Причина бессонных ночей

Глава 21 — Западня

Яна

— Может быть, завтра после пар в кино сходим, м-м? — предложила Плаксина и покосилась в мою сторону. Хлебникова тоже замерла, смотря на меня вопросительно, но я лишь пожала плечами, совершенно не зная, что ответить.

Нет, с Машкой я все-таки продолжила общаться. Если у Исхакова была цель рассорить меня с подругой, то он знатно обосрался. Но вот в остальном наблюдалась существенная напряженка. Мякиш начала меня раздражать, буквально всем своим существованием. Меня бесило то, как она смеется, как постоянно жеманно поправляет волосы, как грызет ручку на парах и стучит ногой, как шумно сёрпает из кружки чай на большой перемене и как бесконечно переписывается со своим долбанутым парнем.

Пару раз я ловила себя на мысли, что хочу встать и со всей дури ей втащить. Вот прям от души и не жалея сил, потому что ее дебильная влюбленная улыбка уже начала вызывать у меня изжогу.

И не было сил более это терпеть!

Клянусь, я бы вообще перестала с ней говорить, если бы не Исхаков и его самодовольные глаза, которые, кажется, преследовали меня повсюду. И даже во все. Особенно во сне! Смотрел на меня и плакать хотелось, а еще кричать. Кричать во все горло, что я его ненавижу!

Что мне в его присутствии даже дышать сложно. Что я вся покрывалась мурашками отвращения, стоило ему только появиться в моем периметре. И кровь будто бы вскипала тотчас в венах, когда наши взгляды скрещивались в непримиримой схватке.

— Ну, можно в принципе, — без особого энтузиазма все-таки выдавила я из себя, — а что там хоть идет сейчас?

— Ужасы! — захлопала в ладоши Ритка. — Там что-то забористое про церковь, грешных монашек и демонов.

Супер, только ужасов мне для полного счастья не хватало. И так жизнь моя полна мрака, а тут еще и деньги за соус в виде демонов дополнительный платить. Хотя постойте, у меня же уже есть один демон в жизни, причем на постоянной основе, верно?

Тогда мимо!

— А комедий нет? — уточнила я на всякий случай.

— Есть, но рейтинг паршивый, — поджала губы Плаксина.

— Я подумаю, — без особой конкретики заключила и натянула на себя пуховик, кутаясь в шарф и нахлобучивая на голову вязаную шапку. Для последнего дня зимы на улице было чересчур холодно. Да и я сама, кажется, с каждым днем все сильнее промерзала изнутри.

Гадство!

Я потопала к метро, стараясь не смотреть в сторону Хлебниковой, которая вышла на институтское крыльцо вместе со мной, но тут же с воплями припустила к хищной и баснословно дорогой тачке Исхакова.

— Тимочка!

— Да что б мне удавиться, — закатила я глаза и посильнее натянула на лицо капюшон, чтобы ненароком не зацепить взглядом по этой сладкой парочке. Иначе, тошнота на пару часов к ряду будет мне обеспечена. И так внутренности все в морские узлы скрутило...

Вот только и дома мне легче не становилось. Чертов черноглазый дегенерат и тут нагадил своей тлетворной энергетикой. Заходила в комнату и током било, от воспоминания, как он здесь стоял и прикасался ко всему, если не пальцами, то взглядом. Вот, например, к подушке, на которой мне приходилось спать и видеть кошмары с его участием.

Еще и цветы эти...

И сердце...

И ведь надо было бы все это выбросить, да рука почему-то до сих пор так и не поднялась это сделать. Вот и стояли теперь черные розы на моем столе, маня меня карточкой, вложенной между бутонами, которую я все еще не рискнула прочитать. Да и чего он мне может там написать? Еще раз, что самое веселое занятие в его жизни — это ненавидеть меня?

Вот уж новость.

