Полозов. Мертвый сезон. Том 2

Глава 20

'В ситуациях, когда от скорости принятия решений зависит жизнь, в дело вступают намертво вбитые рефлексы, которые достигаются только путём тренировок и постоянной нагрузки.

Правильной нагрузки, разумеется.

В ситуациях, когда такие навыки отсутствуют, а удача не спешит вмешиваться, случается чья-то смерть. Как правило, твоя'.

Эти слова Тумана, почему-то,врезались Пете ещё в момент их первого произнесения, а сейчас неожиданно всплыли в мозгу перед лицом возникшей опасности.

За мгновение до того, когда огненный вал был готов обрушиться на Петра, парень уже не успевал как следует проанализировать ситуацию. Было уже бесконечно поздно что-то там анализировать. За него это сделало собственное тело.

Вся сила, которая в этот момент была заточённой у него в каркасе, мгновенно хлынула к ладоням, а пальцы на предельной скорости начали формировать один из начальных конструктов, знакомых каждому одарённому.

Единственный правильный в этой ситуации конструкт.

Когда есть время на планирование и анализ, нерациональное использование собственного резерва — показатель глупости и бездарности одарённого. Не должен маг допускать полного опустошения своего каркаса, поскольку пустой боец — мёртвый боец.

Не должен!

Но вот в таких ситуациях Полозов считал это вполне оправданным, по крайней мере для себя.

Да, можно оказаться без крупицы силы перед новой угрозой, нейтрализовав текущую. Но остаться живым. А уж там как судьба распорядится…

Есть руки с ногами, есть голова, есть умение обращения с оружием. Есть родовой дар, в конце-концов, как в Петином случае. Есть всё, для того, чтобы если не выиграть, так хотя бы покинуть поле боя относительно целым, чтобы иметь возможность зализать раны и снова вернуться.

В момент, когда стена огня уже готова была обрушиться на парня, Полозов почувствовал, как его волосы нагрелись настолько, что ещё немного, и они вспыхнут, словно факел от ужасающей температуры.

Больше медлить было нельзя.

Уже на ходу, когда его первый конструкт сорвался с поводка, разворачиваясь на ходу в такую же стену огня, только гораздо выше и плотнее, Петя, на автомате запустил ей вслед, но с гораздо большей скоростью, ещё один конструкт напитанный стихией воздуха.

Зачем он так сделал, впоследствии он так себе и не смог ответить, но в тот момент словно что-то заставило поступить его именно так.

Только спустя мгновение он похолодел, когда осознал, что сотворил и чем это могло обернуться не только для него, но и для тех, кто в данный момент находился в аудитории.

Но, вместо того, чтобы дестабилизировать созданное огненное цунами, воздушный конструкт впитался в структуру своего собрата. К огромному облегчению Полозова.

Вспыхнув в месте попадания, будто кто-то огромный сильно дунул на пламя, конструкт бесследно растворился, а стена огня, неистово взревев, ударилась во вражескую, полностью поглотив её. Вот только на этом её движение не остановилось.

Будто получив новую порцию сил, огненная стихия, уже ничем не сдерживаемая, была готова накрыть аудиторию, но ректор, в очередной раз, доказал блестящее знание своего предмета.

Иначе, чем спущенной заготовкой Дмитрия Аристарховича, Полозов не мог объяснить возникшую на пути стены прозрачную синеватую сеть, в которую и ударилась Петина стена огня.

Парень ещё успел подумать, что это крупно-ячеистое недоразумение, что выбросил ректор, сейчас исчезнет, но произошло всё с точностью до наоборот.

Полозов примерно знал принцип газовой горелки (доводилось видеть такую у Клина в лавке), поэтому то, что произошло при столкновении двух заклинаний, больше всего было похоже на то, что Петиному огненному заклинанию просто прикрутили вентиль, заставив огонь моментально спасть, а после и вовсе исчезнуть.

Вместе с пламенем расстворилась и странная сеть, явив ошарашенные глаза студиузов в аудитории. Большинство из этих взглядов были направлены на Полозова, отчего, в один момент, ему стало весьма неуютно под ними.

«От меня скоро будут шарахаться, — с грустью констатировал парень. — Сначала вода у Зелёнки, потом огонь… Сейчас вот снова огонь…».

— Добрый день, — Петя постарался, чтобы его приветствие прозвучало, как можно невозмутимей. Заметив недобрый взгляд Уварова, парень подобрался, уже готовый отвечать на неудобные вопросы. — Прошу прощения за опоздание, Дмитрий Аристархович. Непредвиденные обстоятельства, от меня не зависящие. Могу я сесть на своё место?

