Проклятый клан

Глава 5

Полностью разблокировать Мари собственную циркуляцию энергии Джулиан решился спустя ещё несколько дней. Заранее она не могла дождаться этого момента и думала, что тут же попробует сотворить что-нибудь, но, когда дошло до дела, никак не могла решиться.

— Попробуй что-нибудь простое, — посоветовал заметивший её колебания целитель.

— А если не получится? Если сила пойдёт не по каналам?

— Не думай об этом. Вообще не думай. Просто зачерпни из резерва и используй заклятье.

Она постаралась сделать, как он сказал. Сила откликнулась легко: в волосах проявились голубые пряди, в радужке разгорелись искры, а потом сбоку от девушки возник плоский щит, который она когда-то показывала Миле.

— Хорошо, — как-то не очень довольно похвалил Джулиан. — А теперь то же самое повтори не на родовой, а на личной.

Только после его замечания магиня поняла, что зачерпнула вовсе не из резерва. Прежде с ней таких казусов не случалось, впрочем, раньше и родовая сила Неростре не была ей доступна, а родовой силой Кримос у неё даже намеренно выходило пользоваться не слишком-то хорошо, с Герт в этом плане и то было легче.

Второй раз то, что силу она тянет не из резерва, Розмари уже почувствовала, но никак предотвратить не смогла.

— Так. Давай попробуем без заклятий, с сырой силой и с самого начала: с ощущения резерва, с заимствования оттуда энергии и проведения её по каналам. Ты, уверен, знаешь, как это ощущается.

Она действительно знала, но лёгкость доступа к родовой силе сбивала с толку. А возможно сказывался и опыт использования для колдовства направленного потока других магов, и подспудная уверенность в том, что провести силу через каналы она больше не способна. Это она и постаралась объяснить цели Джулиану.

— Я понимаю, в чём проблема, — заверили её. — У меня была сходная, когда я вступил в наследие.

— В каком смысле «вступили»? — нахмурилась Розмари.

— Я же говорил, что отец, как и дед до него, запер родовую силу в артефакт, чтобы с одной стороны передать её мне и не дать сработать проклятью, а с другой чтобы инициацию я пережил?

— Возможно, но тогда я несколько не поняла всего масштаба. Получается, инициацию вы запустили сами, сознательно, активировав артефакт?

— Именно.

— Не думала, что родовую силу можно полностью запереть в артефакте. Ну, кроме тех случаев, когда инициация срывается и силу изымают у утратившего разум и все человеческое, ставшего «сосудом», главы. Но у Совета же какие-то специальные артефакты на этот случай?

— Специальные, но по сути своей почти такие же, как и наш. Что до возможности запереть… А почему нет? Это такая же сила, только более мощная, — пожал плечами глава клана. Что-то такое говорил и целитель тайной канцелярии, но тогда Мари не придала этому особого значения. — Но в общем случае инициация на главенство спустя годы после смерти последнего главы, скорее всего, будет в лучшем случае неполноценной, в худшем же инициируемый умрёт. — Пояснил: — Одно время так пытались выжить обреченные кланы, но все равно наступало время, когда артефакт больше был не способен сдерживать энергию, она освобождалась или её освобождал наследник и… случалось то, что случалось.

— Но у ваших предков всё сработало.

— Наших предков, Розмари, — в очередной раз поправили её. — Наш клан был одним из так называемых Инициирующих, наши предки способны были проводить через инициацию на главенство наследников обреченных родов. С полноценной инициацией. Как ты думаешь, с такими вводными способен ли наследник нашего клана провалить инициацию?

— Зависит от того, благодаря чему мы можем инициировать на главенство представителей обреченных кланов, — не поддалась на его снисходительный тон девушка. — Судя по тому, что у меня тоже вышло, да ещё дважды, это не какой-то секрет и не специфика родовой силы, а либо особенности взаимодействия с энергией, либо что-то ещё из врожденных особенностей.

— У меня нет ответа на этот вопрос. Мы просто можем, — вздохнул целитель. Уточнил: — Все, кроме главы, разумеется, потому что ни один глава клана не может участвовать в чужой инициации. Инициироваться на главенство во втором клане сам может, взять чужую инициацию с кровного родственника на себя может, инициировать ещё кого-то — нет. Собственно поэтому у меня ещё нет очереди из представителей обреченных кланов. И поэтому же твоё официальное признание и введение в род мы постараемся максимально оттянуть.