А вот то, что Исхаков до моего дневника не добрался было настоящим счастьем. Вырванное из контекста предложение — и мне конец. Этот доморощенный понторез еще бы решил, что я по нему сохну. И вообще, что именно он — причина моих бессонных ночей.

И тогда бы мне была только одна надежда, чтобы враг мой от такой новости просто подавился, а потом бы и сдох на радостях от чувства собственной значимости. Я бы ему на могилку такой же веник черных роз приперла в этом случае и поставила свечку за упокой его грешной души.

Но и это было не все, разумеется. Мой мозг и душевный покой клевал вот еще какой момент — Тимофей Исхаков изменял Маше Хлебниковой. Напропалую. И я сама это видела! Собственными глазами. За прошедшую неделю уже дважды.

Мерзавец!

Первый раз он прямо перед парами и никого не стесняясь затащил какую-то неизвестную мне девчонку в пустой лекционник и пробыл там с ней довольно продолжительное время, а когда появился, то спутница его была уже почему-то без капроновых колгот, покрасневшая и растрепанная.

Второй раз я засекла его на институтской парковке. Прямо между парами к его автомобилю подбежала незнакомка, воровато оглянулась по сторонам, а затем запрыгнула в салон. После чего оба скрылись в неизвестном направлении. И на занятия так и не вернулись.

Мне же почему-то, видя все это свинство, хотелось взять поганую метлу и как следует отжарить ею этих бесстыдников. Но я лишь оставила себе на память фотографии в обоих случаях, и на том угомонилась. Но вот показать их Машке так и не решилась, полагая, что это не мое дело. Однажды она и сама поймет, что влюбилась в мудака.

А затем наступила очередная суббота, и папа объявил мне, что у него сегодня настоящий, полноценный выходной, который мы могли бы провести вместе. Например, сходить куда-то, в честь уже прошедшего дня рождения.

И, конечно же, я согласилась.

Принарядилась. Волосы завила. Нанесла на лицо немного косметики, дабы подчеркнуть свою природную красоту. А после мы вместе с папой отправились в центр города, чтобы развлечься в лазертаг-клубе. Крутая штука — игра с актерами, которые были переодеты в зомби, а наша задача была всех их технично перестрелять.

И у меня это почти получилось, так как я в каждом своем противнике видела Тимофея Исхакова и все мои пули были только для него. Бам!

Аж дышать легче стало.

Дальше мы с папой сходили в милое кафе, где перекусили и поболтали о разном. Кстати, отец передал мне привет от Дани и низкий поклон от него же. Видите ли, именно благодаря мне при последнем походе в клуб он там познакомился с какой-то официанткой, с которой позже и закрутил шуры-муры.

Я же только пожала плечами и вздохнула, а затем изрекла:

— Спасибо в карман не положишь. Пусть хотя бы не сразу в сеть сливает фотографии со своей пассией. Иначе, мне конец.

Папа же в ответ на мои слова лишь покачал головой и засмеялся. Причина? Да кто бы знал. Но вопрос, что последовал точно после моих слов, заставил меня в максимально короткие сроки выпасть в нерастворимый осадок, а затем ловить тарахтящее от шока сердце где-то в горле.

— Дочь, а ты этого своего нового одногруппника точно ненавидишь, м-м?

— Сто процентов, — без промедления выдала я ответ.

— А может так быть, что это вовсе не ненависть, а кое-что совсем другое?

— Что, например? — нахмурилась я.

— Ну, не знаю, — пожал плечами отец, — возможно, что симпатия? Или даже любовь?

У меня челюсть отвисла. И глаза из орбит повылазили. И волосы дыбом встали не только на голове, но и во всех других местах. Ну точно! И как я сразу не догадалась, да? У меня же не ненависть, а любовь к придурку Исхакову!

Эврика!

— Пап, ты явно заболел и бредишь, — хохотнула я, между тем чувствуя, как затряслись мои руки, — пора домой ехать. Принять успокоительно и чуть поспать. А то, как бы не осложнилось вот это все безобразие у тебя...

