Повелитель Рун. Том 9

Глава 13

И всё же, как часто бывает, мои ожидания не совпали с реальностью.

В малом архиве я прочёл немало описаний всевозможных техник, относящихся к расколу души. Но ни одна из них не была похожа на то, что Вельсты в итоге выбрали.

На следующий день тот же самый инструктор, что передал мне жетон для доступа в архив, лично пришёл за мной. Это давало некоторую подсказку о том, к какой фракции он относился. Я мысленно приготовился к очередному путешествию, ожидая, что меня снова прокатят на летающей лодке. Но, к моему удивлению, наша цель оказалась совсем близко. Буквально в соседнем от тренировочного зала непримечательном здании мы спустились по длинной, напичканной защитной магией лестнице в помещения, напоминающие тайную и слегка зловещую лабораторию.

Но уже всего через несколько минут стало ясно, что это была не просто внешняя схожесть. Все это время под нами располагался самый настоящий секретный испытательный комплекс. Ох уж эти карнские маги и их любовь к подземельям…

Я мог только гадать о масштабах сооружения, ведь безопасность этого места была на уровне, и любая попытка проанализировать окружение духовным чутьем будет сразу же обнаружена. Но даже столь продвинутая магия не могла полностью скрыть значительные искажения потоков маны, которые я ощущал за закрытыми дверями, мимо которых проходил по длинному мрачному коридору.

— У каждой уважаемой семьи есть что-то подобное, — неожиданно инструктор первым нарушил молчание. — Подобные подземные лаборатории — довольно обычная вещь. — Ясно, — я лишь кивнул. — Серьёзно, тебе нечего бояться, — мужчина продолжил. — Я вижу, как ты напрягся, но здесь тебе точно ничего не угрожает. Знаю, после наших тренировок могло показаться, что мы наплевательски относимся к вашим жизням… Но, кхм…

Видимо, он хотел сказать, что это не так, но сам же понял, насколько неубедительно бы это прозвучало.

— Скажем так, в Карне особое отношение получают только самые талантливые наследники. Всем остальным приходится бороться за своё место под солнцем. Шутка ли, но в столице слишком много магов. Таким, как я, приходится особенно тяжело.

Я с сомнением посмотрел на инструктора.

— Не веришь, — мужчина не спрашивал. — Что же, твоё невежество простительно, учитывая, откуда ты. У подавляющего большинства мистиков нет Дара. Нормального дара, я имею в виду. Мелкие улучшения или незначительная предрасположенность к какой-нибудь стихии не в счёт.

Мы остановились возле неприметной двери в конце коридора. Пока мы шли, я успел насчитать четыре развилки и шесть поворотов, к тому же по дороге заметил спуск вниз на, предположительно, следующий уровень. Так что лаборатория точно была не маленькой. Инструктор коснулся ровной поверхности двери, на которой, к слову, не было ни ручек, ни замков, и она, слегка вздрогнув, совершенно беззвучно отворилась.

— Так вот, в Карне пустых меньше, чем магов. Можешь себе представить? А теперь вспомни размеры города. Вообрази, сколько в нем жителей, — мужчина продолжил, жестом пригласив меня следовать за ним дальше. — А Дар, который можно передать по наследству, проявляется только у жалкой горстки избранных. Это я к чему. Мы прекрасно понимаем, что вы думаете, будто вас используют или собираются отправить на убой. Но сам подумай: зачем бы тогда вами интересовались старейшины? Зачем обещать что-то и тратить время на того, кто не имеет никакой ценности?

Я мог бы возразить и поспорить с такой логикой, ведь метафорическая сладкая морковка зачастую эффективнее кнута. И в то же время, когда задание будет выполнено, эту самую морковку вовсе не обязательно выдавать. Но мне стало интересно, для чего инструктор вообще завел этот разговор.

— Даже несмотря на то, что ваши семьи в глубоком упадке, вы уже обогнали девяносто девять процентов коренных жителей Карна только за счет факта своего рождения. Сила родословной.

