Повстанец

Глава 2

Несмотря на препараты и ранение… Что за потрясающая воля к жизни. Я на мгновение восхитился и не раздумывая метнулся к криокамере с еще живым человеком. Нельзя спасти всех, но почему бы не попробовать спасти кого-то одного?

Менее чем за минуту я высвободил пленника из утробы криокамеры. Им оказалась совсем еще молодая девушка. Да не простая. Из расы звелингов…

…Плоды стародавних генетических экспериментов. Внешне от обычного хомо-сапиенса их чаще всего отличали лишь едва заметные звериные черты. В зависимости от встроенных в генетический код мутаций. Что только не делало человечество, чтобы повысить свою выживаемость во времена Века Катастроф.

Освобожденная девушка, если не ошибаюсь, имела в себе гены… По-быстрому даже специально проверил зрачки. Да, вытянуты, как у кошек. Гены кошкообразных. А так, по лицу, девушка — красотка каких поискать, пропорции почти ничем не отличались от обычных, за исключением заостренных ушей.

Что касается тела… Кровь слегка прилила мне в голову. И не только в нее. Тело девушки выглядело идеальным. Грудь визуально не помещалась в руку… Не удержался и на ходу «будто случайно» тыльной стороной ладони провел по одному из полушарий. Что за невероятная мягкость и упругость… Что за генетика.

…Завернул бессознательную девушку в халат лаборанта и крепко привязал ее к спине. Теперь руки свободны и в любой момент я мог сбросить столь… приятную ношу. Только вот делать этого я не хотел. Вот это я понимаю — трофей.

Оголенные упругие груди девушки уперлись в мою спину. Невероятные и совершенно новые для Свята ощущения. В то время как у меня возникло отчетливое чувство дежавю.

Выдохнул и усилием воли приказал ни в свет ни заря вставшему «бойцу» перевести будильник на полшестого.

— Воль-на, солдат! — вдогонку дернул я губами и усмехнулся.

Хоть в чем-то кадетская жизнь Святослава не прошла даром.

Могло показаться, что я потерял много времени с высвобождением девушки. Но на самом деле — по моим внутренним часам прошло едва ли полторы минуты. От обнаружения девушки и до того момента, как я вместе с ней оказался у полуавтоматической двери.

Механизм заело, но с помощью ножек стула мне удалось приоткрыть ее и зафиксировать. Вооруженный сломанным клинком и приятной ношей за спиной, я ловко выскользнул из лаборатории и крадучись вдоль стен направился… Ладно, просто попытался найти выход.

Сирена перестала выть. Но все еще слышались гулкие взрывы и звуки боестолкновения. По очевидным причинам двигался я совершенно в другую сторону.

Успел сделать всего несколько поворотов в безликих коридорах, как… Внезапно услышал чьи-то неуверенные шаги, спешащие в мою сторону.

Так не ходят бойцы с должной выучкой.

Осторожно приблизился к следующему повороту и на миг выставил осколок стекла на уровне бедра. В стекле отразилась фигура в белом халате. В длинном коридоре больше никого. Вот это удача…

Нос к носу столкнулся с лаборантом. Им оказался уже знакомый мне ученый-индус по имени Чарак. За эти дни я многое узнал о нем, но он ничего не знал обо мне.

Не успел он даже ойкнуть, как я схватил его за горло и несильно стукнул о стену. Наши глаза встретились.

— П-прошу, не убивайте.

Поднял он руки и захрипел. Несмотря на слова, во взгляде его горела решимость… Нет, скорее смирение со своей судьбой.

Слегка ослабил хватку и вместо шеи схватил его за плечо, держа на дистанции вытянутой руки. Приблизил свое лицо, чтобы индус смог его разглядеть при тусклом коридорном освещении.

— Узнал? Я не собираюсь тебя убивать… Чарак. Пока во всяком случае. Ответь тихо и четко на мои вопросы. Как понял?

Он с облегчением кивнул.

— Где ближайший выход наружу? Не обязательно дверь, может быть окно? Цокольный этаж? Ну же, быстрее! — поторопил его я.

На миг он задумался и неуверенно, будто спрашивая у самого себя, пробормотал:

— Курилка?..

