Повелитель Рун. Том 9

Глава 14

— Слава Императору!

От нарастающего гула ста тысяч глоток, казалось, задрожали даже стены дворца.

— Слава Императору!

Будоражащая кровь сцена, на которую я смотрю вниз с полным равнодушием. Не то чтобы я часто становился свидетелем настолько масштабных торжественных моментов. Но все же, эта искренняя эйфория, гордость и восторг толпы на площади совершенно не тронули моё сердце. Что поделать, ведь эти крики предназначены не мне.

— Слава Императору!

Хотя, для меня вряд ли что-то изменится, даже если я окажусь на месте мужчины в роскошной мантии в трех метрах от меня. Моя жизнь с самого начала обречена на горький конец. Любая жизнь. И эта не исключение.

— Слава императору!

Как же я ненавижу это место и этих людей.

Это перерождение слегка отличается от других. Обычно, когда я осознаю себя, то нахожусь уже в более-менее взрослом теле. Однако на этот раз было отличие.

В этот мир я пришёл с кровью.

Моя мать была четвёртой женой того, кому сейчас кричат все эти люди внизу. Но родиться сыном верховного правителя не так хорошо, как может показаться. Особенно если на тебя сразу же начнут точить зуб остальные жёны императора и их дети.

Сразу после моего рождения, буквально в ту же ночь, в поместье проникли убийцы. Когда я, полуслепой и беззащитный, услышал отчаянные крики и грохот заклинаний, то подумал, что эта жизнь будет удивительно короткой.

Но я ошибался.

Убийцы действовали нагло, накрыв дворец пологом тишины, они не скрывались и устроили безжалостную резню, но это также дало моей новой матери возможность подготовиться пока внизу умирали слуги и охрана. Даже ослабленная после родов, она оставалась неплохим магом.

Из-за бесконечной череды смертей и трагедий моё сердце давно очерствело. Но по необъяснимой причине именно эту сцену калёным железом выжгло в моей памяти: хрупкая женщина с тонким клинком в руке и десяток бездыханных тел на полу.

Моё крохотное сердце бешено стучит в груди. Я смотрю на её залитую кровью ночную рубашку, на страшные ожоги на руках и ногах и понимаю, что ей не выжить. Я давно решил для себя, что в моей жизни нет места для глубоких эмоций. Но в этот раз мои кулачки всё равно сжимаются.

Женщина медленно, с большим трудом поворачивается, и я вижу самую чистую и искреннюю улыбку в своей жизни.

— Всё будет хорошо.

Она пытается сделать шаг вперёд, но падает.

— Мама!

Меня почти оглушает крик девочки, что держит меня на руках. Моей старшей сестре всего семь лет, и я даже представить себе не могу, какой эффект недавняя сцена на неё произвела.

Плач и истерический визг тяжёлым молотом бьют по моим неокрепшим барабанным перепонкам, но я стараюсь не реагировать. Пусть она поплачет.

Ещё один кристально чистый кадр в моих воспоминаниях.

—№@?№ — кажется, это моё имя. — Позаботься о сестре.

Женская рука нежно касается моей щеки, а затем бессильно опускается вниз.

Заказчиков жестокого нападения так и не нашли. Но мне не нужны были доказательства. Я и так догадывался, кто это был.

К своей четвёртой жене император испытывал особую страсть. Кто-то бы даже назвал это любовью, но я никогда не забуду тот факт, что мой батюшка для того, чтобы заполучить мою мать, вырезал всю её семью и сжёг её родной город.

Бывшую принцессу захваченного королевства сразу невзлюбили остальные жёны. Из-за явного фаворитизма императора она стала их общим врагом. После рождения моей сестры градус напряжения немного спал, ведь император был заметно разочарован, что первый ребёнок от новой жены — девочка.

И всё же жизнь моей матери во дворце лёгкой не стала. После началась длительная военная кампания, и мой будущий биологический отец лично возглавил армию. Завоевательная война длилась шесть долгих лет, и всё это время молодая женщина с маленьким ребёнком без влияния и семьи подвергалась постоянным издевкам, интригам и издевательствам.

Но всё же черту первые три жены не переступали и всегда старались действовать тайно и окольными путями, потому что знали, что император не простит, если с его «любимой» женой что-то случится. Однако, когда война закончилась, всё изменилось.

Вернувшись домой, батюшка император снова воспылал страстью. В результате чего на свет появился я.

