Причина бессонных ночей

Глава 15 — Все равно, что ему все равно

Яна

"...той ночью мне впервые приснился Эдвард Каллен...

Ха-ха! Нет, это не пересказ сумеречной саги, это моя гребаная жизнь!

Я схожу с ума, дорогой дневник. С тяжелым сердцем и неимоверным стыдом спешу признаться тебе, что сегодня во сне я увидела страшные вещи, если не самые настоящие ужасы. И да, лучше бы за мной гонялся Фредди Крюгер или Джек Торренс с топором и еще кто похуже, но только не Тимофей Исхаков. И ладно бы я в этом сне ему делала трепанацию черепа наживую, а затем отрезала кусочек мозга и поджаривала его на сковороде, словно Ганнибал Лектер, ну или хотя бы варила его в адском котле, приправляя эту бренную тушку хмели-сунели.

Так нет же!

Я будто бы пришла на ту самую памятную вечеринку в честь успешного закрытия сессии. Вот только никто не рассказал мне про новенького, который должен был перевестись в нашу группу с нового семестра. Никто не предупредил, что он — мажористое отребье, подонок и моральный урод. А я зашла в эту обитель зла и уселась в кресло в полном неведении, чувствуя, как в меня впился чей-то черный, совершенно непроницаемый взгляд.

Такое странное чувство. И зашкаливающее ощущение реальности.

Я подняла на него глаза и задохнулась, пугаясь этого неприкрытого темного внимания, словно бабочка огня. Отвернулась с колотящимся в груди сердцем, но не перестала ощущать, что меня нагло разглядывали. Медленно. Со вкусом. И будто бы раздевая.

А затем случилось то же, что и тогда. Игра в правду или действие. И вот уже я иду по темному коридору вслед за Тимофеем Исхаковым, вхожу в его спальню, тонущую в полумраке, и вся покрываюсь огненными мурашками, когда дверь за моей спиной закрывается с тихим, но зловещим щелчком.

И между нами нет ненависти. Руки трясутся, а по телу бродит пьяный ток, но только потому, что я, кажется, с самого начала вечера мечтала оказаться с этим парнем здесь, вдали от шумной компании и лишних взглядов. А он так нежно дотрагивается до моей щеки и шепчет, что никогда не видел никого красивее в своей жизни.

И наверное, уже влюбился на всю голову.

А я улыбаюсь от его слов, как клиническая дура, но мне почему-то даже не стыдно. И я не сопротивляюсь, когда губы парня накрывают мой рот, а его язык смело и дерзко толкается внутрь. Накачивает собой. Пока его руки шарят везде, оглаживая каждую черточку моего вибрирующего от шкалящих эмоций тело. И это все непотребство продолжается так долго...

Так чертовски долго, что у меня вскипает в венах кровь и плавится мозг в черепной коробке. Я вся горю и не знаю, как погасить в себе это вдруг из ниоткуда вспыхнувшее пламя. Мне плохо, что оно бушует во мне. Мне хорошо, что оно безжалостно сжигает меня в своих объятиях.

Вместе с ним. С парнем, которого в реальной жизни я люто ненавидела!

Но даже не это было самое страшное. Ох, нет! Оно случилось позже. Когда поцелуй все-таки закончился. Когда мы всей шумной компанией собрались ехать в клуб. Вот тогда-то Тимофей Исхаков и усадил меня в машину рядом с собой, переплел наши пальцы и посмотрел в мои глаза так, что я в моменте забыла, как дышать. А затем он спросил то, что я никак не ожидала услышать:

— Ты теперь со мной?

А я, идиотка стоеросовая, ему кивнула, не зная, куда деть свою счастливую улыбку...

Когда же он снова накрыл мои губы поцелуем, я, кажется, ошпарилась счастьем. И вздрогнула, проснувшись в мокром поту, отряхиваясь, словно бы по мне ползали тысячи, если не миллионы кусачих и мерзких насекомых.

А после, возликовав оттого, что это был всего лишь жуткий кошмар, я повалилась на подушку и прикрыла глаза, едва ли не расплакавшись от радости. Сон...

Это был всего лишь сон.

Боже...

Спасибо!

А теперь, дорогой дневник, у меня к тебе вопрос на миллион: как мне все это развидеть, а? Ну, вот как? Мало мне было настоящего, так мне еще подсунули говна на лопате. Что ж, сознание мое шальное, от души просто! Вот прям услужило.

Ладно, пошла собираться на учебу. Скоро вернусь. И да, благодарю, что выслушал..."