Новость заставила нахмуриться:

— Думаете, обреченные кланы тут же захотят меня заполучить?

— Учитывая, что большинство в курсе про проклятие? — вопросом на вопрос ответил Джулиан. — Думаю, это наиболее вероятный сценарий. Глава может передать главенство в клане сам, но даже это у обреченных ничего не гарантирует. С тобой же шансы у них много выше, так что желающие точно будут. Сортэне, Ренис и тайная канцелярия про тебя уже знают, так что даже без признания тебя бы попытались заполучить. Помолвка с Леонардом Кримос отпугнула бы тех, кому не срочно, и у кого нет риска каскада, но тех, кто стоит на пороге уничтожения? Едва ли. Эти готовы на все. Но это все было именно так, пока они не знали, что ты — Неростре, и у тебя не было риска умереть от родового проклятья. Что начнётся, когда мы оформим документы, и слухи об этом дойдут до кланов, я предсказать не могу. Скорее всего, тебя попытаются сначала уговорить, потом принудить, а потом могут и шантажировать или даже попытаться похитить. Так что к признанию ты должна не только овладеть силой, но и уметь себя защитить.

— Я умею, — возразила на это Розмари. — Меня учили самозащите, да и кое-что из пространственной можно применять в сражении.

— Для этого тебе сперва нужно взять силу под контроль. — С этим было не поспорить. С текущим контролем боевой маг из неё был не просто никакой, а совершенно безнадежный. — Тут применённое тобой Право играет нам на руку. Я очень надеюсь, они решат, что ты бескланница. То есть до признания была таковой.

Откровение было… неприятным. Но Мари не могла не признать, что определённая логика в этом есть. Бескланники обычно были слабыми магами и мало что умели, просто потому что в отличие от клановых магов их как правило некому было учить полноценно использовать свою силу. Чему-то родители или нашедшиеся наставники, конечно, учили, но уровень знаний и умений их в большинстве случаев был существенно ниже.

— Плохо, что Сортэне, Ренис и Вестриай в курсе, что ты из клана Кримос. Не думаю, что Грегор будет об этом распространятся, но шантажировать нас он может попробовать. В конце концов он сам уже в возрасте, а клан из обреченных. С Томасом Вестриай чуть легче, этот с принципами, но начальству он сообщить обязан, а кому те сообщат предсказать сложно. Обреченных сейчас много. Пожалуй, слишком много, чтобы проблем у нас с тобой совсем не было.

С вернувшимся в столицу Леонардом Герберт встретился следующим же после его возвращения вечером. Наследник выглядел устало, похоже, дела в клане или, что даже вероятнее, безумная эскапада с поисками Мари, выжали из него все силы.

— Как она? — после того, как вокруг них повисло защищающее от подслушивания заклинание, поинтересовался следователь.

— Уже лучше, — успокоил его приятель.

— Целителю удалось избавить её от проблем с угрозой выплесков?

— Лучше. Ему удалось вернуть ей силу. Пока Мари ещё адаптируется…

Герберту показалось, что он ослышался.

— Хочешь сказать, она снова стала магиней⁈

— А я не говорил?

Следователь покачал головой. Новость была ошеломляющей. Он не думал, что подобное вообще возможно.

— То есть теперь она — полноценная наследница клана со всеми вытекающими последствиями?

— Да. Бумаги они ещё не оформили, но это формальность, сам понимаешь. Только из-за проклятья последствий у этого, кажется, больше отрицательных, чем положительных. Ты говорил с Тиберием?

Огневик кивнул и пересказал выясненное у начальника. Пока только у начальника. Дополнить его версию истории Леонарду было особенно нечем, разве что сообщить некоторые детали, о которых Тиберий Истре попросту не знал или забыл упомянуть.

Информация о гибели связанных кланов заставила Герберта нахмуриться:

— Я выясню, как так вышло, но как-то слабо верится, что это проклятье. Даже усиленное применено оно было против конкретного клана, а значит его и должно пожирать. В крайнем случае, оно могло забрать мать и бабушку, может быть их ближайших родственников. Но кланы целиком?