Я слушал его вполуха. Слишком уж любопытным оказалось помещение, в которое мы вошли. Внешне оно больше всего напоминало склад — стерильный, бесконечно длинный и пугающе функциональный. Зал был узким и неестественно вытянутым, уходящим во тьму так далеко, что противоположный конец терялся в слабой сизой дымке. Пространство здесь явно было растянуто искусственно. Вдоль обеих стен, в два безупречно ровных ряда, тянулись пузатые бочкообразные чаны из мутного стекла, стянутые тяжелыми обручами из темного металла. У каждого чана с одной стороны стоял узкий шкаф, с другой — столь же узкая одноместная кровать из странного пористого материала. А еще внутри каждого чана в густой, до одури заряженной маной взвеси парил человек.

Я невольно замедлил шаг. Зрелище было бы величественным, если бы не было таким утилитарным. В мутной жиже, медленно покачиваясь, находились маги. Мужчины, женщины, старые и молодые. Их обнаженные тела казались высеченными из серого камня, кожа из-за состава жидкости приобрела мертвенный, матовый оттенок. К затылкам и вдоль позвоночников тянулись тонкие полупрозрачные нити не маны, но какой-то необычной эфирной энергии, уходившие в потолок к многочисленным фиолетовым кристаллам, напоминавшим пещерные сталактиты.

Здесь не нужно было гадать. Это не были больные или раненые. Это были те, чьё сознание в данный момент находилось за тысячи миль отсюда, в чужих телах или марионетках.

— Жутко, я знаю, — бросил через плечо инструктор, подстроившись под мой темп. — Здесь сотни таких. Но это самое подходящее место, поверь. Жидкость замедляет метаболизм и поддерживает связь. Безопасно и практично.

У каждой ванны в пол также была вмонтирована небольшая панель с мерцающими рунами. Я присмотрелся к одной из них, проходя мимо. Было немного странно наблюдать за таким почти технологическим зрелищем. Мне даже на секунду показалось, что я вот-вот увижу почти забытые мною компьютеры и флуоресцентные лампы на потолке. Но, конечно, в подземной лаборатории безраздельно правила магия. Мне даже духовное чутьё было не нужно, чтобы представить, насколько сложными и многочисленными были здешние формации. Ах, если бы я мог всё это спокойно изучить…

— Что думаешь? Говори, не стесняйся, — мужчина выжидательно посмотрел на меня. — У тебя ведь наверняка есть вопросы. Хочешь узнать, как всё это устроено?

Я снова невольно бросил любопытствующий взгляд на одинаковые, как под копирку, артефакты перед каждым из чанов. Символы пульсировали ровным, затухающим светом. Руническая «панель» наверняка очень заинтересовала бы мастера Нильса, если бы он оказался здесь. Зацикленный на рунах преподаватель академии Элонара, скорее всего, руку отдал бы, чтобы получить возможность прикоснуться к знаниям, которые лежали за секретом создания этих артефактных дощечек. Пусть даже область их применения выходила далеко за рамки «безопасной» магии.

— Вопрос с подвохом? Я уверен, что способ изготовления этих панелей — это хорошо охраняемая тайна, — я невольно покачал головой.

— Верно, — инструктор ухмыльнулся. — Но интересоваться ведь никто не запрещает? Да и кое-что в общих чертах рассказать всё же можно.

— Например? — я слегка прищурился.

— Насколько я понимаю, про раскол души ты уже кое-что знаешь. — Дождавшись от меня лёгкого кивка, он продолжал: — Возможно, тебя смутило, что ничего подобного, — он окинул взглядом помещение, — в тех книгах описано не было. Но это верно только отчасти. Основа, фундамент у магии этого типа один. И принципы действия схожие. Однако главная разница в том, что наш подход намного безопаснее. Цель этой лаборатории — сохранить тело мага и его душу в идеальном состоянии. Понимаешь?

Я на секунду задумался. Если инструктор говорил правду, то получается, что в архив меня отправили для того, чтобы «запугать»? Чтобы я начитался страшилок об опасностях раскола души и его побочных эффектах, а потом с облегчением узнал бы о благородстве и могуществе семьи Вельст? Тогда инструктору сейчас нужно мне намекнуть, что в других семьях всё гораздо хуже.

— Пускай это и прозвучит как хвастовство, но ты можешь быть уверен, что в других семьях условия отличаются. Они используют куда более грубые и примитивные методы раскола для таких, как вы.

Мужчина не разочаровал. Видимо, сейчас мне будут объяснять, почему на самом деле мне так повезло оказаться в этой семье.

— Я не могу говорить за всех, но я знаю как минимум две семьи из Совета, которые используют настолько грубый способ раскола души, что те, на ком его используют, почти гарантированно никогда не смогут достичь Отречения.

