Повелитель Рун. Том 9

Глава 6

Как ни странно, но разговор с Аской меня успокоил. Неизвестность больше не пугала, а к риску я давно привык. В конце концов, если рисковать жизнью раз за разом, рано или поздно это станет рутиной.

Следующий переговорщик не заставил себя ждать. На следующее утро ко мне заявился старейшина Харден. Однако его обещания на этот раз оказались не слишком щедрыми. Не знаю почему, то ли он думал, что такой провинциальный дурачок, как я, не осознаёт истинного положения дел, а потому и предлагать им много не нужно. А может, ему казалось, что я уже у него на крючке, поэтому он не хотел «переплачивать». К уже озвученному и, в общем-то, довольно пустому обещанию помочь мне с восстановлением рода, Харден добавил ещё несколько размытых фраз. Одолжить влияние, помочь закрепиться в столице… На первый взгляд могло показаться, что это что-то серьёзное, но на деле я был уверен, что если в какой-то момент моя ценность сильно упадёт, то все эти обещания бесследно рассеются, как утренний туман под палящим солнцем.

Если так подумать, слова Хардена вообще могли не иметь никакого веса. В конце концов, его положение в семье явно было не самым высоким. Кто позволит не самому сильному магу принимать хоть какие-то важные решения? Настоящий лидер фракции в случае чего даже капли авторитета не потеряет, скажет, мол, излишне инициативный подчинённый предложил больше, чем следовало.

Требовать каких-то клятв или магических контрактов я не стал. Это лишь раньше времени встревожит Вельстов. В итоге лишь задумчиво покивал на слова старейшины, но так и не дал ему прямого согласия. И это мужчину не слишком обрадовало. На секунду мне даже показалось, что его маска показного добродушия вот-вот треснет и проявится его истинный характер и высокомерие, но Харден всё же сдержался. Но после его ухода я всерьёз задумался о том, какую сторону он представляет.

Фракция Верховного Совета и старых лидеров очень даже могла завербовать такого, как Харден. Хотя многие маги зачастую очень амбициозны, далеко не все из них стремятся на самый верх. Некоторые готовы следовать за самыми сильными. И старейшина мог быть именно таким подчинённым.

Правда, с таким же успехом он мог быть представителем и стороны «бунтовщиков».

Непонимание, кто есть кто, смущало, но я терпеливо продолжал ждать. И следующий посетитель явился ко мне в тот же день.

К моему удивлению, новый гость оказался роскошной брюнеткой с манящими формами. Зрелая сексуальность магессы плотно обволакивала и тяжело давила на разум. Я не мог не покачать головой про себя. Хотя подобная аура не имела ничего общего с распущенностью, магия, на которой, судя по всему, специализировалась посетительница, была довольно своеобразной. Тонкая манипуляция с разумом и сознанием могла быть очень грозной силой в умелых руках. А то, что женщина — эксперт в подобных вещах, не вызывало сомнений, учитывая её уровень Отречения Тела.

Но подход незнакомки к делу всё же смог меня удивить.

— Хотел бы со мной переспать? — от этого неожиданного вопроса у меня в голове что-то замкнуло.

Если отвечу, что да, разве она не сможет оскорбиться моим неподобающим отношением? Сопляк из глубинки позарился на небожительницу?

Если отвечу «нет», разве это не обесценит её явно выдающуюся внешность? Такой ответ можно легко трактовать как угодно и использовать в своих целях.

Третий вариант — сделать вид, что вопрос был риторическим.

— Зависит от последствий, — ответил я спустя пару ударов сердца.

Её губы дрогнули — то ли улыбка, то ли едва заметное осуждение. Магиня прошла вглубь комнаты и, усевшись в кресло, откинулась на его спинку.

— Расслабься, герой. Это просто вопрос. Я часто его задаю другим, он помогает мне разобраться в людях. Тут нет неправильного ответа. — Её голос был глубоким и тёплым, с легкой хрипотцой. — Я Мираэль. Для тебя — госпожа Мираэль, если хочется жить долго и спокойно. Поговорим?

Она кивком отпустила Фирену. Девушка бесшумной тенью растворилась в боковой комнате, а шорох заклинаний едва ощутимо прошёлся по стенам — звукопоглощение, отсечение аур, плюс тонкий барьер против дистанционного сканирования.