Несколько секунд ректор взирал на него прищуренным взглядом, после чего, неожиданно, на его волевом лице проступила предвкушающая улыбка, больше похожая на оскал. Дмитрий Аристархович несколько раз хлопнул в ладоши, обозначая аплодисменты, чем вообще поверг Петю в крайнюю стадию уныния.

«Кажется, я только что доигрался, — снова мрачно подумалось Полозову. — Иначе с чего он такой веселый? Значит, манекен? Отличное начало нового дня».

«Манекеном» студиозы, обычно, называли неудачливого и проштрафившегося собрата, которому не повезло ассистировать преподавателю. Незавидная участь, особенно если это ректор или та же Зелёнка.

— Браво, Пётр, — продолжал улыбаться Уваров. — Я тридцать лет преподаю в этом колледже, но столь эффектного появления студиоза на моей лекции я даже и не вспомню. Это было весьма впечатляюще. Примите искренние поздравления и восхищения вашей скоростью воплощения конструктов, реакцией и смекалкой. Додуматься дополнить огненную стену конструктом воздуха, в столь критической и неоднозначной ситуации, сможет далеко не каждый. Браво!

— Спасибо, — настороженно произнёс Пётр, подсознательно ожидая подвох. В том, что он просто обязан здесь быть, парень был уверен, ровно как и в том, что его фамилия Полозов. — Разрешите присесть?

— Успеешь, Пётр, — ответил ректор, поворачиваясь к аудитории лицом. — Ты можешь пока постоять, или присесть здесь, — указал он на стул, находившийся недалеко от преподавательского стола. — Итак, господа. Только что вы стали свидетелями весьма любопытного эпизода. Кто мне скажет, за что господин Полозов сегодня получил «зачёт» по ещё одному моему предмету «Атакующие конструкты и их производные» за текущий семестр?

«Что? — Пете показалось, что он ослышался. — Зачёт? Но как?».

Своими словами ректор не удивил парня.

Нет, он его ошеломил, поскольку Полозов ещё никогда не слышал, чтобы у Уварова кто-то когда-либо получал зачёт авансом. Если это шутка ректора, то весьма жестокая. А ещё, Аристархович никогда ничего не делает просто так. У всего есть последствия. И не всегда удовлетворяющие чаяниям студиузов.

Вот только шуткой это не было, как показали дальнейшие слова Дмитрия Аристарховича. Ректор немного подождал, когда утихнет возмущённый шёпот в аудитории. Лишь когда повисла гнетущая тишина, Уваров, будто нехотя, продолжил.

— Громов! — обманчиво мягко обратился ректор к парню. — Я могу узнать причину твоего возмущения? Или ты считаешь, что господин Полозов получил «зачёт» незаслуженно?

— Конечно незаслуженно, — тут же выпалил Громов, зло зыркнув на Петю. — Зайти, перепугаться, словно заяц, а потом шарахнуть чем посильнее. Так здесь может даже вон Поляков, — презрительно кивнул он в сторону щуплого парнишки, с поникшими плечами.

При упоминании своей фамилии, Игорь Поляков попытался слиться с партой, но помогло ему это мало — всё равно фокус внимания невольно сместился на него.

Поляков был довольно слабым одарённым аспекта водной стихии. Низший ранг, чудом открытая первая ступень без видимого прогресса… Всё это не оставляло шансов парню занять достойное положение даже в собственном Роду.

Сам Игорь это прекрасно понимал, но всё же продолжал выкладываться в учёбе по-полной, что вызывало неподдельное уважение не только у Петра. Вот только такие, как Громов и еже с ними, не понимали, что сила не всегда выигрывает у знаний. Когда-нибудь они дойдут и до этого открытия, причём в самый неподходящий момент.

Всё это стрелой пронеслось у Пети в голове. Парень невольно развалился на стуле, с интересом ожидая ответа ректора. Видимо, Громов, не сообразил, что только что умудрился ляпнуть.

Поставить под сомнение решение ректора, после чего прямо сказать ему об этом в лицо? Если бы Петя хотел гарантировано испортить себе оценку за семестр, он бы наверняка выбрал способ менее изощрённее.

— Что ж, ваше мнение я услышал, господин Громов. Присаживайтесь, — кивнул ректор. — Кто ещё считает, что Полозов незаслуженно получил «зачёт»?

«Кто бы сомневался», — захотелось фыркнуть Пете, когда дружки Богдана вскинули руки вслед за своим сюзереном.

К его удивлению, больше никто в аудитории руки не поднял. Возможно тому послужил обманчиво спокойный голос Уварова, в котором явно проскальзывало что-то ещё, кроме любопытства.