— Меня это тоже смутило. Тем более как я понял, внешне смерти были не похожи на смерти от проклятья.

— Я спрошу у Тиберия и посмотрю, что у нас есть по Тертис и Осольте. Что-то наверняка должно быть. Но, Лео, может статься, дело тут вовсе не в проклятье. Я пока не уверен на сто процентов, но, возможно, это не просто совпадение.

— Что ты нашёл? — подобрался приятель.

Поколебавшись, Герберт пересказал ему обнаруженное. Всё-таки две головы — это хорошо, а три лучше, тем более что у наследника клана и члена Младшего совета были знания, которых у них с Дельфиной не было. К тому же Герберту был нужен доступ к архивам Герт, а в идеале не только к ним.

— Подожди, где-то у меня был расширенный гербовник с родословными, — Леонард отошёл к книжному шкафу. Пальцы заскользили по корешкам, пока наконец на одной из нижних полок не нашлась толстая книга в кожаном переплёте.

Внутри она оказалась рукописной и богато иллюстрированной. Родословные древа, связи между кланами, герба тех…

— Да это настоящее сокровище! — восхитился следователь.

— Устаревшее век назад сокровище, — заметил на это Леонард, осторожно листая старый фолиант. — Но для проверки того, что ты там нарыл со своей тайницей, должно подойти. Думаю, начать стоит с Ластре.

Вирмар, и более того, Сортэне, действительно оказались в родстве с Ластре. Клан артефакторов вообще был достаточно крупным и породниться успел со многими.

— Ластре были артефакторами, с ними охотно заключали браки. Как раз шла тенденция на увеличение числа специализаций, — пояснил это наследник.

— Тогда зачем им было заключать браки с обреченными?

— Надеялись получить наследство? Обычно ведь обреченные кланы долго не существуют.

— Это сейчас. Тогда ещё существовали целых три клана, представители которых могли это изменить, — возразил на это Герберт. — Тут что-то другое. К тому же обоим кланам Ластре сделали артефакты, блокирующие всю чужеродную силу, тем самым защитив их от каскада.

— Тогда не знаю. Хотя… — Леонард перелистнул несколько страниц и указал на родословную вымерших артефакторов.

— И? — в сложных переплетениях линий и имён следователь к стыду своему понимал мало.

— Брак был, но не Ластре вошли в кланы Сортэне и Вирмор, а наоборот. Как Алия Ренис вошла в клан Сортэне.

— Они боялись, что каскадом заденет их⁈

— Вероятнее всего. Примерно в те годы как раз было несколько многочленных каскадов, которые с трудом и дорогой ценой остановили.

— Тогда определенная логика в создании артефактов есть, — согласился Герберт. — Хотя, если предположить, что у них был ещё один такой же, то глобального смысла в том не было: они-то наверняка могли принимать супруг в клан.

— Возможно, они не знали, защитит ли артефакт подобного рода от каскада, особенно большого, когда маркером служит уже не сила, а кровь, и решили подстраховаться?

— Что возвращает нас к вопросу, зачем вообще было родниться с обреченными?

— Не знаю. Видимо, зачем-то было нужно. Тут надо смотреть брачный договор. У Сортэне мог и сохраниться.

— В архивах Совета могут быть копии.

— За тот период? Едва ли. Проще сразу обратиться к Сортэне, меньше времени и нервов потеряешь. К тому же, они тебе и так нужны, как я понял.

Нужны, спорить тут было сложно.

— А что с Севри, Майно и Ренис? В наследство остатками имущества после уничтожения Ластре вступили именно они, так что вероятно, родство было ближе, чем у Сортэне.

Палец Леонарда заскользил по строчкам родословного древа, потом он кивнул. Родство действительно было ближе. На Севри был женат последний глава клана, его дочери вышли замуж в кланы Майно и Ренис. Сортэне же была его мать.

— Так, а Вирмор?

— Тётка. Погибла вместе с сыном и мужем. Причины тут не пишут, но по идее, её муж должен был стать главой клана, однако, не стал, умер раньше.

Герберт наклонился так, чтобы видеть даты. Это могли быть клановые интриги, но то, что женщина была из клана Вирмор, рождало определенные подозрения. Как оказалось, не зря.