И встала со своего места, принимаясь показательно натягивать на себя пуховик. Папа возражать не стал. А уже спустя минут пятнадцать мы тащились через вечерние пробки в сторону своего дома, весело подпевая голосящему по шансон-радиостанции Михаилу Кругу и его «фраеру».

За окном крупными хлопьями валил снег, но нам было тепло и весело.

До поры до времени...

А потом нас вдруг резко подрезал чей-то тонированный в хлам внедорожник. Загрубил капитально так, с крякалками. И отца припекло. Он чертыхнулся грязно, а затем выжал педаль газа в пол. Пара минут игры в «шашечки» и вот уже оба автомобиля притормозили на обочине.

Мне же осталось только сидеть в машине и наблюдать за тем, как отец принимается отчитывать водителя джипа, который тоже не сдавал назад и упорно напрашивался на знатные люли. А потом произошло странное...

С пассажирского сидения внедорожника вдруг вышел мужчина. Высокий и крепкий, как и отец. Представительный. Что-то говорил моему родителю, чуть нахмурившись, а затем они оба вскинули руками. И двинули друг к другу.

И не то, чтобы морды бить. Нет! А чтобы зачем-то начать обниматься, как минимум так, будто бы являлись молочными братьями. А я глядела на это все и ничего понять не могла. Только таращилась на то, как мужчины тепло общались и смеялись.

Спустя пару минут отец кивнул на нашу машину, но его собеседник лишь поднял руки вверх, что-то усердно доказывая. А затем они обменялись рукопожатиями и наконец-то разошлись.

Но рано я выдохнула с облегчением. Стоило только папе вернуться в салон, как он ошарашил меня занимательным предложением:

— Ян, хочешь за город сгонять, а? По озеру на коньках покататься, шашлыка поесть, из ружья по тарелкам пострелять и все такое?

— Эм-м-м...?

— Или могу тебя прямо сейчас домой отвезти, конечно, а там уж я сам. Правда, блин, пробки эти. Пока туда, пока обратно, пока из города выберусь...

— И за руль ты потом сесть не сможешь, — подсказала я, понимая, куда отец клонит. Ему нужен был трезвый водитель, да и мне он клятвенно обещал, что мы проведем этот день вместе. Но видно было, что родителю уж больно хотелось пообщаться с тем мужчиной, но и меня не опрокидывать.

— Мы с Пашкой со школы не виделись, — заискивающе посмотрел на меня папа, а я улыбнулась и протянула руку, чтобы потрепать его седеющую шевелюру.

— Ни слова больше, пап. Так уж и быть, верну тебе долг за ночной клуб и Даньку, — кивнула я, улыбаясь от уха до уха.

— Вот всегда знал, что у меня лучшая дочь на планете! — хохотнул папа, а затем посигналил и отморгался аварийкой.

И тут же обе машины сорвались с места, держа путь на выезд из города. И вот уже мы погнали по скоростному шоссе, а еще спустя время свернули к элитному коттеджному поселку, где за высокими заборами стояли такие роскошные дома, что было сразу и непонятно, сколько миллионов в секунду нужно зарабатывать, чтобы их отгрохать.

Наконец-то мы притормозили и въехали на частную территорию, где стоял большой двухэтажный дом, а в отдалении еще один поменьше — прямо на берегу озера. Я завертела головой и почти не слышала, что происходило за пределами моего мира.

Мне представили друга отца, но я даже имени его не запомнила. Только улыбалась натянуто и кивала. А затем вошла в дом, осматривая безусловно шикарный интерьер, картины на стенах, репродукцию Венеры Милосской, стоящей в углу с накинутой на нее кожаной курткой.

Нахмурилась, словно бы от дежавю. Кажется, где-то я такое уже видела...

Но где?

А затем перевела взгляд на лестницу, уходящую на второй этаж, и едва ли не упала в обморок от шока. Потому что прямо по ней спускался не кто иной, как Тимофей Исхаков. И улыбался мне, словно сам Сатана...

