Последний бой

Глава 46

— Когда у вас будет «бомба», Хайнц? И сколько вы их сможете сделать? Да и когда мы сможем направить своих ученых к вам для изучения действующего реактора и всех проводимых работ?

— Реакторов три, два в баварских Альпах и один в венгерских Карпатах. Мы время зря не теряли, программа с сорок второго года имеет приоритетное обеспечение и находится у рейхсминистра Шпеера на особом контроле, даже графит чистейший. Курчатов с товарищами может приехать в любое время, для нас очень важно, чтобы они не проболтались о том, что увидят, и не дали бы конкретной привязки к местности, иначе неизбежно последует налет «летающих крепостей», который снесет все вокруг.

— Не беспокойся, будут немы как рыбы, отправим с ними «компетентных товарищей» — вся группа будет на «самоизоляции», сколько нужно, пока «батоны» не будут готовы к применению.

— К февралю следующего года будут готовы к «употреблению» два первых «спецбоеприпаса» — действенные работы мы начали значительно раньше американцев, да и здесь много чего есть, — Гудериан выразительно постучал пальцем по лбу. — Хотя убеждать долго Шпеера не пришлось — он сразу поверил в мощь атомного оружия, все же архитектор, и многое понимает в технологиях. Средствами доставки «подарков» для «туманного Альбиона» являются ракеты ФАУ-3, это отнюдь не многокамерная пушка, к такому идиотизму не прибегали. Улучшенный вариант Р-2, так что Королеву и другим его коллегам тоже стоит приехать на наши полигоны — мы отработали программу на ФАУ-2, и провели успешные испытания. Боевые ракеты изначально крупнее, и созданы они исключительно под спецбоеприпас. Дальность полета баллистической ОТР удвоена — с трехсот сорока у «двойки», до семисот километров у «тройки», почти на тонну возрос вес боевой части. Вся территория Англии окажется под ударом, любой порт, любой город — при необходимости это будет уже отнюдь не тот «непотопляемый авианосец», а непригодная для жизни выжженная радиоактивная пустыня.

В глазах Гудериана полыхнула такая лютая ненависть, что теперь Григорий Иванович не сомневался, что перед ним сидит именно «некромант». А он даже задумываться не будет, и отдаст приказ о применении ядерного оружия, если сочтет, что время настало. Это и пугало — живой мертвец.

— В ноябре взорвем «испытательный» заряд, есть в Ливии одно местечко, там все готовится к акции. При необходимости используем одну горную долину в Трансильвании — там тоже создан полигон. Двенадцать килотонн немного, к тому же подрыв там будет шахтный, так что заразы вырвется немного. Стартовые площадки для атаки во французских Арденнах — если рванет там, «лягушатников» не жалко, не немцы.

Вот теперь у маршала не осталось сомнений, что Гудериан в этом разговоре стал реципиентом, как и в минуту покушения на Гитлера, о которой рейхсмаршал доверительно рассказал.

— К следующей осени будет пять боеголовок, четыре из которых поразят Англию, а одна станет головной частью специальной торпеды типа Т-15, только меньших размеров, и с атомной боеголовкой вместо термоядерной, понятное дело. Субмарина ХХI серии уже достраивается со всеми «новшествами» в измененном варианте. Дальность хода торпеды, как меня заверили, будет в шестьдесят миль — любому порту на восточном побережье США мало не покажется. С бомбардировщиком «америка-бомбер» не стали озадачиваться, собьют на хрен еще на подлете. Реактивная авиация еще крайне несовершенна — сейчас даже полдороги через Атлантику не сделает. Да и ракеты для ПЛАРБ так просто не создать, как и сами лодки, хотя работы идут круглосуточно. Ведь если имеешь фору во времени, то ей надо сразу воспользоваться. Тут все диктуется жестокой целесообразностью — теперь мы точно знаем, что «Манхэттенский проект» ведется на полную мощь, мы вышли на прямой контакт с одним из ученых. Убедили принять сотрудничество…

Гудериан не договорил, глаза стали пустыми, он так и сидел несколько минут, словно находился в прострации, погрузившись в себя. Кулик все понял правильно, курил папиросу, пока рейхсмаршал приходил в себя. Затем Гудериан тяжело произнес, постучав пальцем по лбу:

— Это не я, это он — непримиримая ненависть, иной раз как прорвется, то меня самого накрывает целиком, как волной. Не хотелось бы прибегать к этому чудовищному оружию, но американцы ведь не оставят нам выбора? Ведь так, Григорий — сбросят бомбу по Берлину⁈

— Насчет Берлина не знаю, вряд ли — понимают, что война пойдет жестокая. А вот крупному приморскому городу достанется, а раз по Гамбургу их стратегическая авиация прошлась, то выбирайте любой другой объект, отвечающий соответствующим параметрам. У нас, думаю, таким может стать Ленинград, до него полет в один конец можно произвести. Ты ведь прекрасно сам знаешь, какой план воздушного нападения на СССР с применением сотен бомб у них был, и цели сплошь города. А так все ясно — «толстяк» по вам, «малыш» по японцам, или наоборот, не так важно.

— Не важно, — голос Гудериана стал «мертвым», — хоть сову об пенек, хоть пнем по сове, все равно подыхать. Нас попробуют напугать, без этого никак — на безоговорочную капитуляцию мы не пойдем, легче долбануть по врагу так, чтобы он с тобой вместе подох — так самому умирать не страшно. Но вначале нужно предупредить, даже пусть их офицеры увидят ядерный взрыв собственными глазами. Напугать, может быть, и не напугаем, но призадуматься заставим — они ведь не самоубийцы. Хотя нет — обмен ядерными ударами все же состоится, мир увидит «грибочки».

— С чего ты решил? Может быть, президент Рузвельт прислушается к моим словам. Донесения от своих «очевидцев» тоже получит, с кинопленкой. Может отказаться от замысла, понимая, что будет ответный удар.

— Тогда он труп — отравят. В «проект» вбухали огромные деньги, на войну ушли миллиарды, а в итоге шиш без масла? Не смеши — расходы огромные, их нужно оправдывать, иначе вопросы у тех, кто все это спонсировал, последуют. Когда их людские жизни беспокоили? А вот развалины Нью-Йорка в чувство приведут — осознают, что за океаном не отсидеться, Англия будет выбита, а в «Старом Свете» им не зацепится за плацдарм, не дадим. Только если из Китая по вашу душу не прилетят — до Москвы не дотянутся, а вот до Урала запросто.

— Тогда все — мы просто сметем гоминьдан, и будем воевать до упора. Ты прав, с японцами мир заключим, раз они его просят. Переговоры маршал Жуков начнет — самураи гордые, так что нам моральный реванш тут брать надо. Потом делегацию примем — продолжать войну нет нужды, впрочем, в Маньчжурии тоже негласное перемирие, и американцы на аэродромах бездействуют — то бомб нет, то бензин не привезли, или топливо непригодное. Сам знаешь, всякое бывает — но янки все уже поняли.

— А что тут не понять то, если мы о перемирии объявили, и в Бухаресте переговоры ведем — тут их агентуры хватает. Уже в эфире идут передачи, что Россия снова предает союзников, что несут на себя главную тяжесть войны, заключая сепаратный мир с Германией, как случилось в восемнадцатом году в Брест-Литовске. И за это будет сурово наказана…

В годы уже почти забытого «застоя» между ГДР и СССР ходили «поезда дружбы», а комсомольцам торжественно вручали вот такие медали. Даже песни были на эту тему в исполнении известного вокально-инструментального ансамбля…