Полозов. Мертвый сезон. Том 2

Глава 11

Алиса с детства была тихим послушным ребёнком.

Своих родителей она не помнила, а всё детство она жила со своей тётей, в Краевске. На вопросы о родителях, тетя (довольно строгая женщина) всегда поджимала губы и отмалчивалась.

Было видно, что ей эта тема не очень приятна. Ситуацию не спасали даже слёзы ребёнка, который в тот момент искренне считал, что тётя намеренно не говорит ей ничего, а её родители самые лучшие на свете.

Только в шесть лет она первый раз увидела своего отца.

В первый и в последний.

Она до сих пор помнит запах его пропахшей потом и пылью куртки, его грубые мозолистые руки и то, как он бережно прижимал её к себе. Будто хрупкий цветок, который боялся помять или, не дай Бог, сломать.

Она не запомнила его сбивчивые объяснения и заверения в том, что всё будет хорошо. В этот момент Алиса находилась будто в тумане, не понимая, как ей реагировать. Мысль, что это её отец, её настоящий живой отец, которого она была лишена, никак не могла уложиться в её детской головке.

Потом были разговоры на повышенных тонах в комнате, в которую Алису не пустили. Она только слышала, как тётя высказывала её отцу, о том, что он безответственный. Что с его образом жизни ему нельзя было заводить семью.

А потом её тётя поругалась с отцом, выгнав его в ночь, несмотря на мольбы девочки.

Алиса не разговаривала с ней несколько недель после этого, полностью закрывшись от внешнего мира. Именно тогда девочка первый раз поняла, что может приказывать другим людям. Не всем, но многим. Но осознать это помог случай.

Первый раз это получилось на рынке, когда они с тётей пошли за продуктами. Девочку никогда не оставляли одну. Всегда рядом находилась тётя.

Её никогда не отпускали играть с другими детьми, отчего она сильно обижалась и подолгу плакала. Ей всегда казалось, что тётя хочет побольнее уколоть её, назло запрещая ей всё, что только можно, и что доступно другим детям.

Девушка помнила этот первый раз, когда держась за тётину руку, она нечаянно наступила кому-то на ногу, засмотревшись на прилавок, на котором были выложены красивые разноцветные платки.

— Мерзавка, — она почувствовала, как её плечо сжала чья-то рука, а потом как следует встряхнула. — Ты совсем не смотришь, куда прёшь? — прошипела полноватая женщина со злыми глазами. — А ты почему не следишь за своей паршивкой⁉ — накинулась незнакомка на тётю, которая растерялась от такого напора, лишь испуганно переводя взгляд то на тётку то на Алису. — Да вы у меня…

— Заткнись, — внезапно вырвалось тихое у девочки. Потом случилось то, что заставило её тётю побледнеть. — Извинись немедленно.

Слушая монотонные извинения, которые начала говорить эта дама, словно одурманенная, тётя почему-то начала мелко дрожать. Алиса почувствовала, как ладони тёти покрылись липким потом.

— Алиса, — прошептала она. — Прекрати это немедленно.

Девочка поняла, что её тётю эта странная чужая тётка пугает, поэтому она снова произнесла:

— Замолчи! Убирайся отсюда, и чтобы больше я тебя никогда не видела, — зачем-то повторила она фразу, которую её тётя тогда в запале выкрикнула её отцу. Девочке она показалась уместной в данной ситуации. — Ты скоро сдохнешь, и тебя никто никогда больше не вспомнит, — добавила она. — Даже дочь!

Последние слова девочка договаривала на ходу, поскольку тётя будто обезумела. Схватив её за руку, она потащила девочку прочь с рынка, почему-то сильно торопясь.

Алиса помнила, что она не успевала перебирать маленькими ножками, постоянно плача и умоляя идти помедленнее. Она не понимала причин такой грубости. И то, что девочка упала и разодрала себе все колени, не остановило её тётю тогда.

А потом был переезд.

Светлореченск, Бирск, Загорное, снова Краевск, опять Светлореченск.

Девушка устала менять имена, слушая тётю и терпеливо повторяя, что её теперь зовут Анна, Светлана, Ирина, Марфа…

Новых имён было много, как и мест жительства… как и незнакомых людей вокруг.

