Полозов. Мертвый сезон. Том 2

Глава 13

Сегодня князю пришлось ночевать в Корпусе, что, понятное дело, не добавило ему ни бодрости, ни расположения духа.

Ночь вышла беспокойной, поэтому, наплевав на все приличия, Захар Андреевич решил урвать хоть пару часов сна прямо в кабинете, понимая, что поездка домой только зря сожрёт его драгоценное время.

Первые пару часов он присутствовал на допросе Сазонова, пытаясь понять, какую именно установку использовал неизвестный менталист. Понимая, что без помощи второго менталиста эта затея практически бесполезна, граф всё равно не оставлял попыток разговорить подозреваемого.

В ход шло абсолютно всё. Имена, фамилии, названия предметов одежды, улиц, блюд… Всё то, что могло переключить закольцованный поток мыслей подозреваемого, чтобы заставить его отойти от той установки, которую ему вложили в голову. Князь не мог не признать тот факт, что довольно крепко вложили.

Но надёжно прикованный на стуле Сазонов абсолютно не желал этого. От постоянно повторяющегося доклада, у князя начала болеть голова, а фамилия Долгорукого вызывала настолько сильное раздражения, что окажись сиятельный князь рядом в этот момент, Полозов бы непременно бросил ему вызов.

Захар Андреевич по долгу службы уже сталкивался с менталистами и их методами работы, ничего общего с классической школой магии не имевших. Умение влезать в голову любому было сродни родовому дару, только общему, который может появиться у каждого, независимо от пола или места рождения.

Разумеется, если бы не дружеские отношения с Василием Суворовым, то вряд ли с ним бы кто-то делился такими сведениями, поскольку некоторые факты, по его ведомству, проходили под таким грифом секретности, что были доступны только императору и его ближайшему окружению. И даже допуска Полозова не всегда было достаточно.

Будучи помоложе, князь не понимал, почему роду Полозовых был урезан допуск к этому пласту знаний. Только спустя много лет понял, но размышления свои оставил при себе.

Несмотря на клятву на крови, даже Полозовы могут пойти против воли императора, поскольку игры с разумом могут быть настолько причудливыми, что даже клятва на крови не всегда сможет среагировать, если принёсший её будет думать, что всё, что он делает, идет на благо императору.

Разумеется, ментальное вмешательство — не панацея от клятвы, а дерзнувший её преступить всё равно погибнет, но до этого момента одурманенный успеет натворить столько лихих дел, что подобный размах даже представить страшно. А если это будет человек с его уровнем силы? О таком князь даже задумываться не хотел. Последствия для императорской семьи и для империи будут просто чудовищными.

К счастью, род Полозовых из-за своего дара был полностью невосприимчив к ментальному воздействию любой сложности.

Устало посмотрев на беснующегося на стуле Сазонова, с пеной у рта требующего «лёгкой смерти», князю так сильно захотелось удовлетворить просьбу задержанного, что у него прямо руки зачесались.

Подавив вспышку раздражения, вовсе не приличествующего ни его статусу, ни его должности, Полозов налил себе воды из графина, стоящего на столе. Сделав несколько глотков, он с гримасой лёгкого недовольства отставил его. Вода была приторно тёплой, к тому же кипячёной, чего князь терпеть не мог.

Полозов понимал, что, скорее всего, ему не удастся сломать ментальный блок закреплённый в сознании Сазонова, но пока существовал хоть малейший шанс сдвинуть это дурно пахнущее дело в сторону его разрешения, князь будет использовать все доступные методы.

А такой шанс был.

Если над задержанным поработал менталист со стажем, все его попытки кустарными методами обойти вложенную установку были заранее обречены на провал. Но, если менталист был не совсем опытен, а то и вовсе самоучка, то шанс присутствовал, причём довольно немалый.

Вся соль была в том, что знающий своё дело, работая над чужим сознанием, как правило, не пользуется готовыми установками или шаблонами по типу: стереть воспоминания — сломить волю — дать необходимые установки.

Нет. Если маг не ограничен во времени, он сделает так, что даже его коллеги не смогут разобраться в том, что накручено в мозгах жертвы. Он будет действовать гораздо тоньше, профессиональней.