Вот только моё рождение все же вскрыло давно назревавший нарыв в этой ядовитой семье. Именно под видом вражеских недобитков, жаждущих мести, и было совершено нападение. Убийцы явно должны были убить и мать, и её детей, но что-то пошло не так.

Честно говоря, как я не раз потом думал, эти безмозглые змеи в обличии человека совершили ошибку. Темперамент императора был всем известен. Он горел ярко, но быстро перегорал. Возможно, через год-другой его любовь к моей матери угасла бы сама по себе. Тем более что после последней войны у него появилась еще одна, уже пятая жена.

Однако из-за того, что мою мать так рано лишили жизни, в памяти императора она осталась потерянным идеалом, который уже никто не сможет переплюнуть. Из-за этого, в некоторой степени, мы с сестрой стали неприкасаемыми. Даже несмотря на то, что сам мужчина почти сразу же потерял к нам интерес. Хоть у императора и были подозрения, что с гибелью четвёртой жены не всё так гладко, ему всё же пришлось закрыть на это глаза. Ведь иначе, если выяснится правда, что в этом деле, скажем, замешана императрица, ему придётся пойти на крайние меры. Ведь авторитет императора нельзя подвергать сомнению.

Ещё одно покушение мой отец бы точно не простил. Во всяком случае не в ближайшее время.

И вот мне уже пять лет. А империя готовится к новой войне.

От восторженных криков толпы меня начинает слегка подташнивать. Весь этот город, нет, вся эта страна живёт и богатеет только за счёт бесконечных военных компаний. Счастье одних, построенное на крови и смерти других.

Любая смертная империя рано или поздно захлебнулась бы такими амбициями. Смешение культур и мировоззрений, ослабленный контроль над дальними территориями, лишиться всего заработанного в таких условиях проще простого.

Но магия меняет правила игры.

Когда армия способна в кратчайшие сроки достичь любой точки государства, когда сильнейшие бойцы могут ударами ладони сравнять целый город с землёй, какой бунт или восстание может стать по-настоящему успешным?

На этой церемонии я чувствую себя чужаком. На императорском балконе многолюдно, сам мужчина, четыре женщины и полтора десятка детей, но среди них есть лишь один человек, которому я не желаю смерти.

Моя старшая сестра спокойно стоит рядом, и держит меня за руку. На самом деле с той самой ночи мы вообще практически неразлучны. Для сестры моё существование служит единственным маяком во мраке этой «изысканной и благородной» жизни. Я тот спасительный круг, который не даёт ей погрузиться в пучину отчаяния.

Поначалу мне не хотелось этого делать. Однажды проклятие обязательно заберёт меня. И я очень не хотел, чтобы в этот момент девочка оказалась рядом. Если бы это было возможно, я бы отправил её куда подальше, а сам, наоборот, держался поближе к дорогому папочке и его поганой семейке. Но проклятие никогда так не работало. Натравить его на других невозможно. Страдать в любом случае буду я. Поэтому я решил, что для того, чтобы выполнить последнее желание женщины, которая в этой жизни стала моей матерью, я могу сделать лишь одно. Полностью отказаться от тренировки магического дара.

Это не решит проблему. Лишь отдалит неизбежную катастрофу. Но я надеялся, что к тому времени буду далеко от дворца и моей сестры, и не задену её своей неизбежной судьбой. Я надеялся, что до того, как мне исполнится десять, я смогу сбежать из дворца.

Вот только сможет ли сестра выжить самостоятельно? Даже если я буду далеко, этот императорский дворец — место, бесконечно далёкое от счастливой сказки. Даже если она всё вытерпит, в лучшем случае через несколько лет её отдадут замуж за какого-нибудь не слишком важного вассала, чтобы скрепить отношения между семьями. Если повезёт, будущий муж будет не слишком стар. Но магия и длинная жизнь мистиков сводит этот шанс практически к нулю.

К тому же моё внезапное исчезновение обязательно разобьёт ей сердце.

Как же мне быть?

— О чём думаешь?

После церемонии мы возвращаемся домой. Наше поместье чуть в стороне от других. Из всех дворцовых построек оно самое скромное. И слуг с охраной в нём самый минимум. Но нам с сестрой это даже на руку.

— О том, сколько будет длиться новая война.

Мне всего пять, но сестру совсем не удивляют мои слова. Я всегда вёл себя с ней старше своего возраста. И с самого начала был спокойным ребёнком. Обычный младенец не смог бы вытащить девочку из той бездны отчаяния, в которой она тонула в первый год после смерти матери. Но мне это как-то удалось. Внимательно наблюдал за её характером и тщательно выбирал моменты, когда её развеселить, а когда слегка покапризничать, чтобы отвлечь от грустных дум.