Лишь когда девочка подросла настолько, чтобы что-то начать понимать, она в полной мере оценила, что для неё делала тётя, пока была жива.

Алиса помнила, как люди из администрации города организовывали быстрые и скромные похороны тёти, помнит корявую табличку, с кривыми буквами «Юсупова Надежда Григорьевна», помнит, как она пряталась во дворе, когда за ней пришли, чтобы куда-то зачем-то отправить, как сироту.

Вот только она больше не хотела никуда оправляться. Именно поэтому её не нашли.

Отныне свою судьбу Алиса хотела решать сама.

Того, чего больше всего опасался Петя, не случилось.

И хоть ниточка от учинённого здесь безобразия господами «залётными» и тянулась в соседний город Краевск, заканчивалась она в совершенно нескромном особняке заместителя начальника тамошнего полицейского управления, который решил под шумок прикарманить себе «Орхидею».

Самое интересное, что Свиблов прекрасно понимал, что рано или поздно у него заведение отберут. Кто-то, чьи возможности и амбиции будут превосходить его собственные на порядок. Вот только пока это случится, на этом заведении можно было неплохо заработать, а то и, пользуясь правом собственности, продать часть материальных активов.

Проще говоря, он собирался сначала как следует растрепать этот кусок пирога, заработать на нём, выдоив до капли всё, что только удастся выдоить, а потом без боя сдать первому, кто за этим придёт.

Не самый плохой план, вот только шедший вразрез с тем, что хотел получить от этого заведения сам Пётр.

Нейтрализация парочки визитёров тоже прошла не без эксцессов, но в целом — терпимо. Против Полозова у них не было ни единого шанса. Именно так казалось парню.

И если первый, который так нехорошо обошёлся с Афанасием, ещё мог оказать хоть какое-то сопротивление, ввиду обладания магическими способностями, то вот нотариус был абсолютным нулём, способным лишь перебирать свои поддельные бумажки и быть подпевалой первого.

Когда Полозов, дождавшись ухода управляющего, активировал защитный полог, предназначенный для того, чтобы не выпустить из этого кабинета ни единого звука, первый нежданный гость что-то почувствовал.

Пётр видел, как сырая сила начала завихряться вокруг нижней части туловища мужчины. Вот только сделать он ничего не успел, поскольку Полозов тоже мог отлично перемещаться на короткие расстояние, чтобы со стороны это было похоже на мифическую телепортацию.

Подав достаточное количество силы в энергетические линии рук, Петя, не сдерживаясь, шарахнул раскрытой ладонью в грудь мужчины. Разумеется, во время этого с него слетел наложенный отвод, но он больше и не требовался.

Ход Полозова был сделан.

Если бы дело происходило с неодарённым, таким ударом можно было проломать грудную клетку. Вот только мужчина был магом.

По прикидкам Полозова, визитёр приблизился к средней ступени, или вот-вот был готов шагнуть на неё. Такие противники уже давно были парню на один зуб.

Обладая достаточной ёмкостью энергетического каркаса, они проигрывали Пете в одном важном параметре.

В скорости создания конструктов.

Секундной заминки первого Петру вполне хватило для того, чтобы спустить с поводка три под завязку напитанных сырой силой конструкта.

Первый — та самая каменная шрапнель, которая благодаря массированному воздействию на выставленную защиту банально её продавила, а окончательным воздействием даже нанесла какой-то урон.

Вторым конструктом Пётр отпустил воздушный таран, который вбил тушку противника в многострадальную стену, окончательно раскрошив книжную полку и полностью дезориентировав жертву.

Третим конструктом стал давно проверенный паралич.

— Простите, я не успел представиться, — хищно улыбнулся Полозов нотариусу, небрежно встряхнув кистями. — Моё имя Пепел. Может слышали?

Совершенно обалдевший взгляд нотариуса Петя не понял, как и то, слышал он это прозвище или нет. Но это уже было неважно. Повторный конструкт паралича успокоил и его, который кулем грохнулся на пол, неестественно подвернув ногу, и от бессилия мог только яростно вращать глазами.

