Причина бессонных ночей

Глава 12 — Главное — не останавливаться

Тимофей

— Повыпендривался? Полегчало? — ржет Летов в раздевалке, пока я сижу неподвижно, полируя невидящим взглядом свои вытянутые ноги. У меня внутри до сих пор словно бы все залито средством для розжига, а оно все никак не может перегореть.

Я на взводе.

Давно ли вообще было так, что девчонка выносила меня с полпинка? Пф-ф-ф, да в принципе же никогда. А тут на какую-то дурость повелся и рванул к Золотовой, как в зад ужаленный. Стоял рядом с ней и перся. Нет, реально! Сраные миллиметры между нами били током, а я только и думал, как бы сделать так, чтобы их сократить и снова смять эти наглые губы.

Так что, нет. Мне не полегчало. Вот если бы я снова изнасиловал рот Золотовой своим языком, то да — хоть какое-то успокоение получил бы. А так, только хуже стало.

— Не забудь напомнить мне пригласить на выходные парней из Вышки, — намеренно перевожу я разговор, но Захар знает меня как облупленного, а потому снова смеется, садится напротив и пинает мою ногу.

— Хэй, Исхаков.

— Что?

— Из меня дурака-то не лепи.

— Сдался ты мне.

— Я же вижу, что ты на Янку сделал стойку.

— Я на каждую более или менее красивую телку ее делаю, и что теперь?

— А то.

— Это все лишь когнитивный диссонанс. Мой парень, — и я указал себе на пах, — просто не может сопоставить увиденное с услышанным.

— Ах, вот оно что, Михалыч.

— Ладно, — встаю я и снимаю в одно движения штаны с трусами, прихватывая полотенце и направляясь в душевую.

— А я думал, что ты все-таки затащишь ее к себе на вечеринку и научишь, как правильно использовать голосовые связки, — слышу позади себя, как бормочет друг, и начинаю улыбаться.

Обожаю этого озабоченного придурка. Просто потому, что я сам озабоченный придурок. Ну а что душой кривить-то. Нам восемнадцать и в нас дури до талого. Молодые. Горячие. И никому ничего не должны, даже собственной совести.

— Оглянись вокруг, Захар. Ни один нормальный парень по доброй воле, если только он не самоубийца, не полезет в эту трансформаторную будку на стройных ножках. Бесить Золотову — это, конечно, чудесно, но что мне юбок мало? Оторвался, и в утиль. А тут вынос мозга на всю жизнь будет обеспечен. Ты посмотри, что она на стадии аперитива творит. Нет, к черту это горячее...

— И то верно. Кстати, все хотел спросить: твой же отец после прошлого раза категорически запретил тебе отжигать в семейном гнезде. Если ты ему опять дом разнесешь, он тебя по головке явно не погладит.

— Не ссы. Особняк останется стоять неприкосновенным. А вот банный дом можно будет немного пошатать. Да и отец вернется только через неделю. Еще успею все привести в божеский вид.

— Потом не говори, что я не предупреждал, — но я только улыбнулся и шагнул под горячие капли воды, заставляя себя забыть обо всем и не думать о том, как оголтело билась на тонкой лебединой шейке Золотовой синяя венка, как пылал ее взгляд, когда она шарила глазами по моему телу и сглатывала. Черт! И уж тем более я не должен воскрешать в памяти ее запах. Дерзкий. Вызывающий. Опьяняющий.

За один только этот аромат можно было ее ненавидеть.

Что я и делал...

Но я ей соврал. Одного раза мне бы точно не хватило. Я бы портил ее снова и снова, пока бы совершенно не погубил. И себя. И ее. Только поэтому я и держался на расстоянии. И буду делать это дальше.

Остаток дней до субботы убил на усыпление бдительности. Вообще в сторону этой змеи не смотрел. Ходил и не видел. Да, чувствовал загривком, тянул носом воздух, оставляющий шлейф ее духов, скрипел зубами от бешенства, но даже бровью не вел. Чертов айсберг, которому на все плевать — это был я.

В выходные чуть попустило, когда услышал краем уха, как Золотова муштрует своих верноподданных, которых я собирался толкнуть к измене. Она строго выговаривала Хлебниковой и Плаксиной, наказывая им, ни в коем случае не появляться на устраиваемой мной вечеринке, дабы не позориться, и не слушать наши с Летовым лживые речи, так как мы хотим просто использовать девчонок в своих целях.

Как фантастически она была права.

Да только, что нам было за дело до этих речей?

Уже вечером того же дня я был под окнами Мякиша. Она ответила на звонок и, запинаясь, принялась выдумывать разные отмазки, чтобы не выходить и никуда со мной не ехать. А ровно через пятнадцать минут я уже вез ее за город.

Девушки. Как все просто было с ним. Я валяюсь...