— Удивительно, как быстро она к тебе привязалась. — Мираэль посмотрела вслед ушедшей девушке. — Значит, ты у нас добряк?

— Бессмысленная жестокость — признак закомплексованного и неуверенного в себе человека. — Я пожал плечами.

Мираэль хмыкнула, но никак не прокомментировала мой ответ.

— Ну? Как тебе Карн? Какие ощущения? — Она лениво провела пальцем по краю бокала, появившемся из ниоткуда и самому по себе заполнившемуся ароматным вином густого рубинового цвета.

— Для меня он слишком большой, чтобы его любить, — честно сказал я. — Слишком старый, чтобы не уважать. Смешанные ощущения. В таком городе удобно навсегда терять людей.

— И находить, — безэмоционально согласилась она. — А поместье Вельстов? Что думаешь?

— Как и положено старому клану: всё удобно, практично и роскошно. — Пожимаю плечами. — Не то чтобы мне есть с чем сравнивать. Лично я привык к простым вещам.

Непонятная грусть мелькнула в её взгляде и тут же исчезла.

— А впечатления в целом? Что думаешь об этом маленьком испытании и «сфере»?

— Оно не было «маленьким». — Я криво улыбнулся. — Может, для местных это и нормально, но я не слишком привык наблюдать, как на моих глазах мелкой пылью рассыпаются люди.

— Но ты ведь не подал виду? Никак не отреагировал?

— Мне не хотелось присоединяться к неудачникам.

Я чувствовал, как мягкая аура гостьи воздействует на меня, чтобы я давал правдивые и искренние ответы, но пока Мираэль не спрашивала чего-то слишком опасного, я решил ей подыграть.

— Никто не хочет, — кивнула она, будто отмечая галочку в списке. — Хорошо. Как спишь?

— Сплю? — На этот раз моё удивление было совершенно искренним. — Зачем мне спать?

— Многие сильно недооценивают влияние этих мелочей, — брюнетка посмотрела на свой бокал и слегка покрутила его в руке. — Раз ты силён, то ни сон, ни пища уже не нужны, верно?

— Разве нет? — Хмурюсь.

— Если повезёт. — Мираэль покачала головой. — Но, достигнув Отречения, большинство со временем узнаёт о главном парадоксе этой стадии: чтобы разрушить смертные оковы, нужно в первую очередь вспомнить, что именно делает тебя обычным человеком. Советую всё же найти время для этих маленьких банальностей. В будущем это тебе пригодится.

— Спасибо за совет. — Я слегка склоняю голову в благодарности.

— Что ты хочешь, Варенс? — Новый вопрос возникает из ниоткуда. — Расскажи. Только мне не нужна вежливая версия для старейшин или какая-нибудь избитая банальщина. Скажи конкретно. Что ты хочешь получить?

Я посмотрел на её руки. Узкие пальцы без перстней, коротко остриженные ногти, лёгкие шрамы в местах, где обычно натирают рукояти артефактов.

— Выжить, — сказал я первым пунктом и, увидев, как уголок губ Мираэль чуть приподнялся, добавил: — Знания. В моей семье было слишком мало информации о стадии Отречения. В Карне наверняка есть закрытые архивы, которые способны мне помочь.

— Мило, — Она не улыбнулась. — Но нереалистично. Хотя это хорошо, что ты можешь видеть истинную ценность вещей. Но уникальные знания стоят немало. Но понимаешь в чём дело. Проблема не в том, что ты просишь слишком много. А в том, что ты пока никто. Испытание определяло лишь стартовые позиции и потенциал. Реальные достижения покупаются собственной кровью на поле боя.

— Тогда о чём этот разговор? — я не стал спорить. — Что от меня хочет госпожа Мираэль?

— Глупо было бы сразу говорить, что хочу, — она с лукавой улыбкой чуть наклонила голову. — Но ведь ты не дурак и сам кое-что понимаешь. Лично мне выгодно, чтобы ты выжил. Это будет хорошо. А если другим участникам повезёт меньше, чем тебе, так вообще станет прекрасно.

— Редко слышишь такую прямоту, — сказал я. — Думал, снова услышу что-нибудь про общее благо.

— Общее благо — это удобная ширма. Под ней легче складывать трупы, — сухо отозвалась Мираэль. — Про него тебе пусть Харден расскажет. Он мастер лить воду и давать пустые обещания. Но ладно, речь не об этом. Пропущу длинные прелюдии. Ты хочешь выжить и хочешь знаний. И наверняка еще кучу всего в добавок. Хорошо. А я хочу, чтобы в основном отряде оказался человек, на которого можно будет положиться.