Написав последнее слово, я захлопнула пухлую тетрадь и спрятала ее под подушку. А затем тяжело вздохнула и поплелась в душ, дабы собраться на пары, коих никто не отменял. Хотя, положа руку на сердце, мне этого делать не хотелось страсть как. После таких безумных выходных не было желания встречаться, ни с милыми подружками, не со всеми прихвостнями Исхакова. Хоть я и оторвалась на полную катушку, но все же чувствовала внутренний дисбаланс.

Да и момент один настораживал — а вдруг никому не было дела до моего аккаунта в сети? Вдруг никто не увидел тех фотографий, которые мне таким тяжелым трудом достались? Вдруг ненавистный одногруппник и мой враг до сих пор ходил по этой планете с четким знанием, что поимел меня?

Что тогда?

Правда, лайки под опубликованными постами все же, хоть и немного, но грели мое самолюбие. Даже предательницы Хлебникова и Плаксина отметились с вопросами о том, кто это со мной такой красивый рядом?

А я, честно сказать, и имени этого милого мальчика не помнила...

И все же я лишь загадочно молчала, предпочитая без извинений не возобновлять общение с теми, кто говорит одно, а делает совсем другое. Так и вышло...

Придя на занятия, я стойко игнорировала всех. Хотя и была немного озадачена тем, как именно вел себя конкретно Исхаков. Я-то думала, что он распушит павлиний хвост и начнет гарцевать передо мной, хвастаясь своей вечеринкой и тем, что меня там никто не ждал, а я, слава богам, не додумалась туда явиться. Что я больше не королева, что меня разжаловали. Что теперь он диктует правила.

А нет.

Тимофей ходил мимо меня и будто бы не видел. Совершенно!

Раз, другой, третий. Я даже начала переживать, не опечалился ли чванливый мажор по тому случаю, что расчет у него был немного иной. Ну такой, где я все-таки заглатываю отравленный крючок и как тупая рыбина плыву в его сети. Прихожу на вечеринку, где он позорит меня перед всеми и окончательно измазывает в дерьме, от которого уже никогда не получится отмыться.

Но мне пришлось отложить эти мысли на потом, ибо по мою душу перед последней парой все же нарисовались Машка и Ритка. Все такие несчастные и с повинной головой, что мне аж тошно стало.

Шучу! Не стало, конечно. И, разумеется, я не отказала себе в удовольствии немного проехаться по ним катком. От души так, с чувством и расстановкой. Ссориться с ними совсем и прекращать общение не входило в мои планы вовсе, ибо тогда мне пришлось бы признать самой себе да и всем вокруг, что выходка Исхакова меня все-таки задела за живое.

А это было совсем не так! Неприятно, конечно, но не смертельно.

И давай я их трепать, как Тузик грелку.

Вот только я никак не ожидала, что где-то в середине моей эмоциональной речи, из-за поворота вывернет тот, кого я отчаянно костерила направо и налево. Не описать, что произошло со мной в следующий момент. Я вся натянулась как струна — до предела. Меня кинуло в бурный восторг оттого, что вот сейчас-то мы и выскажем друг другу все, что накипело за выходные. Снова от души пособачимся с этим мудаком и дышать будет в разы легче.

О да!

Я уже хаотично начала перебирать в голове все те язвительные слова, которые выскажу ему, высмеивая его жалкую персону. И уже было набрала в легкие побольше воздуха, приготавливаясь к старту нашей стычки...

Но тут же замерла, наблюдая за тем, как Тимофей Исхаков, абсолютно не заинтересованно прошел мимо меня. Просто прошел и все! Даже взглядом не удостоил, уткнувшись в экран своего телефона. Да так и скрылся за очередным поворотом, оставляя меня ни с чем.

— Кстати, Катька Кирьянова с параллельной группы всем рассказывает, что они с Тимом встречаются, — видя мой пристальный взгляд, устремленный в спину Исхакова, потянула Ритка.

— Мало ли кто и что говорит, — фыркнула я, удивленно прислушиваясь к себе. Мне почему-то определенно не понравилась эта новость. От слова «совсем».

— Скорее всего, это правда, — уныло потянула Машка, — я видела, как они на вписке поднимались наверх, в спальню. А потом остаток вечера Тим почти от нее не отходил, все зажимал и тискал, пару раз таская по темным углам и...

— И что? — нахмурилась я.

— Соображай, Золотова, — развела руками Хлебникова, — когда девочки дают, мальчики не теряются.