Правильный ответ, принесший мне изрядную долю облегчения. Пару раз я слышал про «курилку» и «проветриться» от самих лаборантов. А ведь могло оказаться, что «в черную» покинуть лабораторный комплекс нельзя. Насколько я мог заметить, все главные коридоры заканчивались стальными автоматическими дверями. Не чета той, которая вела в лабораторию. Такие кустарно не откроешь.

Я ободряюще похлопал его по плечу и не сильно толкнул в спину.

— Веди.

Для пущего эффекта снова резко приложил руку к его шее, обозначив касание затылка.

— Только без глупостей. Если я сказал, что не убью тебя, значит так оно и будет. Но имей в виду, я не люблю, когда меня водят за нос… Твою шею я успею сломать даже с простреленным сердцем.

Он сглотнул и ответил что-то невнятное, затем утвердительно качнул головой. Похоже, проникся. На это и эффект. А то еще не хватало «случайно» выйти под огонь автоматики и турелей.

Возможно нам повезло, но мы смогли добраться до курилки без происшествий. Потянуло свежим лесным воздухом.

Продольное окно цокольного этажа оказалось пластиковым и открывалось вверх. Достаточных размеров, чтобы мог протиснуться и человек. Проем перегораживала металлическая сетка, которую я резанул Зубочисткой, а затем вырвал с шурупами.

Усмехнулся ассоциации. Сетка, видимо, для того, чтобы ученые-карапузы «случайно» не выпали из лабораторного комплекса? Найди кто этот проем и легко мог залезть внутрь. Что и показывала парочка тропических пауков, греющихся на подоконнике. Их паучье гнездышко находилось как раз под ним.

Легонько смахнул тварей на пол, чтоб не мешали.

— Полезай, — бросил я индусу.

А сам стал на слух контролировать тылы. Никакого шороха в ближайших коридорах и откуда мы пришли — не наблюдалось. Лишь где-то в противоположной стороне исследовательского комплекса по-прежнему слышались звуки сражения.

Заметив, что индус долго возится, подсадил его и затолкнул в проем, словно посылку в робот-автомат. Принимайте и распишитесь.

Следующей пошла девушка-звелинг. Чарак едва успел отреагировать, чтобы помочь, как я юркнул прямо за ней и мгновенно перекатился на бок, встав на три точки опоры и уходя с траектории возможного нападения.

Нападения, очевидно, не произошло, но перестраховка никогда не помешает.

Ночные звуки усилились. Тропическая влажность сразу ударила по всем органам чувств. Нас встретили тьма и сетчатый забор. Все говорило о том, что забор обычно находился под напряжением. Но а сейчас — ничто не помешало проделать в нем соответствующий лаз.

Узкая полоска регулярно скашиваемой травы и вот перед нами предстали ночные джунгли. Выбирать куда идти — не приходилось.

Но в этот момент сбивчиво подал голос Чарак:

— Я примерно знаю, в какой стороне… Как выбраться с острова… Бухта. Там есть лодки.

— Отлично, веди, только медленно. Ночью лес — это тебе не то же самое, что днем… За одно познакомимся поближе. Меня зовут Двейн. Расскажешь, как тебя угораздило оказаться в лаборатории, проводящей опыты на людях.

…И по пути он рассказал. Мои первоначальные сомнения только подтвердились: находился он здесь не по своей воле.

Как уже понятно, Чарак Баччан родом был из Индии. Из семьи среднего достатка, из касты торговцев. Как и многие молодые люди его страны, он хотел получить хорошее иностранное образование, чтобы затем принести пользу своей стране. Поступил в Нью-Оксфорд он по гранту. Полгода назад закончил его с отличием.

Несколько британских родов и даже кланов обращали на него внимание еще когда он учился в вузе. Чарак говорил скромно, но исходя из его слов — он проявлял недюжинные способности к биотехнологиям и генной инженерии.

Им заинтересовались… И заинтересовались всерьез. Как только он получил на руки диплом, при вылете из страны его подставили — банально подбросили в багаж то, за что могли посадить и пожизненно.

Вообще, Священная Британская Империя «славится» подобным ведением дел. Судьба индуса — не первая и не последняя. Периодически в СМИ всплывали подобные случаи — даже Святослав о них слышал.