Почти нос к носу на подъездной дорожке встретился и с Летовым, рядом с которым в тачке сидела и Плаксина. С кудрями. Напомаженная. Макияж, как на парад. И в глазах незамутненная уверенность, что именно это дерьмо сможет растопить бесчувственное сердце ее любимого Захара.

Эпическая дура.

Мне даже стало жаль ее ненадолго.

Ну а потом закрутилось. Народ повалил толпой, и вот уже двухэтажный банный дом был забит под завязку. Музыка гремела на всю катушку. С верхнего балкона в бассейн фигачила пена. Сверкали стробоскопы. И бесконечной рекой текла огненная вода в глотки всех присутствующих.

Развезло не по-детски.

И вот уже взрослые игры не заставили себя долго ждать. Тут и там целовались парочки. Грязные танцы привлекали к себе влажные взгляды. А я смотрел на все это форменное безобразие и улыбался.

Молодость!

Кайф!

Жара!

А когда же еще вот так нам сходить с ума?

Калейдоскоп ярких картинок закружился перед глазами. Вот мы с парнями жарим мясо. Вот Летов свалил жарить какую-то красотку в верхние комнаты для отдыха. Вот Плаксина зарыдала, пока все над ней смеялись. Ибо не было никому дела до ее разбитого сердца. Потащились парнями в парную. После в одних лишь купальных плавках принялись крутить с балкона вертушки в снег.

А-е!

С ором и остывшими причиндалами забежали обратно в дом. Я схватил первую попавшуюся под руку девчонку и усадил себе на поясницу, а затем с победным рыком залетел в бассейн. Вынырнул, улыбнулся, предпочитая не замечать обиженный взгляд Хлебниковой. Затем намотал волосы моей новой знакомой на кулак и впился в ее рот поцелуем, игнорируя тот факт, что меня совершенно не вставляет.

Плевать! Сейчас вставит. Главное — не останавливаться и продолжать!

— Сливаем в сеть? — сильно позже спросил у меня Летов, показывая нащелканные кадры на собственном телефоне, а там было все, если не сказать больше.

— Сливай, — кивнул я и довольно улыбнулся.

Хорошо-то как...

— Тебя отметить на фотках, чтобы уж наверняка? — приподнял вопросительно одну бровь Захар, а я хмыкнул.

— А давай. Пусть дева красная будет у маргинала и дегенерата частым гостем на странице, — прищурился я на один глаз.

— Как она тебя задела, а, — заржал друг, но я только недовольно дернул подбородком.

— Золотовой повезло, что она уродилась девчонкой, иначе бы сразу словила отдачу за свои необдуманные слова.

— Ну, тогда тебе мои поздравления, Тим. Ты победил. Смотри-ка, — и друг обвел взглядом орущую толпу, кучу девчонок в одних купальниках, зажигающих в бассейне, и танцующие тела под модный, развеселый бит. — Наша Яна ведь как думала или как хотела? Чтобы ты, весь такой у папы дурачок, стал аутом на новом месте учебы. Чтобы с тобой никто не общался. Чтобы тебя не звали на вечеринки. А оно вон как все получилось, да еще и без особого напряжения. В твоем доме кайфует не только те, кто раньше заглядывал Золотовой в рот, но и почти весь поток. И единственный, кого не пригласили на эту тусу, оказалась наша миленькая блондинистая курочка.

— Не такая она уж и курочка, раз не пришла сюда, — хмыкнул я, чувствуя за ребрами легкое разочарование. А ведь я, несмотря на свою первоначальную браваду, что ничего не хочу от нее и не буду, все же постарался закинуть удочку. И даже уверовал в то, что спровоцирую девчонку на чистых эмоциях и банальном женском любопытстве все же наступить на глотку своей непомерно раздутой гордости и прийти сюда.

И, глядите-ка, Яна Золотова оказалась чуть умнее водоплавающих.

— Что бы ты сделал?

— Утопил бы, — прорычал я, — во всех смыслах.

— А если конкретнее? — не унимался Летов.

А я вдруг до боли прикусил щеку изнутри. Я ведь думал об этом. Фантазировал, как она придет сюда вся такая расписная и напомаженная, будет делать вид, что я гребаное ничто в собственном доме. А потом снова примется танцевать, извиваясь своими идеальными формами. Наверное, назло мне и всем вокруг попытается склеить какого-то придурка, как это было в клубе. И уж тогда-то я окончательно ее спишу в утиль для каждого экземпляра мужского пола, который только посмеет посмотреть в сторону этой прекрасной змеи.

Я бы разнес ее репутацию в клочья, а потом бы перся оттого, что она стала игрушкой в моих руках.

Моя кукла Яна.

И почему меня так штырит от этих мыслей?

Я гребаный идиот!