— Почему? — я не мог не спросить. — Зачем саботировать тех, кто тебе помогает?

— Власть, — инструктор пожал плечами. — Контроль. Ответы простые, в общем-то. Видишь, в чём дело: вслух такое никто не скажет, но Вельсты — не самая могущественная семья столицы. Наше основание не самое прочное, карманы не самые глубокие, а старейшины не самые сильные. Как говорится, всё познаётся в сравнении. Когда наши рекрутёры находили одного подходящего кандидата, семьи Совета находили пятерых. Испытания сферы, которые вы проходили, проводятся раз в несколько дней. Доминионы огромны. А маги постоянно строят друг другу козни. За несколько столетий потомков проигравших накопилось столько, что хватит на маленькую армию. Собственно, эту армию сейчас и собирают. А если не заботиться о безопасности, то на подготовку солдата достаточно одной недели. Потом на сильный раскол и вперёд. Мы так не можем. Однако там, где другие берут количеством, мы решили взять качеством. Так что вы для нас ценный ресурс, которым никто не будет разбрасываться.

— Значит, всё дело в банальной нехватке ресурсов?

— Цинично? — мужчина чуть прищурился. — А ты бы предпочёл, чтобы тебя выбрали сильнейшие? Изуродовали твой потенциал?

— Конечно нет. — Тут мне даже лукавить не пришлось, ответ оказался очевидным.

— То-то и оно. Окажешься на той стороне — поймёшь, почему другие целенаправленно хотят ограничить ваш потенциал. Мы же рассчитываем на долгое взаимовыгодное сотрудничество. Кхм, мы пришли.

Как и ожидалось, инструктор остановился у свободного чана с левой стороны.

— Если интересно, интенсивность свечения символов с левого края показывает глубину погружения, — мужчина указал взглядом на панель.

Я еще раз огляделся, вглядываясь в чужие таблички. У некоторых руны едва тлели — судя по всему, это значило, что их души ушли настолько далеко, что связь с телом истончилась до предела.

— Привыкай, скорее всего ты здесь надолго, Варенс.

Я посмотрел на мутную жидкость в чане, которая лениво двигалась внутри по часовой стрелке, словно приглашая меня войти. Будь Милашка рядом, она точно выразила бы своё недовольство. Но, к сожалению, маленькую змейку пришлось оставить в карманном мире, невзирая на то, что ей это совсем не понравилось. Мировой змей или нет, мне не хочется рисковать понапрасну, учитывая, что скоро я буду плавать в этой жиже, не подавая признаков жизни.

Инструктор указал на узкий шкаф, стоящий по правую сторону от чана.

— Раздевайся. Одежда, пространственные артефакты, всё, что на тебе есть — в шкаф. Не беспокойся, здесь всё защищено индивидуальной формацией. Никто не притронется к твоим вещам, пока ты… в отлучке. Так что браслеты, кольца — всё снимай. Для чистоты процесса не должно быть никаких посторонних предметов.

Я молча кивнул. Лишних вопросов задавать не хотелось, да и сопротивляться на этом этапе было глупо. Медленно, одно за другим, я стал снимать снаряжение. Конечно, раздеваться догола перед незнакомцем было слегка неловко и отчасти даже унизительно, но в чанах по соседству плавали точно такие же обнаженные тела, так что вряд ли бы кто-нибудь сделал для меня исключение. Тем более что лишний клочок ткани и вправду мог повлиять на некоторые особо чувствительные заклинания. Когда очередь дошла до моих артефактов, в груди снова шевельнулась старая добрая паранойя.

Отдать свои запасы, свою «страховку» в руки магов Карна? Это было всё равно что добровольно засунуть голову в пасть дракону и надеяться, что у него нет настроения пожевать. К счастью, карманный мир был сейфом, который было невозможно обнаружить и вскрыть. А браслет и пару колец, заполненных не шибко ценным хламом, мне было не очень жалко потерять в случае чего. Всё самое важное я хранил на скрытой поляне. Но пару полезных артефактов, лекарств и горсть дорогих металлов я всё же оставил в одном из колец. В конце концов, если какому-нибудь умнику всё же придёт в голову заглянуть в мои артефакты, пока я «отсутствую», будет подозрительно, если в них не окажется ничего стоящего.