Она на секунду замолчала и раскрыла ладонь. Бокал с вином повис в воздухе.

— Предлагаю вот что. Простая проверка. Тест на ментальную устойчивость. Прямо сейчас.

Я посмотрел на зависший бокал и на её руку — расслабленную, безупречно неподвижную.

— Какие будут условия?

— Договоримся так. Правила несложные. Я попытаюсь подчинить твою волю. Не навсегда — клянусь своей магией, — просто на время проверки. Твоя задача — не позволить мне закрепить «якорь». Если удержишься — поговорим о реальных вещах и конкретных наградах за твои будущие успехи. Если нет — я промолчу обо всем, что услышала, и уйду, а ты сделаешь вид, что меня никогда здесь не было.

Она говорила без нажима. Ни к чему не принуждала. Но я все же чувствовал нарастающее давление.

— Может, ты не знаешь, — продолжила Мираэль, — но «раскол» души делает разум мягче. Не в смысле «глупее», а именно мягче. Внутренние границы становятся хрупкими и податливыми. Сам того не ведая, ты можешь стать очень внушаемым и уязвимым. И поверь мне, ты этого не хочешь. Существуют жуткие заклинания, которые эксплуатируют эту уязвимость и могут практически мгновенно превратить тебя в послушную марионетку. Так что проверять тебя после ритуала будет уже слишком поздно. Я сделаю это сейчас.

— Прямо здесь? — кивнул я на стены.

— Почему нет? — она ответила вопросом на вопрос. — Нас не слышат и не видят.

— Ладно, — вздохнул я. — Я согласен, но с оговорками.

— Слушаю, — мгновенно отозвалась она.

— Я не эксперт, но хорошо знаю теорию. Никаких тайных меток, никаких закладок, никаких «случайных» лишних якорей в сознании. Если что-то из этого попытаешься поставить — я оборву проверку, и наше возможное сотрудничество оборвётся, так и не начавшись.

— Это разумно, — сказала Мираэль и чуть наклонила голову. — Тогда по рукам?

— По рукам, — согласился я.

Мы не пожали друг другу рук. В этом не было нужды: две волны силы коротко коснулись — и разошлись, признавая чужие границы. Конечно, если бы у меня не было скрытого козыря, я бы вряд ли пошёл на такой риск. Но учитывая моё Ложное Вознесение, я не сомневался в том, что она не сможет причинить вред моему сознанию.

— Начну с чего полегче, — предупредила она. — Если выдержишь, поднимем планку.

Она не изменила позы, не пошевелила пальцем. Но воздух в комнате стал плотнее — как перед грозой. Вязкий и тёплый, он опьянял не хуже крепкого алкоголя. Через полминуты в запахе вдруг пробился слабый медовый тон — слишком тонкий для природного, но достаточный, чтобы привлечь моё внимание. На это и шла ставка: отвлечение внимания позволяло заметно упростить задачу.

Аура Мираэль стала едва заметно пульсировать.

Я тут же сознательно сбил собственный ритм дыхания. Три счёта — долгая пауза — три счёта — короткая пауза — два счета — короткая пауза — один счет — долгая пауза — три счёта… Я не собирался облегчать ей задачу. Даже если я не мог использовать большую часть своих сил, мой разум вовсе не был беззащитным. Внутри я быстро собрал простой, но довольно крепкий каркас ложной личности, натянутый между ментальными «гвоздями». «Имя», «цели», «границы», «страхи»… Каркас состоял лишь из базовых функций, но со своей задачей справлялся.

— Неплохо, — негромко сказала Мираэль, и мир качнулся. Стены на секунду стали шире, чем были; потолок — ниже; кресло подо мной — мягче.

— Красиво, — сказал я вслух. — Заходишь через органы чувств?

— А ты думал, я буду стучать в лоб? — без улыбки. — Расслабься.

Расслабляться как раз и не следовало. Я слегка сместил центр внимания вниз, в область сонного сплетения, в залитую тёплым светом «комнату» — моё внутреннее хранилище для заранее подготовленных мыслеобразов. Небольшое напряжение, и искусственный каркас заметно усилился.