— Впрочем, ничего удивительного, — хмыкнул преподаватель. — Хоть у нас сейчас немного иная тема, но, думаю, мы можем позволить себе отвлечься, чтобы разобрать то, чему все стали свидетелем. Начнём с вас, госпожа Некрасова. Итак, я хотел бы услышать ваше экспертное мнение, — только глухой не расслышал бы в этом предложении тщательно завуалированную издевку.

Старательно не смотря в сторону Полозова, Ирина Некрасова на несколько секунд задумалась.

— При непосредственной угрозе, первое, что должен сделать одарённый — убраться с линии атаки. В случае невозможности данного манёвра — хотя бы выставить защиту. Полозов не сделал ни того ни другого, — веско припечатала она. — А применённый конструкт — это что-то вообще за гранью, — поморщилась она. — Я бы так ни за что не сделала. Будто он применил первое, что пришло ему в голову.

— Хорошо, — поощрительно кивнул Уваров. — Что-то ещё добавите? Нет? Что ж, отлично! Теперь вы, господин Шилов. Вижу, вам есть, что сказать.

— Меня смутило бездарное применение огненного конструкта, — усмехнулся поднявшийся парень. — Нейтрализовать огненную стихию той же самой стихией — это идиотизм, — доложил «Олежа», как его снисходительно звал Пётр.

— Всё? — резюмировал ректор. — Хорошо, садитесь господин Шилов. Вас я тоже услышал.

Слушая своих товарищей, большинству которых Петя был вовсе не товарищ, парень старался, чтобы его удивление не отобразилось на лице. Неужели они действительносчитают, что огненный конструкт был применён из-за его испуга?

— Господин Поляков? — с интересом взглянул на юношу Уваров. — У вас будут комментарии? Ну же, — приободрил он его, видя, что парень мнётся, не имея никакого желания озвучивать какие-то свои комментарии. — Я же знаю, вам есть, что сказать.

Было заметно, что Поляков не очень то и хочет подниматься, но просьба ректора хоть и носила форму предложения, но на деле — являлась явным приказом.

— На мой взгляд, господин Полозов отреагировал на угрозу вполне адекватно, — замялся Игорь. — На момент, когда он смог среагировать, у него оставался лишь один выход — нейтрализация создавшейся угрозы, что он, в принципе, и сделал. Выбор огненного конструкта — явно не случайность, ведь как известно, лесные пожары тоже иногда тушат подобным образом. Так что стихия огня была, на мой взгляд, самым оптимальным решением, поскольку тот же водный или воздушный конструкты могли привести к непредсказуемым последствиям. Более печальным для окружающих.

— Ну почему же к непредсказуемым? — удивился ректор и потёр руки. — Как по мне, к вполне предсказуемым. Водный конструкт сделал бы здесь баню, способную сварить всех заживо, а воздушный просто бы добавил огонька и температуры, что тоже не принесло бы радости присутствующим. Но это мелочи, — отмахнулся ректор, глядя на нахмурившегося Громова и его компанию. — Что скажешь о добавочном конструкте, который Полозов запустил вдогонку? — снова обратился Уваров к Полякову.

— Я боюсь ошибиться, — тихо произнёс он, — но мне кажется, что демонстрация подобного умения — это подтверждение владения высшим рангом. С другой стороны — это невозможно. Поэтому, я не знаю, — стремительно покраснел Поляков, когда в аудитории установилась тишина.

Полозову показалось что он ослышался. Какой к чертям высший ранг? Это шутка?

— А вот здесь, молодой человек, позвольте с вами не согласиться, — отмахнулся Уваров. — Не знаю, где вы это взяли, и в каком таком источнике, но последовательное дополнение структуры уже первоначально сформированных конструктов — вполне действующая практика, хоть и изжившая себя за счёт своей нестабильности и невозможности на сто процентов просчитать конечный результат. Взять хотя бы простейший магический движитель. Там тоже используется подобный принцип, но положенный на строгие рунные правила. Вопреки мнению, что подобный уровень может быть продемонстрирован лишь одарёнными высшего ранга — бред чистой воды. Подобное доступно даже тем, кто только-только приступил к обузданию своего дара. Это лишь вопрос самоконтроля, точности и скорости создания конструктов, — сделав паузу, Уваров взял со стола стакан с водой. Сделав несколько глотков, он вернул его на столешницу. — Итак, подведём итоги нашего короткого, но весьма поучительного занятия, господа.

Вся аудитория заметно напряглась.

Последний раз, когда ректор горел желанием выставить оценки группе, ничем хорошим это действо не закончилось. Обычно он распускал группу, а оценки выставлялись только после срезов знаний, а не в конце лекции.

— Госпожа Некрасова, — сухо произнёс ректор. — Принимая во внимание ваш ответ, в которым вы утверждаете, что Полозов не успел уйти с линии атаки, у вас налицо отсутствие здравой оценки угрозы и ориентирования в бою. Вы меня расстроили. Два! — припечатал ректор.

