Последний бой

Глава 45

— Выбор сделан, Хайнц — мы должны позаботиться о будущем не только наших народов, но и мира. Эта мировая война не станет последним — глобальные противоречия между трудом и капиталом никогда не может быть сглажено, даже мелкий лавочник постарается выжать все, что можно со своих работников, если не поставить оного в правовое поле и не ограничить хищнический аппетит. Но тут нельзя все сделать по желанию, должно пройти много времени, пока сами люди не «переформатируются», и перестанут жить по формуле — «человек человеку волк». Так что социализм дело отдаленного будущего, мы лишь в начале его построения, и не хотелось бы наломать дров, уж больно и так много чего наворочено, и настолько страшного, что как вспомнишь, так вздрогнешь, и спать долго не будешь.

Григорий Иванович посмотрел на Гудериана — немецкая делегация вовремя прилетела в Бухарест, действительно «орднунг», с соблюдением всех предварительных договоренностей. И даже больше — вермахт начал отходить на довоенные границы, постепенно, при этом стараясь восстановить разрушенные дороги и мосты, наскоро прибираясь за собой. Никаких эксцессов не происходило, группы военных представителей заранее выезжали на места. Вместе с тем массово уходили коллаборационисты — по негласной договоренности самых «упертых» из них осудят сами немцы, и повесят виновных в казнях мирного населения. Всех остальных онемечат сразу — латышей, эстонцев, литовцев и прочих, поголовно заменив фамилии. Кто не захочет становиться «немцем», будет выдан советским властям, для последующего путешествия за казенный счет в Сибирь, где морозы стоят суровые, а просторы бескрайние. Все предельно прагматично — Германия получит не просто дармовую рабочую силу, но и лояльных солдат, которые будут воевать с англосаксами до посинения — семьи пребывают в заложниках в рейхе. Очень хотелось мстить за все содеянное, но приходилось сдерживать это желание — он ведь хорошо помнил ГДР, где побывал дважды комсомольцем.

— Мы сделали расчет — нам хватит восемьдесят полнокровных дивизий, чтобы добиться победы на Западном фронте. Из них двадцать четыре танковых, все номерные, плюс «Великая Германия», и пятьдесят пять мотопехотных, с соответствующей артиллерией и штурмовыми орудиями. Часть из этих сил будет выделена в группу армий генерал-фельдмаршала Роммеля для войны против англичан на Ближнем Востоке и восточной Африке. Плюс некоторое число горных и легких пехотных дивизий с кавалерийскими полками — для ведения действий на театрах со сложным рельефом. Это все что будет — сухопутные силы не превышают три с половиной миллиона, на восточной границе ни одного солдата, только служащие пограничной охраны и полиция при полном отсутствии танков, орудий и авиации, только за Вислой будут учебные части, там сейчас в большинстве и дислоцированные.

Рейхсмаршал еще раз показал на карту, над которой хорошо поработали генералы двух прежде воевавших сторон. Действительно, демилитаризированная зона получилась очень широкой, потому что советские войска фактически остановились на «старой» границе 1939 года. А к «новой» двинутся только пограничники, казаки и соответствующие службы с милицией — восстанавливать советскую власть. Сама советско-германская граница только на узком участке собственно Восточной Пруссии, а вот бывшее «генерал-губернаторство» и станет Польшей, в ее скукоженных границах. Но эта пока — дальше возможны различные варианты, надо будет посмотреть. Кулик ведь не забыл, кто первым с «низкого старта» рванулся в НАТО. Так что пусть панство отвечает за свои предпочтения и гонор, когда нужно быть «вменяемыми». Когда же такое происходит, Польшу тут же начинают «делить» ее соседи. Тут ведь палка о двух концах — у поляков всегда притязания к соседям, но при этом они забывают, что и у тех претензий много. С «ясновельможным панством» и «пилсудчиками» разговоров не будет, начнут сами к социализму переходить, тогда и будут решаться вопросы по справедливости, причем самими народами, а не капиталистами.

— Швеция из войны вышла, объявила о мире, — произнес Кулик, усмехнувшись. — Финляндию до окончания боевых действий мы держим оккупированной, но пока разрешили финнам возвращаться — поездка в Сибирь им не грозит, если вести будут тихо и прилично, подчинятся новой власти. Но ты ради получения дополнительных бонусов можешь передать шведам, что это целиком твоя заслуга. Вроде того что «восточные соседи» слишком недовольны ими, а потому Германия пошла на большие уступки и выплаты. Так что стряхни с них хорошо, все военные предприятия возьми под контроль — вам не помешает такой подход, не будут взбрыкивать в дальнейшем.

— «Вае виктис», — теперь усмехнулся и Гудериан, не испытывавший к скандинавам ни малейшего сочувствия — тут «своя рубашка ближе к телу». И ткнул в карту карандашом, проведя несколько стрелок.

— Англосаксы в Испании, да и вообще на континенте, представляют опасность, причем угрожающую. Их нужно немедленно вышибать, а потому мы уже начали переброску еще одной группы армий — ее направим к Ла-Маншу, начнем демонстрировать желание провести высадку на проклятом острове. «Зеелеве» будет обманом — главный удар нанесет Манштейн, который возглавит группу армий «Запад». Из предгорных районов, где держим плацдармы, перейдем в наступление большей частью танковых дивизий. В Тунисе развернем полноценную армию «Африка», наступление будет решительное вдоль побережья, а там снова занятие Марокко — у нас там много конфидентов, они поддержат выступлением.

Гудериан говорил уверенно, видимо, дело так и обстояло. Теперь без восточного фронта вермахт мог сосредоточить внушительные силы против союзников — мощного удара те просто не выдержат, не смогут попросту тягаться один на один, не та выучка и вооружение.

— Средиземное море мы контролируем пока до Балеарских островов. Люфтваффе уже начали переброску туда всей реактивной авиации — нам не нравятся ночные бомбардировки, а потому дадим ассиметричный ответ — будем бить по англо-американскому флоту «планирующими бомбами». У нас новая модификация «фрицев» — фактически самонаводящаяся по радару ракета, с системами преодоления помех, которые уже вовсю ставят. Ничего, мы нашли способы борьбы — технологии ведь совершенствуются.

На эти слова Григорий Иванович мог ответить только вздохом — действительно новейшего оружия у страны не имелось, то, что поставляли американцы, были давно отработанные у них образцы не «первой свежести»…

«Суперкрепости» бомбили Японию практически безнаказанно, сбросив две атомные бомбы. А вот в небе северной Кореи в «черный четверг» 12 апреля 1951 года столкнулись с МИГ-15 дивизии Ивана Кожедуба, и наступило протрезвление — бомбежки прекратились на три месяца…