры снежного барса не принято ходить по вымощенным камнем дорожкам, Свиблов еле сдерживался, чтобы не перейти на бег.

Расталкивая локтями прислугу, он всё-таки продрался в круг, чтобы взглянуть на то, что настолько заинтересовало их, что они совершенно не обратили внимания на его появление.

Подавив дикое желание пинками успокоить взахлёб голосящую служанку, барон, наконец увидел причину такого нездорового ажиотажа.

Взгляд прикипел к распятому на стене беседки телу. Той стене, на которой его садовник с таким трудом выращивал побеги винограда, постоянно подвязывая их и направляя, чтобы создать равномерный тенёк в беседке.

Барон, сглатывая внезапно образовавшийся ком, стоял в абсолютном ступоре, не понимая, как ему реагировать на увиденное.

— Бред какой-то, — подался назад он, понимая, что это происходит на самом деле. Его помощники, которых он вчера отправил на урегулирование вопроса по заведению, нашлись. — Нет…

Вот только лучше бы они навсегда сгинули, чем вот так.

В груди распятого на беседке торчало вечное перо. Довольно дорогое перо, поскольку Свиблов сам пользовался точно таким же. Этим писчим пером к его мёртвому помощнику был приколот листок, покрытый бурыми пятнами.

Семёну Константиновичу не нужно было подходить ближе, чтобы глянуть, что написано на листе.

Он это и так знал.

Но большего ужаса нагонял его личный нотариус, который с отсутствующим взглядом сидел около беседки, не обращая внимания ни на кого, и меланхолично жевал.

Протянув руку к стоящей перед ним корзине, нотариус бережно вытянул из неё большой душистый цветок, чтобы запихать его себе в рот, тщательно пережевывая при этом.

Барон почувствовал, как у него закололо в груди.

Посыл был более, чем понятен.

И когда нотариус потянулся за следующим цветком, барон Свиблов понял, что не только этот густой запах, но и произношение самого слова «орхидея», отныне будут у него ассоциироваться только с тошнотой.