В итоге мне удалось спасти сестру от депрессии. Хотя она и стала слишком уж во всём на меня полагаться. Но по-другому я не мог.

— Издевательства станут ещё сильнее… — девочка вздохнула. — Ты не представляешь, как я хотела сегодня выбить все зубы Крому, когда он хвастался передо мной своим прорывом.

— Теперь, когда он маг, его лучше избегать, — в ответ я могу лишь грустно улыбнуться.

Кром — младший сын третьей императорской жены. Он всего на два года младше моей сестры, но уже начал усиленные магические тренировки, в отличие от неё. Она по-прежнему не пробуждённая, хотя у неё и есть формальный учитель. Но мне было достаточно лишь один раз подслушать их занятия, чтобы понять, что он делает всё что угодно, но только не учит сестру магии.

— А эта сучка Джия заявила, что сразу после того, как освоит огненную магию, она первым делом спалит мои волосы.

Сестра и сама понимала, что, скорее всего, её занятия саботирует одна из жён. Скорее всего, вторая, ведь сестра объективно намного красивее её дочерей. И с каждым разом «шутки» этих мелких гнилых личинок становятся всё злее и опаснее. Та же Джия спит и видит, как бы изуродовать лицо моей сестры. И когда у неё появится магия, а будет это, судя по всему, очень скоро, придётся ждать беды.

Спустя три дня жара стала почти невыносимой. Лето — любимое время года императора для того, чтобы проливать чужую кровь.

Во дворце было тихо, «отец» готовился к войне, а его жёны часто пропадали на званных вечерах столицы. Это был редкий шанс для того, чтобы без лишних проблем прогуляться. Мы с сестрой решили выбраться к Дальним прудам — там, под сенью плакучих ив, еще сохранялась хоть какая-то прохлада. Это была окраина императорских садов, место заброшенное и непопулярное у «золотой» молодежи дворца. Именно то, что нам нужно.

Но, не знаю даже, проклятие или банальная невезение испортила все планы.

Мы еще не дошли до воды, когда из-за густых зарослей выпорхнула Джия. За ней, лениво переваливаясь и подбрасывая в руке тяжелый булыжник, шел Кром. Их сопровождали еще двое — какие-то дальние племянники одной из жен, чьи имена я даже не удосужился запомнить. «Свита» для мелких хищников.

— Ой, смотрите, кто это тут у нас? — Джия картинно прижала ладошку к губам. — Наша маленькая замарашка вывела своего щенка на прогулку?

Сестра инстинктивно сжала мою ладонь. Я почувствовал, как её пальцы мелко дрожат.

— Отвали, Джия, — голос сестры был тихим, но она старалась придать ему твердости. — У тебя других развлечений нет? Мы просто идем к пруду. Мы вам не мешаем.

— Не мешаете? — Кром вдруг резко остановился. — Самим своим видом мешаете. Бездарные отбросы. Не могу поверить, что у нас одна кровь. Хотя не удивился бы, если бы вдруг выяснилось, что ваша мертвая мамаша заделала вас с каким-нибудь жалким слугой.

Очевидно, на меня детские подначки мелких ублюдков не действовали, но сестра ощутимо задрожала. Кром, заметив её ярость, мерзко ухмыльнулся и подбросил камень выше, а тот вдруг замер в воздухе, окутанный тусклым серым сиянием. Довольно примитивная магия земли. Самая базовая форма манипуляции весом, но для ребенка его возраста — повод для запредельной гордости.

— Смотри, сестренка, — Кром обратился к Джии. — Она на два года старше, но так и не смогла зажечь даже простую искру. Мусор.

Конечно же, они знали, что учитель сестры ничему её не учил.

— Верно. А знаешь, что я подумала? Мусору не нужно такое красивое платье, она его не заслуживает. — Джия сделала шаг вперед. Её глаза лихорадочно блестели. — И такие длинные волосы тоже ни к чему. Знаешь, я вчера тренировалась. Мой наставник сказал, что у меня удивительное сродство с огнем.

Она щелкнула пальцами. Маленький, неровный язычок пламени заплясал на её ногте. Совсем слабый, едва заметный при дневном свете, но в глазах девочки он отразился настоящим пожаром.

— Не подходи. — сестра попятилась, увлекая меня за собой.