Когда я остался полностью обнаженным, кожа мгновенно почувствовала холод лаборатории. Озон, горечь трав и металлический привкус магии — этот коктейль теперь ощущался всем телом без преграды в виде ткани. Я чувствовал себя до неприличия уязвимым, словно разделанная туша на столе мясника. Хотелось выпустить во все стороны какое-нибудь максимально масштабное и разрушительное заклинание, чтобы к чертям собачьим разнести это мерзкое логово.

Инструктор тем временем активировал что-то на панели. Фиолетовые кристаллы на потолке — те самые «сталактиты» — отозвались низким, вибрирующим гулом.

— Теперь стой спокойно. Не пытайся сопротивляться, просто расслабься. Это будет похоже на… легкую щекотку.

Щекотку, как же.

Кристалл словно ожил, и от него вниз потянулись тонкие полупрозрачные нити. Это не была материя и даже не чистая мана. Скорее это напоминало «загустевший» свет или нити эфира, обладающие собственной волей. Интересное явление, которое я бы с удовольствием изучил, если бы эти нити не планировали всего через минуту утопить меня в неизвестной жидкости. Я сделал глубокий выдох и расслабил мышцы.

Нити эфира неторопливо, словно щупальца осторожного глубоководного существа, начали опускаться. Я почувствовал, как прохладные, невесомые прикосновения скользнули по моим плечам, рукам, обвили торс. На долю секунды мне даже почудилось, что инструктор вот-вот злобно засмеётся и, ткнув в меня пальцем, громко крикнет: «Вот ты и попался!», но ничего так и не произошло.

В следующее мгновение меня оторвало от пола. Это не был полёт. Это было ощущение полной потери веса. Нити подхватили меня, распределяя давление так идеально, что я перестал чувствовать границы собственного тела. Медленно, с какой-то торжественной неторопливостью, меня потянуло к зеву чана.

Мутная жидкость была уже совсем близко. Я видел, как её поверхность подёрнулась мелкой рябью, когда эфирные нити коснулись её зеркала. Инструктор, стоявший внизу, решил дать совет.

— Не задерживай дыхание, Варенс. Это самая частая ошибка новичков. Твои лёгкие должны наполниться. Жидкость насыщена кислородом и маной в такой пропорции, что твой организм даже не заметит подмены. Доверься процессу.

Легко сказать «доверься».

Погружение началось со ступней. Жидкость оказалась неожиданно тёплой — почти горячей, но не обжигающей. Она была плотной, гораздо тяжелее воды, и обволакивала кожу, как жидкий шёлк. Когда уровень поднялся до груди, инстинкт самосохранения взвыл в полный голос. Мозг яростно требовал прекратить это безумие, вырваться из нитей и бежать, пока лёгкие не заполнились этой мутью.

Когда жидкость сомкнулась над моей головой, я рефлекторно зажмурился и сжал челюсти. Тишина наступила мгновенно. Весь гул лаборатории, шаги инструктора, его дыхание — всё исчезло, сменившись утробным, басовитым «пением» самого чана. Кстати, сейчас тоже был хороший момент для того, чтобы ткнуть пальцем и громко засмеяться. Но никто не смеялся.

«Дыши», — приказал я себе.

Я сделал первый осторожный вдох. Ожидал боли, кашля, ощущения утопления, хоть чего-нибудь — но вместо этого в грудь хлынула прохлада. Это было… странно. Жидкость заполнила лёгкие, но я не задыхался. Напротив, в голову ударила волна кристальной ясности, какой не даёт даже самый чистый горный воздух. Мана, растворённая в этой жиже, начала впитываться напрямую через альвеолы, минуя долгий путь через каналы. Ошеломляющая концентрация жидкой магии в чане ослепила духовное чутьё. Теперь я при всём желании не мог узнать, что происходит за стеклом снаружи. Для взаимодействия с внешним миром остался один-единственный способ.

Я открыл глаза. Мир за стеклом чана был размытым и нереальным. Инструктор подошёл вплотную к чану. Его голос раздался прямо в моей голове — чёткий, вибрирующий, словно он говорил внутри моего черепа.

— Слышишь меня? Хорошо. Вижу по ритму сердца, что ты адаптировался быстрее, чем я рассчитывал. Это добрый знак. Твоё тело принимает среду без отторжения. Сейчас я начну активацию основной формации.