А мне вдруг захотелось ударить, и Машку, и ту самую Катьку, которую я даже не помнила, как выглядит. Сильно! Наотмашь! Вот прям аж руки затряслись. И в голове вдруг зароились ужасно неприятные мысли, одна хуже другой, но все они были только про моего заклятого врага.

В таком разнузданном состоянии я и провела остаток перемены. Слушала подруг, но не слышала, уже даже забывая, что должна была на них злиться и игнорировать, наказывая за их проступок и непослушание мне. А там уж мы вошли в аудиторию, а я украдкой принялась искать в сети ту самую неизвестную мне Катьку Кирьянову.

Кто такая?

Что вообще за девушка, на которую обратил свой ужасный взор Исхаков?

Кому это так чертовски не повезло?

Бедняжка...

— Ребята, все внимание! — где-то на периферии моего сознания послышался голос нашего преподавателя.

— Чего?

— Кто это вообще?

— Ну, ни фига у нее прикид..., — проносился по аудитории гул голосов, и я всего на мгновение отвлеклась, поднимая глаза на девушку, которая стояла рядом с преподавателем. А тот уже представлял ее.

— Внимание! В вашей группе вновь пополнение. Знакомьтесь — это Ангелина Стужева, и теперь она будет учиться вместе с вами.

— Хера себе ангелочек, — скривился Летов, а затем брезгливо поджал губы.

И я с ним в принципе была согласна: на голове у новенькой дреды, левая рука полностью забита замысловатой цветной татуировкой, тут и там виднелся пирсинг, огромные уродливые очки в роговой оправе закрывали едва ли не половину лица, да и сама она одета была по максимуму странно, если не диковато. Но при всей этой странности и нелепости я точно могла сказать, что девчонка была очень даже хороша собой, если бы озадачилась навести марафет, снять с себя мешковатые тряпки и безобразные окуляры с лица.

— Итак, Ангелина, расскажи своим новым одногруппникам немного о себе: откуда ты, чем занимаешься?

— А бы с удовольствием, — пожала плечами новенькая, — но это ведь никому не интересно. Так что давайте опустим.

По группе тут же пронесся одобрительный гул. Летов заржал. Исхаков усмехнулся, даже не глядя на девчонку. И с кем-то рьяно переписывался. Неужели с той самой Катей с нашей параллели?

Блин...

— Ну, почему же никому? — Пытаясь замаскировать неловкую ситуацию, произнес миролюбиво преподаватель, — мне вот, к примеру, очень интересно.

Но девчонка с дредами и тут не растерялась. Хмыкнула и улыбнулась, будто бы ничего и не произошло, а затем выдала базу:

— В таком случае не переживайте, я на перемене подойду к вам и все расскажу, — кивнула, а затем без разрешения двинула вперед, пока не достигла под улюлюканье всей группы задней парты, за которую и уселась с видом абсолютной невозмутимости.

Но никто не собирался ее жалеть. Тут и там, пока она гордо вышагивала, слышались злые смешки и обсуждения. Кто-то из девчонок даже пошел дальше и предложил поставить ставки, как быстро новенькая потеряет голову от первого красавца потока — Летова.

— Исхакова забыли, — выкрикнул кто-то, а меня передернуло.

— Тогда принимаем ставки, на кого первого эта Геля пустит слюну...

— Сто процентов, что на Тимку.

— Не, точно на Захара, тут и к гадалке не ходи.

— Бедные пацаны. Нет, ну вы только на нее посмотрите! Чучело же...

— А ну, тихо! — рявкнула я, не выдержав всего этого бабьего бунта, и аудитория разом стихла.

Но я даже внимания на это не обратила, привыкнув к тому, что мое слово всегда авторитетно. А спустя всего пару минут и вовсе позабыла обо всем, наконец-то отыскав на просторах интернета ту самую Катю Кирьянову, и до боли прикусила щеку изнутри.

Черт, я надеялась увидеть какую-нибудь страхолюдину, а тут...

Блондинка. Красивая. Стройная. Яркая. С белозубой улыбкой и ногами от самых ушей. Она, безусловно, притягивала к себе взгляд. Нет, до меня ей, разумеется, было как пешком до Китая, но все же...

Вот только ужасное дело: смотря на бесконечные безупречные селфи на странице девушки, я почему-то потонула во внутреннем стыде.

Какой позор, Яна Золотова!

Значит, что у нас получается? Пока я упрашивала в ночи своего отца организовать мне ночной клуб, дабы хоть как-то достать Тимофея Исхакова, он сам совершенно не парился. Он отрывался с вот этой самой девчонкой на полную катушку. Он смеялся. Он кайфовал.

Он обо мне и не вспоминал...