— А вот теперь мы с вами, господа поговорим, — проворчал Петя, снимая защитный полог. Заметив шевеление первого, Петя влепил повторный паралич прежде, чем осознал, что делает. — Нервы ни к чёрту, — вздохнул он, направляясь к двери.

— Алиса, зайди, пожалуйста, — он высунул голову в дверь, наблюдая позеленевшее лицо Афанасия. — Всё в порядке, — кивнул ему Полозов.

Когда управляющий сказал про паро-кэб, Пете пришлось признать, что этот момент он как-то упустил из виду, в очередной раз отметив для себя смекалку управляющего и его умение сохранять хладнокровие даже в подобных ситуациях.

Закрыв дверь за Алисой, Петя развернулся к «гостям».

— Я понимаю, что тебе это неприятно, но я очень прошу — сделай, пожалуйста, над собой усилие, — мягко произнёс парень. — Эти люди не самые добрые в этом городе.

— Хорошо, — спокойно ответила девушка, переведя взгляд на бандитов.

Когда они разговаривали там, в доме, куда парень привёз девушку после той ночи, она призналась ему, что её дар, таковым не всегда является. Больше это было похоже на кару.

Залезая в голову к человеку, она могла ощущать совершенно разные эмоции, от лёгкости и грусти, до отвращения. Всё зависело не только от её настроения, но и от того, каким был человек, который подвергался воздействию её дара.

Не всегда это было приятно.

От некоторых девушку просто дико и безудержно рвало, от некоторых — просто укладывало в койку с приступом мигрени, а от иных и вовсе хотелось плакать.

Как она призналась ему, это было хуже, чем совать голову в незнакомую комнату, совершенно не представляя, ударят ли тебя сейчас по голове или выплеснут сверху полнёхонький ушат дерьма.

— Встать, — холодно произнесла Алиса, обращаясь к нотариусу, который затравленным взглядом смотрел снизу не в силах пошевелиться.

Но вот когда он вздрогнул и начал неуверенно подниматься, Петя только рот от удивления раскрыл. Это было невероятно, поскольку этот тип совершенно не обращал внимания на то, что только что лежал кулем, подчинённый конструктом паралича. Также он проигнорировал свою ногу, которая была сломана в колене.

Почему же простой приказ девушки заставил его забыть, что он парализован? Серьёзно задумавшись над этим, Петя незаметно пропустил два первых вопроса, с которых и начался допрос.

Вторая жертва была вынуждена лежать молча, лишь злобно глядя на нотариуса, который сейчас безжизненным тоном с прикрытыми глазами рассказывал всю свою подноготную, сдавал заказчика, собственного напарника и каялся в их общих грехах, нетвёрдо стоя на почти двух ногах.

По мере услышанного, жалость к этим двум пропала бесследно.

Если верить этому типу, а Петя сомневался, что под полным подчинением можно как-то соврать, то на них негде было клейма ставить, как и на их хозяине, который пользуясь своим служебным положением, давно подмял под себя всю верхушку полицейского управления соседнего города, практически взяв некоторые нити управления в свои жадные липкие руки.

Не было смысла перечислять всё то, в чём признавался бывший государственный служащий, а ныне — частный нотариус Жилов Алексей Петрович. Жалости они не заслуживали, но и заниматься беспределом Пётр не хотел. Не в его компетенции было решать, достоин человек жить или нет.

Он не судья, и примерять на себя эту обременительную роль не собирался. Но, думая, как поступить, он совершенно упустил из виду второго визитёра, который до этого момента лежал молча, никак о себе не напоминая.

Слушая исповедь Жилова, Петя допустил огромную ошибку — он снова расслабился, посчитав, что ситуация находится под его контролем.

Когда в его грудь влетел конструкт с аспектом льда, пробив грудь огромной сосулькой насквозь, он только удивлённо перевёл взгляд на поднимающегося первого, со злобной ухмылкой глядящего на результат своей неожиданной атаки.

Сознание Полозова в момент обрело чёткость. Он понял, что следующим движением противника будет рывок в сторону Алисы, что первый и сделал.

Его рука сжалась на её горле, заставив засипеть и потерять контроль над нотариусом.

Петя же в этот момент пытался сконцентрироваться над тем, чтобы обратиться к родовому дару, который, как назло, никак не хотел откликаться, позволяя полозовской крови безнаказанно вытекать из груди, пачкая и костюм и ковёр на полу.