Чараку предложили на выбор: либо тюрьма, либо работа по его профилю. Занятие любимым делом. Как и любой миролюбивый человек, он выбрал второе. Разумеется, не подозревая, где окажется.

Различными ухищрениями его заставили принять присягу на службу клану Гилфордов. Без права на увольнения. Ибо увольнение в его случае означало бы смерть. Тайна о неразглашении, устав клана, секретные документы, которые конечно же Чарак в жизни не видел… все дела. Своего рода узаконенное рабство.

Как только ты пошел на службу клану, законы государства перестают быть высшей формой принуждения и регулируются отдельными подзаконными актами по классической схеме «простолюдин-аристократ». Либо, что более актуально: родовой аристократ на службе государства против обычного человека. В случае Чарака — он даже не гражданин Британии. Не аристократ из Индии.

Между прочим, клан Гилфордов довольно известен на мировой арене. Шутка ли — если верить памяти Святослава, Гилфорды считаются пятым по силе и влиянию кланом Британии! Какой там Чарак Баччан… Весь род Бельских… как бы потактичнее сказать — это даже не колония муравьев по сравнению с ними.

…Сделал себе заметку в уме. Враги перестают быть эфемерными. Обретают свое истинное лицо.

Таким образом Чарак и очутился в лаборатории на безымянном острове в Тихом океане. Он стал одним из нескольких лаборантов среди ученых, чье степени — не менее кандидата наук. Он выполнял в основном черновую работу — подай, принеси, посчитай, запиши, распечатай, введи препараты подопытным, покорми. Это я и сам видел, когда находился в криокамере.

Я его не осуждал. Но знать ему об этом пока не сле…

Внезапно раздался агрессивный звук похожий на стрекот, исходящий откуда-то высоко сверху. Он выбивался из звучащей тишины ночного леса.

Чарак тоже остановился, прислушиваясь.

Звук то приблизился, то резко начал удаляться. Из-за густых крон тропического леса не видно было ни зги.

Вертолет? — догадался я и едва слышно озвучил свое предположение. Индус не успел подтвердить, как…

Б-бум!

Нас едва не оглушило взрывной волной. Чарак упал на пятую точку, схватившись за голову. Я обернулся. Громкий взрыв пришел с той стороны, откуда мы пришли. Небо резко посветлело, озарив непробудную темноту ночного леса тусклым едва заметным сиянием.

— Походу нет больше лаборатории… Кирдык, — с легким удовлетворением в голосе заметил я, будто приложил руку к ее уничтожению.

— …

Некоторое время мы шли молча. Самое интересное, девушку за моей спиной не разбудил даже такой громкий взрыв. Ну прямо спящая красавица. Не будь у нее тихого дыхания и размеренного сердцебиения, я бы подумал…

Больше взрывов мы не услышали, как и прочего чужеродного дикому тропическому острову шума. Вскоре решил расспросить Чарака о более насущных вещах:

— Что за препараты мне кололи, не знаешь?

Он обернулся и бросил на меня мимолетный взгляд, видимо, пытаясь вспомнить.

— Ампулы не подписывали, но если не ошибаюсь, на тебе испытывали катагенные усилители двигательной активности, способствующие…

— Давай проще, — усмехнулся я.

…Сейчас моя голова забита совсем не какими-то там катагенами, а вопросами выживания. Ежесекундно я старался контролировать обстановку вокруг, будучи готовый среагировать в любой момент. Это сильно выматывало, тем более организм был истощен и ослаблен. Пятидесятикилограммовый груз тоже не придавал радости, несмотря на поначалу приятные ощущения. Не достигни я второго ранга энхансера, что существенно увеличивало мои физические показатели — уже бы давно свалился с ног. И не встал.

— На тебе тестировали препараты, которые в теории могут вывести организм человека на его генетический предел… Но по статистике у них слишком много побочных эффектов… Не совместимых с жизнью.

— Интересно… — хмыкнул я.

Возможно организм Свя… мой организм приобрел неожиданную выгоду. Стоило поразмыслить в будущем, какую именно.

— Возможные улучшения могут быть как-то связаны с сигма-источником?

Индус почти сразу отрицательно мотнул головой:

— Лишь в отдаленной перспективе. Возможно опосредованно. Прямое влияние на сигма-железу не изучено. Не зафиксировано.