Получая доступ к памяти, менталист частично или полностью может получить так же доступ к воспоминаниям своей жертвы. Всё зависит от его силы и восприимчивости.

Полозов уже встречал таких, которые отсутствие силы и восприимчивости компенсировали кропотливостью, мастерством и знанием людской психологии.

Вообще, как когда-то за бокалом вина ему объяснил граф Суворов, подчинение сознания можно было сравнить с обыкновенным сломом старого, изжившего себя дома, когда одарённого с аспектом земли приглашают на новое строительство.

Сильный маг не будет заморачиваться, и попросту, обезопасив всех находящихся рядом, обрушит дом одним мощным заклинанием, разом развалив строение. Но было одно маленькое, но очень важное «но».

Поступив таким образом, он не разрушит строение до конца, в пыль. Непременно останутся целые фрагменты кладки, скрепленные раствором, который с первого раза не удалось разрушить, какие-то части мебели, по которым можно было определить кто и с каким достатком здесь жил…

Знающему много могут сказать даже обломки.

А вот после того, как по этим руинам пройдут рабочие, которые, не обладая даром, всё же разобьют и кладку, развалят треснувший фундамент, унесут и утилизируют обломки… Вот после этого, глядя на то место, где совсем недавно высилось здание, будет совершенно невозможно сказать, что здесь находилось ранее.

Именно обломки, именно тот самый фундамент Полозов решил извлечь из памяти этого бедолаги. Для этого он передумал показывать подозреваемого целителю. Одно наложенное исцеление, и все то, что можно было раскопать, попросту сотрется, чего князю было допускать никак нельзя.

Отдав приказ запереть Сазонова на семь замков в одиночную камеру и никого к нему не пускать, Полозов среди ночи отправился на телеграф, где достучавшись до тамошнего рабочего и представившись, дал срочную телеграмму в столицу.

Оставалось только дождаться визита того, кого князь решился вызвать этой телеграммой. А в том, что он приедет, у Захара Андреевича сомнений не было.

Если бы кто-то сейчас вошёл в кабинет, то вряд ли в спящем мужчине не сразу бы опознал князя Полозова, который, сложив руки на столешнице, даже не отодвинув папки с бумагами в сторону, преспокойно спал.

Разбудил Захара Андреевича настойчивый стук в дверь. Ещё не понимая, где он находится, князь медленно поднял голову, чтобы заспанным взглядом посмотреть на визитёра.

— Ваша светлость, — осторожно произнёс вахмистр Поддьячный. — Прошу прощения, но там вам извещение.

— Какое к чертям извещение? — протёр сонные глаза Полозов. Через несколько секунд он сообразил, где находится, торопливо пригладил волосы и поднялся на ноги.

— Который сейчас час? — похлопав себя по нагрудному карману, князь поморщился, после чего шагнул к столу и вытащил из ящика свой хронометр, который он там самолично оставил.

Выработавшаяся с годами привычка не брать его на какие-либо выезды иногда играла с ним злую шутку. Полозов постоянно хотел купить себе ещё один, который не жалко было потерять в случае чего, но руки как-то не доходили. Но этот, который он держал в руках, потеряться не должен был. Это одна из немногих личных вещей, доставшихся ему от отца.

— Так половина третьего уже, — радостно гаркнул Поддьячный. — Обеденное время вот-вот выйдет.

— Прекрасно, — тяжело вздохнул князь, который никак не ожидал вместо пары часов проспать полноценных восемь. — Почему не разбудили, вахмистр, как я приказывал?

— Так это ж, — замялся тот. — Виноват, ваша светлость. Запамятовал. Готов понести наказание.

Глядя в честные глаза Поддьячного, князь понимал, что наказывать бесполезно. Он всё равно сделал бы так ещё раз. Старая гвардия.

— Спасибо, господин вахмистр, конечно, — качнул головой Полозов. — Но ещё раз, и будете наказаны. Даю вам в том своё княжеское слово. Ей Богу, ну вы же не курсант желторотый. Сказано же было.