Все дальнейшее было словно рябой картинкой неисправного лампового телевизора, не иначе. Вот кошмар всей моей жизни спустился к нам, вот протянул руку, дабы пожать ее моему отцу. Что-то кивал со звериным оскалом и сделал вид, что нисколечко не удивлен меня встретить здесь и сейчас.

В своем доме, мать его так!

И тут же сразу почему-то слова отца вспомнились о том, что в школе он учился с каким-то там Исхаковым, который ко всему был мерзким типом. И его лучшим другом.

Ну все понятно. Сушим весла и сматываем отсюда удочки. Желательно, сверкая пятками.

И как манна небесная — в кармане моей куртки вдруг завозился телефон. На автомате вытащила его и глянула на экран — Плаксина. Оказывается, за последний час она мне позвонила уже три раза и написала два сообщения, справляясь о том, где меня черти носят и пойдем ли мы сегодня в кино, как договаривались или нет?

Теперь точно да! Вот прям бегу, аж спотыкаюсь.

— Слушай, пап, — игнорируя все на свете, многозначительно посмотрела я на отца, — тут такое дело, совсем запамятовала твоя дочь, представляешь? Обещала быть сегодня в одном месте кровь из носу. Пропустить встречу никак нельзя. Так что, прости, но мне срочно нужно уехать. Прямо сейчас!

И ввинтилась в глаза отца так, чтобы он понял, что приключилась ситуация. Что тут не только сарай горит, но и хата полыхает. Но родитель мой, на редкость понимающий и сообразительный, сейчас почему-то в крайней степени тупил. Улыбался, смотрел на меня, как баран на новые ворота, но ничего толкового выдать был неспособен.

Зато Исхаков сподобился. Впился в меня своими чернющими зенками и сморозил чушь:

— Я как раз в город собирался. Могу подбросить тебя, Яна.

Только через мой труп!

— Я сама за рулем. Да же, пап? — улыбнулась я родителю чуть извиняющейся улыбкой.

— Вы знакомы? — проигнорировал напрочь мой вопрос отец, а мой враг тут как тут, чтобы меня забодать.

— Мы с Яной учимся в одном институте.

Ах, вот как? Ну что ж, он сам напросился. Я не виновата.

— Правда? — вопросительно приподняла я брови и хмыкнула. А затем перевела полный недоумения взгляд на Исхакова, провоцируя его опозориться окончательно. Ну давай, расскажи нам всем тут сказку про белого бычка, мальчик-зайчик.

Но он молчал. Смотрел на меня так, будто бы мечтал расчленить на живую, но позорно держал язык за зубами. Слабак!

— Никогда тебя там не видела.

— Я новенький, — пояснил он, а я пожала плечами.

— Ясно. Держи в курсе, — заставила я себя улыбнуться ему в ответ, а затем повернулась к отцу и требовательно протянула руку, нетерпеливо передергивая пальцами, — пап, ключи.

— Ой, там такая метель страшная разыгралась, — словно старая бабка запричитал Исхаков, глядя в окно и качая головой, а мне его покусать захотелось, — надеюсь, ваша дочь опытный водитель. Там, наверное, трассу уже подзамело...

Гад! Сволочь! Ненавижу!

— Он прав, Яна. Если тебе так срочно надо вернуться, то пусть Тимофей тебя до города подкинет. Так мне будет спокойнее.

А я ушам своим не верила просто! И такого предательства от отца тоже никак не ожидала. Я ведь намекала ему взглядом, что тут давно уже запахло керосином и горелой плотью. А он чего?

— Я вызову такси, — упорно стояла я на своем.

— Такси сейчас сюда два часа ехать будет, — развел руками Исхаков, а его отец согласно кивнул, подтверждая, что так оно и есть, — да и стоить будет, как крыло самолета.

Звери!

Думали, загнали меня в угол? А вот и фиг вам! Собрался в город ехать? Ну так и катись — скатертью дорога.