Мираэль тоже усилила нажим. Мёд сменился на запах свежего хлеба, на ощущение мягкого пледа на плечах, на тёплые объятия, успокаивающие и расслабляющие. Смысл образов был прост: дом, забота, безопасность. Сделай шаг навстречу. Расслабься.

Её давление стало ощутимым, как невидимая ладонь на затылке. Она не использовала грубую силу, но всё же упрямо двигалась вперёд. Я почувствовал, как собственные мысли начали от меня ускользать.

— Интересно, — голос Мираэль по-прежнему был мягким и бархатным, но в нём промелькнула хищная нотка. — Насколько глубоко мне придётся копать?

Она метнула в меня первый настоящий образ. Не абстрактные запахи, не туманное ощущение тепла. Нет, прямо в лоб. Передо мной вспыхнуло воспоминание — моё собственное, тщательно спрятанное в дальний угол сознания. Старая усадьба, запах сырого дерева, голос матери, которую я помнил лишь отрывками.

«Пора домой…» — шепнул голос. И комната дрогнула.

Я едва успел вбить в голову заготовленный «гвоздь» — сухой якорь из фактов. Это не мой дом. Это не моя мать. Я один. Это иллюзия.

Воспоминание треснуло, как стекло под ногой, и рассыпалось.

Я едва успел перевести дух. Тем и страшна была ментальная магия. Опытный мистик может вшить тебе чужое воспоминание так искусно, что ты уже не сможешь различить, где правда, а где ложь.

— Хорошо, — кивнула она. — Тогда попробуем иначе.

Я услышал голос Фирены, зовущий по имени, почувствовал тёплую ладонь на своём плече, настолько реальную, что я едва не повернул голову. Ещё мгновение — и я бы сам раскрыл двери, пригласил её внутрь. Но я резко выдохнул и заставил собственное сознание сжаться в стальной обруч. А затем резко оттолкнул фантомные образы обратно.

И тогда я увидел, как на миг изменилось выражение лица Мираэль. Совсем чуть-чуть — но тонкая морщинка возле губ дрогнула.

— Контратака? — в её голосе зазвенел интерес. — Ты не просто защищаешься?

Я не ответил. Внутри я уже готовил собственный ход. Простая иллюзия: темнота и бесконечная тишина. Пустота. Ничего, за что можно зацепиться. Я толкнул образ прямо ей в лицо.

Воздух в комнате слегка задрожал. Мираэль прищурилась.

— Смело, — сказала она, — но бесполезно.

И ударила в ответ. В одно мгновение мой каркас словно потянули в разные стороны: я видел и собственное несуществующее прошлое, и гипотетическое будущее. Где-то я погибал в сфере, где-то сидел в нищете на окраине Карна, где-то — наоборот — блистал в золоте, вошел в Верховный Совет… Она раскрывала все возможные двери сразу, заставляя мой разум метаться.

Я ответил грубо. Без изысков. Сломал все картины одним движением — вообразил вспышку белого пламени, пожирающего образы дотла. Пламя несло одну мысль: ничего ещё не решено.

Она отшатнулась. Едва заметно. Но я уловил это.

Несколько секунд мы молчали.

А потом Мираэль медленно откинулась назад и усмехнулась. Улыбка была усталой, но честной.

— Ладно, хватит. — Она щёлкнула пальцами, и воздух сразу стал легче, будто открыли окно. — Дальше — только впустую силы тратить.

Я позволил каркасу внутри распасться и снова сделал вдох полной грудью. Голову ломило, словно после тяжёлого похмелья, но я держался.

— Неплохо, — сказала она. — Очень неплохо. Недостатки есть, но это можно поправить. Ты меня удивил.

Она подняла бокал и сделала маленький глоток.

— Возможно, мы сработаемся.

Я благоразумно не стал уточнять, что далеко не факт, что я выберу их сторону.

— И что теперь?

Она наклонилась вперёд.

— Расщепление ты выдержишь. А вот то, что будет дальше, пока не ясно. Но, к сожалению, я не имею права об этом говорить. — Она пристально посмотрела на меня.

Я выдержал её взгляд и лишь кивнул.

— Ясно. Так что насчет наград?

Мираэль вновь улыбнулась — теперь с тем самым оттенком хищницы, который был заметен с самого начала.

— Я подготовлю список. Заодно посмотрим, насколько ты жаден. Вернусь завтра утром.

Она поднялась и, не дожидаясь ответа, быстро покинула комнату.