Так, мне срочно нужно отвлечься от всего этого дерьма.

— Никакой конкретики, Захар, — отмахнулся я все же от друга, — мне не нужна Золотова. Ни в каких смыслах. Не явилась, ну так и хрен с ней.

И я, упершись рогом, принялся жечь вокруг себя все, лишь бы была жара! Снова баня, с парнями угорали, как упоротые, после принялись играть в настоящие взрослые игры, где не существует правил, стыда, норм морали, и оттого только веселее.

Кайф нон-стопом! И мне бы расслабиться, а я не могу. Гладко, а я все равно чувствую шероховатости, и это бесит. Нещадно. Оскалился недовольно, а затем отправился на поиски свежей крови, дабы остудить свою. Вскипевшую уже давным-давно. Она бабахала мне по мозгам, выводя из равновесия и не позволяя до конца насладиться этим вечером.

Хорошо же вон как, а!

Хо-Ро-Шо, я сказал!

А затем как удар с ноги под дых.

Навынос!

И меня словно на адской карусели за секунду раскрутило. Повернулся резко, непроизвольно прижимая руку к груди, и задохнулся слепым узнаванием. А затем как одурманенный двинулся в беснующуюся человеческую гущу, не разбирая дороги.

Перекрыло в моменте!

Потому что именно там и танцевала девушка, которая так напомнила мне ее — ту, которую я так хотел сломать. Она была там, в одних лишь коротких джинсовых шортиках, низко сидящих на крутых бедрах, и алом топе от купальника. Ее мокрые светлые волосы в такт провокационным движениям раскачивались из стороны в сторону, гипнотизируя меня. Она самозабвенно отплясывала, оглаживая ладонями свои формы и накручивая восьмерки задницей.

И я все шел, и шел на эту, мигающую в стробоскопах и цветомузыке, картинку.

Мотор за ребрами с каждым моим шагом глох, но почти тут же снова заводился, чтобы с удвоенной силой попытаться проломить грудную клетку. И легкие здорово троили, не в состоянии перекачивать раскаленный воздух, что накалился вокруг меня за краткое мгновение и до предела.

Не может быть...

Как я проглядел, что она все-таки пришла сюда?

Почему мне не сказали? Почему не предупредили?

Почему...

Последние шаги преодолел едва ли не бегом, а затем резко дернул стройное тело на себя и, не думая более ни о чем, впился в губы блондинки яростным, наполненным ненавистью и злостью, поцелуем. Чувствовал, как внутри меня все рычит и плавится, но остановиться уже не мог.

Даже, если бы от этого зависела моя жизнь.

И только спустя несколько секунд, когда на мой напор ответили и язык коснулся языка, обжигая похотью, до меня наконец-то дошло, что я где-то свернул не туда. И поцелуй кислый. И Золотова будто бы всего лишь фигура из музея Мадам Тюссо. И этому столику больше не наливать.

Однозначно!

Оторвался, за волосы оттягивая от себя девчонку и вглядываясь в черты ее лица.

И капитально так приуныл.

Ну, жесть же!

Нет, она была хорошенькая. Даже милая такая. Но совсем не Она. Совсем, черт побери!

— Классно танцуешь, — просипел я новой знакомой на ухо.

— А ты классно целуешься, — ответила девчонка и захихикала, словно дурочка, что я страшно не переваривал. Но я был решительно настроен отыграть этот акт до конца.

— Хочешь, я еще покажу, что умею классно делать?

И тут же получил карт-бланш.

— Хочу.

Я без промедления схватил девчонку за руку и потащил наверх. Психанул, что она не поспевает за мной на своих невообразимых ходулях и закинул ее к себе на плечо, звонко шлепая по заднице и слыша заливистый смех. Улыбнулся сам, предвкушая то, как меня сейчас отпустит.

Должно! Потому что это была беспроигрышная пилюля.

И вот я уже преодолел последний пролет. Почти зашел в комнату, залитую полумраком, где стояла лишь двухспальная кровать и пара тумбочек, забитых до отказа латексными изделиями номер один. Я почти убежал от своих мыслей...

И тут — нате.

Приехали. Остановка — дерево.

— Тим!

— Свали, Захар! — гаркнул я.

— Свалю, — кивнул он, добегая до меня в два прыжка по лестничному маршу, а затем сунул мне под нос свой телефон, — только вот это тебе покажу и свалю.

Пару секунд ушло у меня на осознание того, что именно я вижу на экране. А когда это случилось, то я едва ли не уронил свою ношу, но почти тут же сам ее с себя ссадил, затолкал в комнату и гаркнул на автопилоте:

— Жди!

Захлопнул за девицей дверь и принялся листать снимки один за другим. И с каждой прошедшей секундой зверел все больше и больше.

Пока окончательно не взорвался...