— Ну что, сука, — прохрипел тип, сжимая горло ещё сильнее, заставив Алису засучить ногами. — Ты у нас «мозгоправка» оказывается? — криво ухмыльнулся он. — Отличный подарок, просто отличный.

Видя, как закатываются глаза девушки, Полозова накрыла волна ярости, полностью затопившая его разум. Начинаясь где-то в голове она волнами проходила по всему телу, а когда касалась сквозной раны на груди, просто растворялась, не распространяясь дальше.

Будто проблема была в той самой сосульке, которая сейчас тая, смешивалась с его кровью. Будто в ней была проблема, которая не позволяла использовать родовые способности.

Угасающее сознание выхватило движение, которого не должно было быть в общей картине этой комнаты. Рваные движения, принадлежавшие нотариусу, которого его подельник совершенно выпустил из виду.

Шатаясь, будто пьяный, Жилов дотянулся до вечного пера, которое продолжало валяться там, где его бросил Афанасий. Сделав несколько шагов в сторону Алисы, нотариус внезапно всадил его заученным движением в затылок своего напарника, словно профессиональный убийца.

Он попал с первого раза, поскольку ноги первого тут же подломились. Грохот упавшего тела совпал с судорожным вздохом Алисы, которую сейчас немилосердно трясло. Дыша, словно в последний раз, она сделала инстинктивное движение ногами, пытаясь отодвинуться от оскаленной рожи мертвеца.

Это было последнее, что увидел Полозов, прежде, чем рассыпаться невесомым облаком пепла.

Бесконечно долго в этот раз.

Словно это происходило вечность.

Именно столько понадобилось Полозову, чтобы заново воссоздать энергетический каркас. Вот только сейчас это далось ему настолько с натугой, что не раз и не два он думал, что у него ничего не выйдет. Слишком много сил было потрачено на каждую силовую нить.

Петя не знал, сколько именно времени он отсутствовал в комнате, находясь в миллиарде разных мест и пытаясь удержать свою личность от окончательного распада.

Когда он возник посреди кабинета, то обнаружил, что Алиса лежит там, где она находилась. Взгляд на её грудь дал понять, что девушка дышит, что заставило парня тоже облегчённо вздохнуть.

— Ты в порядке? — Полозов сам не узнал свой голос.

Сиплый, безжизненный.

— Знаешь, Полозов, — тихо отозвалась Алиса. — С этого момента я триста раз подумаю, прежде, чем ввязываться в очередную твою авантюру, понял?

— Ну всё же нормально? — вырвался у него нервный смешок. Он-то понимал, что ни черта это не нормально. Это всё случайность.

Он также понимал, что когда-то его удача может закончится. Закончится внезапно, будто её и не было никогда. Но пока Судьба ему благоволила, давая возможность начать тщательней просчитывать свои действия.

— Нормально, — тряхнула чёлкой Алиса, принимая сидячее положение. — Вот только ты мне снова должен, Петя. Я на подобное не подписывалась.

— Принято, — кивнул Полозов, глядя на застывшего статуей нотариуса. — С этим что?

— А что хочешь, — безразлично фыркнула Алиса. — Ты просто не знаешь, что это за мразь. Хочешь, он сейчас откусит себе язык и захлебнётся своей кровью?

— Не нужно, — задумался Полозов, которому в голову пришла совершенно иная мысль. — Сегодня у него будет другой рацион.

Осторожный стук в дверь заставил парня поморщиться. Голова немилосердно болела.

— Паро-кэб уже подан? — Петя постарался, чтобы это прозвучало невозмутимо, но по ошарашенному лицу Афанасия понял — вышло слабо.

— Д-да, — растерянно кивнул управляющий. — Может вам нужен целитель?

— Нет, — задумался Пётр. — Не нужен. Слушай, а где сейчас можно купить корзину орхидей?

— Что, простите? — опешил Афанасий. — Орхидей?

— Именно, — кивнул парень, не обращая внимания на истерический смешок девушки, до которой начало доходить, что задумал парень. — Красивых, сочных и вкусных. Нам нужно друга поздравить.