— Ну, раз так, то я все-таки останусь. Да и Тимофея напрягать не хочется, пусть едет без меня. Итак, наверное, уже опаздывает. Верно?

И только я решила, что выиграла эту войну, как Исхаков поставил мне шах. А затем и мат.

— Пап, а у вас какие на сегодня вообще планы были?

— Шашлыков поесть — Гурам уже угли приготовил, по тарелкам пострелять, да наболтаться с Андрюхой как следует. Сколько лет не виделись же.

— Слушай, а останусь-ка я сегодня дома. Давно мяса жареного не ел. Да и Яне с вами, двумя старыми пердунами, наверное, скучно будет. Да, Яна?

Мой отец заржал. Вот прям в голос. А к нему и друг его подключился. Да так заразительно они это делали, что я и сама улыбнулась нервно, мечтая прямо здесь и сейчас выцарапать глаза этому болтливому имбецилу.

Что ему от меня надо?

Вон, там целый город девок не порченных пропадает. Вали к ним! Или к Машке своей!

Но Тимофей Исхаков зачем-то стоял здесь и смотрел на меня так, будто бы я ему сдачу с рубля не дала. И все играли ему на руку. Просто все!

А дальше я вообще как-то перестала понимать происходящее. Ко мне вдруг пришел адреналиновый откат: руки тряслись, сердце за ребрами едва ли не вопило, захлебываясь кровью, а по вискам стучал отбойный молоток в ритме похоронного марша.

Я не замечала ничего. Ни огромной застекленной веранды, где был накрыт стол, уставленный разнообразными закусками. Ни ароматного шашлыка, что с нашим появлением внес в помещение какой-то мужик. Ни веселой болтовни наших отцов, которые уже, кажется, забыли обо всем на свете. Ни взгляда своего врага, который пытался высверлить мне дырку в черепной коробке.

Я же даже не поднимала на него глаз. Лишь ответила Плаксиной, что в кино не пойду, так как появились неотложные дела. Прямо такие срочные, что поубивать всех охота к чертовой матери!

Спустя словно бы вечность такой веселой жизни мне хотелось выть. Не радовал уже ни шашлык, ни стрельба по тарелкам, в которой я даже участвовать не стала. Ибо всем в этой комнате было расчудесно, кроме меня. Я же не могла уже выносить то, как меня, словно муху под микроскопом, рассматривал мой заклятый враг. Со мной от этого творилось что-то очень страшное.

Меня кидало, то в жар, то в холод.

В животе спазмами скручивало внутренности.

То и дело по коже пробегали табунами наэлектризованные мурашки.

И вишенка на торте — легкие, кажется, не справлялись с нагрузкой, качая воздух, наполненный ароматом тела Тимофея Исхакова. Он ведь сидел так близко — только руку протяни и можно придушить. А вот и нет — приходилось тянуть носом и всем телом ощущать его, парня, которого я ненавидела так, что невозможно было и описать.

Он будто бы давил меня своей энергетикой. Давил так, что я начала задыхаться. И подумывала о том, чтобы позорно выкинуть белый флаг, а затем ретироваться отсюда хоть куда-нибудь уже, но неожиданно пришло спасение.

И я зацепилась за него, как за хотя бы небольшую какую-то передышку в этих нескончаемых боевых действиях.

— Дети, пойдите там прогуляйтесь, что ли. Нам тут с Андрей Андреичем нужно бы важные дела перетереть с глазу на глаз, — чуть поплывшим от алкоголя голосом произнес отец Тимофея. — Сын, покажи Яне кино. У нас на втором этаже как раз специальный зал для таких дел оборудован.

И мне бы напрячься. Или хотя бы задуматься над тем, что это все совершенно плохая идея идти куда-то один на один с человеком, которого я органически не переваривала. Но случай распорядился иначе...

Да и, в конце концов, что он мне сделает? Пф-ф-ф...