Моему карманному головастику я задал еще несколько животрепещущих вопросов, на которые получил ответы. Например, наконец узнал, какой сегодня год. Две тысячи двести двадцать пятый. А это значит, что Святослав пролежал в криокамере порядка двух лет.

За два года могли произойти невероятные изменения… Однако сам Чарак был слишком поглощен в свою область знаний, не сильно интересуясь ситуацией вокруг, поэтому его сведения, скажем так, ограничивались уровнем поверхностных сплетен и слухов.

А зря, как говорится, если ты не интересуешься обстановкой — обстановка однажды заинтересуется тобой. И тебе вряд ли это понравится. Индус бы трижды подумал ехать учиться в Британскую империю, если бы знал, какая там «обстановка». И что таких юных дарований как он — там с руками отрывают, не спрашивая их мнение.

В этом плане граждане Российской Империи менее наивны, нежели граждане других великих наций.

К рассвету мы наконец добрались до тихой бухточки, укрытой свисающими кронами деревьев. Здесь чалило несколько лодок, парочка — при моторном двигателе. По словам Чарака они использовались охраной лабораторного комплекса для рыбалки. Пару раз с ним выбирались и ученые с лаборантами. Происходило ли это «по уставу» вряд ли теперь кто-то скажет.

По признанию самого индуса он задумывался о побеге. Но каждый раз его останавливала не только неизвестность, не только страх за свою жизнь, но и страх за жизнь своих родителей. Окажись его побег удачным… Как я уже упоминал, аристократы Британской империи славились изощренными методами решения проблем.

— Как только выберемся к цивилизации, тебе следует как можно скорее связаться с родными, перевести в безопасное место, сменить личность и род деятельности, — посоветовал ему я.

— Я понимаю… — устало вздохнул он, отвязывая лодку.

— Кстати, я бы мог тебе с этим помочь, — вслух задумался я, сверля взглядом его спину и прикидывая варианты. — У меня большие планы. Я бы даже сказал — амбиции. И со временем в моей команде может найтись работа и по твоему профилю.

Чарак обернулся и бросил на меня взгляд, неопределенно пожав плечами:

— Правда? Я могу подумать?

Мне нужны были люди. И Чарак, несмотря на свою трусоватость и цивильность, мог оказаться очень полезным. Котелок у него варит, пускай и вызывает вопросы его содержимое. Не самый плохой вариант, тем более я хорошо успел изучить его характер. И со стороны, и при личной беседе.

— Конечно. Более того, ты можешь отказаться. В отличие от твоих прошлых, в кавычках, хозяев, я предлагаю тебе реальный выбор. Мое прошлое тебе неизвестно, но ты можешь стать частью моего великого будущего.

Моей легенды.

— И это даже несмотря на?.. — он умолк, не зная, как подобрать слова.

Я прекрасно понял, о чем он. Чарак до сих пор испытывал вину и сожалел о том, где оказался. Человек с совестью, вынужденный поступить так, как поступил.

Кто-то неверно скажет: ему просто не хватило духа отказать своим «нанимателями». Любому. Повторяю, любому обычному человеку его бы не хватило. Особенно человеку с мозгами, который способен предвидеть свое будущее.

Согласись Чарак на тюрьму — и в ход пошло бы уже давление на родственников. Дальше сопротивляться стал бы только сумасшедшей или кому плевать не только на свою судьбу, но и судьбу своих близких.

— Я тебя не осуждаю, Чарак. Тебе действительно не оставили выбора. Тюрьму бы выбрали лишь безумцы. И не факт, что дожили бы до этой самой тюрьмы… Подумай о моем предложении.

— Спасибо… Я… Обязательно, Двейн.

В его взгляде мелькнула тусклая надежда. Я ему показал, что его будущее может быть не таким мрачным, каким он… да и я в том числе, его представляю. Вряд ли он сможет самостоятельно разобраться с тем сонмом проблем, которые последуют, когда Гилфорды выяснят, что Чарак остался в живых.

Не если, а когда. Ему должно хватить сообразительности это понять. Мы с ним оказались в одной лодке…

Я усмехнулся и завел двигатель. Послышалось легкое дребезжание на слабых оборотах. И лодка тронулась с места.

…Под покровом раннего утреннего тумана мы поплыли прочь с проклятого острова.