— Ты куда это собралась? Я просто хочу помочь тебе с прической. Поверь, сделаю даже лучше, чем сейчас.

Джия вдруг резко взмахнула рукой. Крохотный сгусток огня полетел в сторону сестры. Это не было по-настоящему опасно, этот вялый огонек мог разве что подпалить подол или испугать. Но сестра, лишенная магии, запаниковала. Она споткнулась, наступив на край собственного платья, и начала падать, закрывая лицо руками.

Я среагировал раньше, чем успел подумать. Мой беспокойный разум выдал решение мгновенно. Ведь некоторые вещи можно делать и без магии.

Я рванулся вперед, якобы пытаясь закрыть сестру, оттолкнул её в сторону. В то же время споткнулся сам и полетел вперед, падая прямо на Джию. Маленькое, слабое тело пятилетнего ребенка — отличная маскировка. Я врезался ей в колени настолько удачно, насколько это вообще возможно. Её рука дрогнула, огненный плевок ушел в сторону, а сама девушка вскрикнула от сильной боли.

— Ах ты, мелкий выродок! — завизжала Джия, теряя равновесие.

— №@?№! — сестра подхватила меня, прижимая к себе.

— Прости, я споткнулся, — я поднял на них «напуганные» глаза, старательно выдавливая слезы. — Сестренка, ты в порядке?

Кром, видя, как его любимую сестру сбил с ног «щенок», побагровел. Камень, который он удерживал магией, рухнул на землю, едва не раздробив ему пальцы на ногах.

— Ты… — он шагнул к нам, занося кулак.

Я видел его движение как в замедленной съемке. Плохая стойка, открытый подбородок, вес смещен не на ту ногу. Будь я в теле его ровесника, я бы сломал ему шею за долю секунды. Но даже в теле пятилетки при желании смогу покалечить. Пусть и с большим трудом. Жаль, что это лишь несбыточная фантазия. Сейчас я мог только одно — закрыть собой сестру и надеяться, что он не ударит слишком сильно.

— Кром, остановись! — закричала сестра, она думала так же и тоже закрыла меня собой. — Он же просто ребенок!

— Знай своё место! — Кром замахнулся, но в последний момент Джия схватила его за локоть.

— Нет, Кром. Бить их — это слишком скучно. Нас могут наказать, если останутся такие явные следы.

Она спокойно оттряхнула платье. Её лицо, еще недавно миловидное, теперь напоминало маску старой ведьмы.

— Знаешь что, — она подошла вплотную к сестре, — Открою тебе секрет. Через две недели на дне моей матери кое-что произойдет. Представляешь, так совпало, что всем детям императора нужно будет показать свои успехи в магии. Все уже заранее согласились, кстати. И когда ты выйдешь туда и снова покажешь «ничего»… Мама сделает предложение о том, чтобы отец выдал тебя замуж за Горного Клыка.

Сестра побледнела так, что стала похожа на привидение. Горный Клык был старым вассалом на северной границе, известным тем, что ни одна из его трех жен не прожила дольше года.

— Отец никогда на такое не согласится… — прошептала она.

— О, поверь, на северной границе сейчас не все спокойно, а у Горного Клыка самые сильные маги в регионе, — Джия мерзко хихикнула. — И отец очень не хочет, чтобы после того, как он отправится в новый поход, на севере вспыхнуло восстание. Идем, Кром. Здесь слишком душно.

Они ушли, оставив нас в тишине, нарушаемой только шелестом ив у воды и тяжелым дыханием моей сестры.

Я чувствовал, как её слезы капают мне на затылок. Мои маленькие кулаки сжались. Все, что я хотел — это тихо прожить эти годы, а затем так же тихо исчезнуть.

Но как я могу вести себя тихо сейчас?

— Это неправда… — сестра всхлипнула, прижимая меня сильнее. — Это не может быть правдой… Братик, что мне делать?

Я отстранился и посмотрел ей прямо в глаза. На мгновение я позволил своему настоящему «я» проглянуть сквозь маску ребенка.

— Ты пробудишься, — сказал я ровным, совершенно не детским голосом. — Я сам тебя научу.

…Инструктор семьи Вельст внимательно наблюдал за показателями на рунической табличке перед чаном. За исключением странного скачка в самом начале, сейчас все значения были в пределах нормы. Но если бы у мужчины была способность заглянуть в самый глубокий уголок души бессознательного парня, то он бы заметил, что на массивной матовой сфере на границе подсознания появилась едва заметная тонкая трещина…