— Ваша светлость, ни в жизнь больше не повторится, — зачастил он, пряча в усах лёгкую улыбку. — Да и не случилось ничего за это время. Всё спокойно, всё хорошо.

— Спокойно — это и вправду хорошо, — буркнул князь. — Извещение это где?

— Так на проходной, — удивился вахмистр. — Прикажете готовить паро-кэб?

— Из местного телеграфа принесли? — моментально догадался князь. — Да, тогда готовь. Едешь со мной. Через пять минут жду у крыльца.

На то, чтобы добраться к телеграфу ушло немногим больше четверти часа. Выглядывая из окна неспешно катившего паро-кэба, окончательно проснувшийся князь цепко осматривал улицы города, но ничего напоминающего недавние беспорядки он не заметил. В городе было спокойно.

«Выезжаю утренним специальным. Буду в 21.45. С. В.», — гласила лаконичная записка, которую вручил ему работник телеграфа.

Прочитав её, Полозов улыбнулся, после чего, ничего не говоря, торопливо вышел из помещения, смяв полоску бумаги. Лишь только взвесь сожжённой бумаги закружилась в воздухе, после чего бесследно растаяла невесомым пеплом, вызвав настороженный взгляд пары посетителей, один из которых что-то пробормотал, торопливо осенив себя крестом.

До прибытия столичного экспресса, пущенного по отдельной линии, минуя общие пассажирские, оставалось чуть меньше семи часов, за которые ему предстояло сделать несколько простых, но крайне важных вещей.

— Иван Петрович, — обратился он к своему временно приставленному адьютанту. — А просветите меня, будьте добры, какая из гостиниц в Светлореченске самая достойная?

— Так это всем известно, — подкрутил ус вахмистр. — Гостиница «Императорская». Вот только вы на нумера на первом этаже не соглашайтесь, ваша светлость. Клопы сожрут. Они поэтому самые дешёвые. Лучше просите второй, а то и третий. Там хоть и дороже, но оно того стоит.

— «Императорская» значит, — поморщился Полозов. — Спасибо. Буду знать.

— Рад стараться, — снова гаркнул Иван Петрович, заставив Полозова скрипнуть зубами.

«Если меня не добьёт бардак, творящийся в этом городе, то точно доконают крики адьютанта, — мрачно подумалось князю. — А если и это не сработает, достаточно будет снова поприсутствовать на допросе Сазонова».

Название гостиницы Захара Андреевича не прельстило. Он давно привык не обращать внимание на названия, которые практически никогда не соответствовали действительности. Поинтересовавшись у вахмистра, он собирался туда съездить лично, но сейчас резко передумал.

Да, можно было перепоручить тому же адьютанту, но князь почему-то был уверен, что если бы существовал хоть малейший шанс выбрать самый дорогой и самый паршивый номер, вахмистр бы с блеском справился с этой задачей.

Нет, своего давнего друга он будет размещать сам. Просить Державиных решить этот вопрос было совершенно недопустимо. Да, они не откажут, но Суворов — его гость, а не Державиных.

— Давайте так тогда поступим, Иван Петрович, — задумался князь. — Вы сейчас забираете транспорт и едете в Корпус. И вашей единственной задачей будет присмотреть за задержанным. Пока я не вернусь, вы с него глаз не спускаете.

— Не извольте беспокоиться, ваша светлость. Когда мы уезжали, я то же самое сказал дежурному. Чтобы до моего приезда всё было как полагается, — усмехнулся адьютант. — Не первый день служим, ваша светлость.

Полозову оставалось только кивнуть, признавая, что вахмистр всё-таки иногда придуривается, но вот по-настоящему важные дела, он старается не прошляпить.

«Но своенравный, — сделал заключение князь. — Инициативный, но своенравный. Сам себе на уме».

— Сам себе на уме, — застыл на мгновение Полозов. — Сам себе на уме, — ему в голову пришла внезапная догадка. — Вахмистр! Забудьте всё то, что я вам только что сказал. Лучше скажите мне вот что. В поместье у Филиновых, когда мы девчонку ту вытащили… Кто тот ефрейтор, который оставался с ней в тот момент?