Я видел, как его рука легла на руническую панель.

— В малом архиве ты, наверное, читал про метод «инертных состояний», основанный на принципе тающего льда. Но здесь такого не будет. Никаких грубых сколов, разжижения и прочих крайне болезненных процессов. В лаборатории Вельстов мы используем кое-что другое. Мы не топим лёд. Мы… настраиваем резонанс.

Символы на панели вспыхнули ровным изумрудным светом. Гул кристаллов на потолке перешёл в тонкий свист, от которого заныли зубы. Не знаю, кстати, почему я ощущал этот гул, ведь ушами я его определенно не слышал.

— Процесс раскола души — это не хирургия, Дорен. Это музыка. Мы заставим твою суть звучать на двух разных частотах одновременно. Тело останется здесь, привязанное к основной тональности, а твой «осколок» отправится в путь. Но это будет и не осколок вовсе.

Я почувствовал, как эфирные нити, до этого лишь поддерживавшие меня в жидкости, начали меняться. Они больше не были прохладными. Теперь они ощущались как раскалённые иглы. Я отчётливо почувствовал точки контакта: затылок, основание черепа, семь точек вдоль позвоночника, ладони и подошвы ног. А после основных нитей, под кожу стали проникать сотни тех, что потоньше.

Это не было простым прикосновением. Они проникали глубже. Сквозь кожу, сквозь мышцы, минуя кости — нити тянулись к моим энергетическим каналам. А через них ещё дальше. К самой сути. Я «видел» внутренним взором, как фиолетовые жгуты энергии вплетаются в мою магическую структуру, словно паразиты, ищущие идеальное место для присасывания.

— Сейчас будет неприятно, — голос инструктора стал отстранённым, словно он читал лекцию. — Мы начинаем первую фазу разделения. Твоё сознание сейчас — это монолит. Мы должны найти естественную трещину. У каждого она своя: старая травма, забытое горе, нереализованное желание. Магия найдет этот изъян и расширит его, используя как точку входа.

Я запоздало подумал, что впереди замаячили нереально большие неприятности. Ведь если воспринимать травмы, горе и нереализованные желания как изъян, то моя душа была чёртовым решетом.

Я хотел закричать, но из лёгких вышла лишь цепочка пузырьков. Боль была не физической. Это было ощущение, будто кто-то засунул руку мне в грудь и начал медленно разрывать мою личность на две части. Потом на четыре. На восемь. Шестнадцать… Мои воспоминания, мои чувства, само осознание «Я» — всё это начало дрожать с такой частотой, что картинка перед глазами стала рассыпаться.

«Спокойно…» — попытался я ухватиться за ускользающую мысль. — «У них это отработанный процесс. Разве может это быть больнее и страшнее, чем смерть?»

Но мне всё равно было страшно.

— Странно… Откуда такие показатели… — до меня донёсся приглушённый голос, как будто инструктор разговаривал сам с собой. — Внимательно следи за светом! — а вот это уже мне.

Голос мужчины начал отдаляться, словно я проваливался в глубокий колодец.

— Не пытайся удержать всё целиком. Выбери часть себя, которую ты готов отпустить. Позволь ей отколоться…

Понимать бы ещё, что конкретно ты от меня хочешь. Когда твой разум разваливается на тысячи частей, немного не до логических рассуждений. Возможно, он думает, что внутри меня образовался лишь один свободный фрагмент. Но если я сделаю так, как он говорит, то буквально рассыплюсь в мелкую пыль.

Я почувствовал, как нити внутри меня рванули в разные стороны. Духовные каналы, укреплённые Ложным Вознесением, сопротивлялись с яростью раненого зверя. Тоже, кстати, неувязочка. Рассчитаны ли эти нити на такое сопротивление? Как бы не выдать себя. Для формации Карна мой «монолит» оказался куда прочнее, чем они рассчитывали. Вместо того чтобы аккуратно «расколоться» по трещине, моя душа начала деформироваться под колоссальным давлением.

Вспышка.

Ослепительный белый свет заполнил всё пространство. Я перестал чувствовать жидкость, чан, лабораторию. Осталось только ощущение бесконечного падения в бездну, где не было ни верха, ни низа.

«Только… не… снова…»

Эта мысль была последней, прежде чем темнота окончательно поглотила моё сознание, обрывая все связи с материальным миром.