Последний бой

Глава 24

— Благодарю вас, господин фельдмаршал, — тихо произнесла в ответ королева, прямо-таки с мольбой в глазах глядя на Гудериана. Хайнц подбадривающе улыбнулся женщине, и посмотрел на хорватского короля — итальянец принял имя Томислава II, но к подданным отнюдь не собирался выезжать — в Загребе всем управляли усташи Павелича.

— Как ваша нога, герцог? Перевязку, смотрю, сделали.

— Мякоть пробили, ваш врач перевязал, укол сделал. И русских солдат тоже — надо отдать им должное.

— В чем их заслуга, ваше величество? В том, что выполняли свой долг?

Гудериан с интересом посмотрел на русских — парашютист баюкал перевязанную руку, на бинте расплывалось красное пятно. Танкист только морщился — досталось ему серьезно, нога покалечено, ранение в плечо, лицо в порезах — кровь на нем запеклась. А глаза настолько выразительные, что Гудериан все понял без слов — сам долго воевал, к тому же сейчас на нем танкистская униформа — настоял все-таки, чтобы генералы панцерваффе не носили армейское обмундирование с характерными вышитыми красными петлицами. Фюрер пошел навстречу его пожеланиям, оставил «черепа», на которые раньше не имели право, но только на правую сторону воротника. На левом вороте обязал носить генеральскую вышивную петлицу, для фельдмаршала тройную, а не двойную — вот такой симбиоз получился.

— Что больно, товарищ? Терпи, к утру в свой госпиталь попадешь. Сейчас легче будет, — фельдмаршал присел на корточки, и щелкнул пальцами. Ему тут же протянули флягу — он отвинтил крышку и отдал сержанту — тот с трудом двинул рукою, но хватанул цепко.

— Пей, там коньяк — легче станет. Или воды дать?

— Пусть ее лошади пьют, движки водой не заливают. Спасибо…

У русского нашлись силы не только пошутить, но и приложится к фляге. Серьезно приложится, пил долго, на четверть, а то и треть содержимого — у Гудериана от удивления выгнулась бровь. Перехватил флягу из бессильно упавшей руки, танкист «вырубился» прямо на глазах, сомлел.

— На, пей, сержант! Но один глоток, не больше! Тебе к своим сейчас идти, сможешь дойти?

— Тогда не нужно, господин фельдмаршал, «запашок» будет. А к своим обязательно дойду, только что сказать?

— Ты королевскую семью спасал по приказу маршала Кулика, ведь так? Считай, что приказ выполнил — все здесь будут ждать помощи. С тобой румынский подполковник пойдет — вдвоем вы доберетесь без проблем. Так что собирайтесь, вижу, что вы понимаете русский язык, — фельдмаршал посмотрел на королевского гвардейца, тот просто кивнул в ответ.

— Он мне помог в подвал забраться, телом своим прикрывал и пулю получил, что мне предназначалась. И своего раненного товарища потом занес, и сознание потерял, только сейчас в себя пришел.

Теперь заговорил герцог, которому супруга что-то прошептала на ухо. Но судя по всему, итальянец кое-как понимал славянскую речь, и смог перевести для себя разговор на русском языке.

— Это заслуживает награды, вам лучше, герцог, об этом сказать маршалу Кулику. Я могу наградить Железным крестом, но эта не та для него награда. Зато могу дать вот это, — Гудериан повернулся и сделал пальцем «крюк», постучав по погону. Адъютант все понял, и достал из полевой сумки серебряный витой погон, с характерной эмблемой — двумя жезлами фельдмаршала, крест-накрест положенными.

— Отнеси погон Верховному главнокомандующему, отдай лично в руки и скажи ему от меня — потерял погон, нашел погон. Он поймет. Ты уже ведь понял, сержант, кто с тобой сейчас говорит?

— Так точно, генерал-фельдмаршал Гейнц Гудериан. Кто вас возьмет в плен, звание «героя» получит сразу.

— Дерзок, ой, как дерзок — ладно, будем считать это мечтой.

Гудериан покачал головой — такие солдаты, и неважно в какой армии они служат, всегда являлись ее опорой. Напутствовал с ухмылкой:

— Вот и иди за «звездой», только осторожно, тут везде стреляют. И вам с ним нужно идти подполковник. Могут встретиться румынские солдаты — вас могут знать в лицо. Подвал мы прикроем камнями, разберут завал и откроют. Внутрь гранату закинуть невозможно, пожара нет. Но чтобы к утру королевская чета была в безопасности. Идите, вам вернут оружие и проводят. Старайтесь пройти закоулками, где нет стрельбы — поторопитесь!

Офицер и сержант, принадлежавшие к двум разным армиям, вытянулись перед ним, русский уже спрятал погон во внутренний карман, и тут же отправились за дверь, сопровождаемые адъютантом. Гудериан повернулся к королевской чете, негромко заговорил.

— Сюда сейчас принесут брезент и одеяла, отгородят закуток для нужных дел, ведра поставят. Какие-никакие удобства я вам прикажу сделать, а там помощь подойдет. Термос принесут, чай и кофе, перекусить — мы сами на походе, только сухпаек с консервами имеется. Ничего, перетерпеть неудобства сможете, тут никаких сложностей. Но у меня к вам просьба — передайте мое послание маршалу Кулику, вот оно. Хотел другим путем, но с вами будет еще лучше — вы знаете русский язык, ваше высочество. Ведь если мне не изменяет память, то в сорок первом, и в сорок втором годах вы были с миссией Красного Креста в России, и Сталин дал разрешение.

— Муссолини потом запретил поездки, — тихо ответила принцесса Ирен, или Ирина, если именовать на восточный манер.

— Вот и выступите посредником — я должен встретиться с русским правителем. Именно правителем, а маршал Кулик таким является как Верховный главнокомандующий и председатель Государственного Комитета обороны, — разговор шел на русском языке, Гудериан на нем сносно общался, понимая даже ругань — житейский опыт еще со времен прошлой мировой войны. И принцесса тоже — недаром несколько раз ездила с миссией в Москву. Вообще, в греческой королевской семье, крепко связанной узами многочисленных браков с Российским Императорским Домом, русский язык был таким же обязательным как немецкий и английским.

— Скажите маршалу одно — «я готов немедленно выполнить то, что было 20 июля, только успешно». А вот детали только при встрече. Есть одна усадьба в пригороде — там и состоится встреча, и вы будете между нами посредником, ваше высочество, как и ваша сестра — это ее дом. Я приказал его не занимать, там королевские солдаты. Приеду туда завтра, в два часа ночи — мне обеспечат «коридор», на который даст согласие румынский генерал — его войска там занимают позиции. Но обращения королевы Елены к нему будет достаточно. Теперь понимаете, почему я обращаюсь к посредничеству вашего высочества и ее величества, вашей венценосной сестры.

— Да, ваше высокопревосходительство, — негромко произнесла женщина, с заблестевшими глазами. И спросила:

— Вы хотите начать тайные переговоры с маршалом?

— Именно так, — Гудериану не хотелось раскрывать правду, есть вещи, о которых другим лучше не знать. К тому же неясно, как Кулик отреагирует на такое предложение, ведь может заподозрить, что ему там подготовят западню. Впрочем и в его положении ситуация точно такая же…

Знаки различия принятые только в вермахте. В люфтваффе, кригсмарине и СС общими с ними были исключительно одни погоны, хотя звания в авиации и ведомстве Гиммлера обозначались на петлицах, а на флоте на рукавах в виде набора галунов…