Петя прекрасно видел, что его подруга еле сдерживается, чтобы не разрыдаться. Почти круглая отличница и вдруг — «два»… Неожиданно.

— Господа Громов и Шилов, — продолжил ректор, — утверждающие, что стена огня была сотворена Полозовым якобы с испугу — то же самое. Два. Обоим. Нужно объяснять за что?

— Не нужно, господин ректор, — катнул желваками Громов, одарив Полозова многообещающим взглядом.

Петя готов был поклясться, что они так и не поняли, за что получили такую оценку. Явно же не из-за него.

— Отлично! — ректор продолжал водить пальцем по странице раскрытого журнала, покоящегося на столе. — Господин Шуйский?

— Я? — удивился один из дружков Громова. — А я-то что?

— За блестящее устройство ловушки, реагирующей на определенную ауру, в данном случае на ауру господина Полозова, вы получаете твердую пятерку. Это было блестяще, Владимир, — одобрительно произнёс ректор. — За то что своей выходкой вы подвергли опасности всю аудиторию — вы получаете двойку и направление на отработку в лаборатории госпожи Бестужевой. Советую впредь думать, что вы делаете, и где, а также просчитывать последствия своих необдуманных поступков. Вам понятно?

— Но позвольте, это же была простая… — вскинулся было Шуйский, но был прерван повелительным жестом ректора.

— Тихо! — процедил Уваров. — Господин Поляков? В принципе, я не удивлен уровнем ваших знаний и умением анализировать, поэтому твердую четверку вы заслужили честно. Берите пример, господа, — одобрительно кивнул ректор парню.

Слушая этот разбор полетов, Полозова не покидало чувство, что его персону оставили на закуску. И что-то подсказывало парню, что он не только сегодня заработал «зачёт» авансом, но и заслужил хорошую оценку своими действиями. Вот только предчувствия, в этот раз, его обманули.

— И, наконец, господин Полозов, — нехорошо ухмыльнулся Уваров. — Феноменальная реакция, высокий уровень создания конструктов. Я поражен, господин Полозов. Если будете продолжать в том же духе, вы станете довольно неудобным и неприятным противником для каждого сидящих здесь. Огонь против огня — правильный и довольно неожиданный выбор. Без ложной скромности могу сказать, что даже я бы лучше не поступил. Так что эту оценку вы получаете заслуженно, Пётр. Два!

— Спасибо, — начал было Пётр, но тут до него дошло. — Простите, что?

— Два, — мстительно повторил ректор. — Оценка «два». У вас проблемы со слухом?

— Проблем со слухом у меня нет, — помрачнел Пётр. — Просто хотелось бы узнать, за что именно «два»? Я же, вроде бы, всё правильно сделал.

— Серьёзно? — удивился ректор. — А я так не думаю. Тогда поясню не только для вас лично, Пётр, но и для всех. Первое — вы, господин Полозов, непозволительно много силы влили в огненный конструкт. Небось весь доступный резерв, да? — ехидно осведомился ректор. — Это уже минус балл с вашей пятерки. Более того — вы дополнили и без того убойное заклинание, способное сжечь аудиторию еще и воздухом — это снова минус балл. Итого — три?

— А ещё бал за что?

— Здесь как раз всё просто, — «добил» его ректор. — Вы спустили с поводка полноценное боевое заклинание в аудитории. По сути, беспричинно атаковали своих друзей и меня в том числе. И если бы я не имел в запасе подвешенной «Сети Посейдона», всё бы закончилось весьма печально.

— Беспричинно атаковал? — непроизвольно вскочил Петя со своего места. — Но как же так?

— Все ещё не понимаете? — невесело усмехнулся ректор. — Тогда объясню. То, против чего вы боролись — полноценная объемная иллюзия, выполненная с большим мастерством господином Шуйским. Иллюзии не наносят вреда, в отличие от боевых конструктов.

— Какая иллюзия? — на миг опешил Петя.

— А вторая «двойка», господин Полозов, — припечатал ректор, — вам за то, что вы позволили себе опоздать на мой урок. Я вас предупреждал, — в голосе Уварова лязгнул металл. — Поэтому, к следующей лекции вы мне подготовите развернутый доклад о разновидностях боевых иллюзий. А чтобы вам было, где брать материал, вы вместе с господином Шуйским, отправляетесь в конце дня к госпоже Бестужевой. И попробуйте только там не появиться.

«Да чтоб тебя чёрт побрал! — ругнулся Пётр про себя. — Ну вот почему именно сегодня?».

Да и взгляд Шуйского намекал, что эта отработка не станет лёгкой прогулкой.