— Ваша светлость, — замялся тот. — Такое же с каждым может. Видно же было сразу, что девка ушлая. Такая бы и меня и вас обвела вокруг пальца. Не наказывайте.

— Иван Петрович, — процедил князь. — Давайте с вами договоримся так: когда я буду нуждаться в ваших советах, я обязательно вас уведомлю. А пока я спрашиваю вас имя того, кто оставался с девушкой. Домашний адрес, имя, фамилия и всё-всё-всё.

— Виноват, ваша светлость, — покраснел вахмистр. — Это Гришка Парфёнов. Племяш мой. Говорю же, хороший пацан. Ежели вы думаете, что он с нею в сговоре, так сразу вам скажу — не мог он.

— Вахмистр, — скрипнул зубами Полозов. — Я, конечно, прошу прощения, но не могли бы вы сейчас заткнуться?

— Так точно, — отвёл глаза тот.

— И ещё, — глаза Полозова сейчас метали молнии. — Ещё раз учую от вас на службе вот этот сивушный запах — пеняйте на себя. Не потерплю!

— Да какой запах, ваше сиятельство? — раскрыл глаза Иван Петрович. — Это что ж получается, что мне и квасу доброго нельзя выпить на службе?

— От вас разит, будто вы этого своего квасу выпили пол-бочки, — тон Полозова заледенел. — Отныне на службе ни квасу вашего ядрёного, ни кефира, ни ряженки! Вам понятно, вахмистр?

— Так точно! — Поддьячный покраснел ещё больше.

Отвернувшись, он даже старался дышать не на князя, видимо не понимая, что в закрытом салоне паро-кэба это не имеет никакого успеха.

Несколько минут ехали молча, пока адьютант не нарушил размышления князя.

— Ваше сиятельство, можно вопрос?

— Говори.

— Мне интересно просто, — тихо пробормотал он. — А ряженку-то… почему нельзя?

Полозову оставалось только вздохнуть.

Ефрейтор Парфёнов наверняка опешил, когда, открыв дверь, в которую кто-то настойчиво стучал, помимо вахмистра Поддьячного, он обнаружил цельного князя.

— В-в-в-аша светлость? — растерялся ефрейтор. — Добрый вечер.

— Мы можем войти? — шагнул в коридор Полозов не дожидаясь разрешения.

— Да, конечно, — посторонился парень, бросив опасливый взгляд на хмурого дядьку.

— Скажи, а ты хорошо помнишь ту девушку, которую в поместье Филинова ты был приставлен охранять? Можешь её описать?

— Девушку? — окончательно растерялся тот. — Да, конечно же помню.

— Да у него память знаете какая, это ж не… — начал было вахмистр, но когда князь ожёг его гневным взглядом, не предвещающим ничего хорошего, он резко замолк, понимая, что перегнул. — Прощения просим…

— Опиши мне её, — потребовал князь.

— Невысокая, довольно симпатичная, хоть и полноватая. Рыжий длинный волос…

— Стоп, — внезапно перебил его князь. — Повтори еще раз. Медленно.

— Ну я же говорю: высокая, симпатичная, черноволосая, глаза зеленющие, — окончательно растерялся Парфёнов. — У неё еще нос был длинный.

— Ты что несёшь, Гриша? — ахнул вахмистр. — Ты же только что сказал, что она была полноватой. Какой нос?

— Да, — с готовностью подтвердил ефрейтор. — Полноватая, волос каштановый, подбородок квадратный. Помните, как у тётушки вашей?

— Не знаю, как орден, но премию ты точно получишь, — выслушав этот поток слов, рассмеялся князь, хлопнув ничего не понимающего ефрейтора по плечу. — Благодарю за службу!

Проигнорировав такого же растерянного от его причуд вахмистра, Полозов зашагал к выходу. На лице его была торжествующая улыбка, поскольку даже если приезд графа Суворова ничем не поможет, у него была ещё одна зацепка.

Даже не зацепка, а огромный такой крючок, которым можно запросто выловить здоровенного сома.

— Или мурену, — усмехнулся Полозов, распахивая дверь паро-кэба. — Вахмистр, вы остаётесь? У нас сегодня много дел.