— Судя по срокам, они попала под тот самый каскад. — Картина вырисовывалась мрачнее некуда. — Вряд ли вместе с мужем, скорее поверю, что от него избавились, чтобы не дать каскаду перекинуться через сына.

Это заставило Леонарда помрачнеть:

— Чудо, что после такого Неростре проклял только один клан. Хотя, если благодаря этому к власти пришёл новый глава клана… Если, конечно, в этих смертях вообще был виноват каскад.

Следователь кивнул. Он тоже об этом подумал. Смерти могли «списать» на каскад, на деле же попросту избавившись от мешавшего наследника клана. А могли, узнав о каскаде, попросту «подстраховаться», избавившись от женщины и общего с умирающим в агонии кланом потомка. Ну а отец того или оказался против подобных «мер предосторожности», или просто слишком мешал.

— Открой Вирмор, — попросил Герберт.

Леонард не заставил себя просить дважды, нашёл по оглавлению нужный раздел. Герб клана Вирмор был со сломанным пополам деревом.

— Знак обреченных, — пояснил наследник клана.

— Можешь не объяснять. Грегор Сортэне как-то упоминал эту традицию. Разбитое зеркало, сломанное дерево… Интересно, что было у других?

— Зависело от того, что на изначальном гербе. Если дерево, то рисовали сломанное, если зеркало, то меняли на разбитое и так далее, — разглядывая схему связи с другими кланами, рассеянно ответил Леонард. — У этих родственников поменьше.

Тех действительно было меньше, похоже, с обреченными родниться не спешили. Собственно, правильно делали: наследовать Вирмор пришлось Ластре и Истре не потому что более близко связанных с ними кланов не было, как раз были. За главой клана Истре была замужем внучка главы клана, за Ластре — его кузина.

— Теперь я уже ничего не понимаю. С какого перепуга они наследовали, если та, через кого кланы связаны, как и её потомок, были мертвы⁈

— Обрати внимание на другое, — Леонард указал на даты смертей у всех остальных ушедших в другие кланы женщин и их детей. Каскад забрал всех. Точнее, почти всех. В живых остались дети той, что вышла замуж за Сортэне. Сама она к тому времени была давно мертва.

— И что? Сработал артефакт Сортэне, вот и все.

— И кто-то вполне мог обратить на это внимание. Возможно, чтобы его не привлекать, наследовать за Вирмар они и не стали?

Такое действительно было возможно.

— И если кто-то заметил этот факт, начал копаться, он вполне мог выяснить, что артефакта было два, и второй был у Вирмор.

— Только их артефакты погибли вместе с кланом.

— Не погибли. Силу-то сумевший пережить инициацию на главенство Истре вложил в проклятье.

Леонард выругался. Это означало, что артефакт, раз уж существовало проклятье, вполне мог существовать и по сей день.

— Дельфина предположила, что Ластре могли вступить в наследство как раз из-за артефактов. И думаю, она права. Родовые артефакты порой та ещё проблема.

— Вполне может быть. Я, кстати, не удивлюсь, что у части связанных с Вирмор кланов каскад в смертях его представителей был действительно виноват только косвенно.

Герберт склонялся к этому же. Напуганные каскадом кланы вполне могли избавиться от опасных связей. Жутко, но понятно. Каждый клан в первую очередь будет заботиться о своём выживании. Гораздо интереснее была догадка Леонарда о том, что кто-то обратил внимание на артефакт Сортэне из-за того, что те, уверенные в нем, так не поступили.

— Заинтересовавшийся артефактом заявился к Ластре. Возможно, с заказом на схожий артефакт, возможно, с чем-то ещё, а потом избавился от них как от свидетелей. А чтобы уж наверняка уничтожил всю резиденцию и весь клан.

— Весь ли? Не логичнее ли было забрать нескольких артефакторов с собой?

— Думаешь, кто-то из Ластре всё же выжил?

— Сила же никому не передалась, я верно понимаю? — вопросом на вопрос ответил наследник.

Вопрос был резонным. И это меняло картину. Сильно меняло.

— Похоже, что не передалась, — согласился Герберт. — Иначе бы не было трёх наследующих кланов. Я, правда, думал, что это оттого, что её забрали. Но, если её забрали вместе с последними Ластре, это бы кое-что объяснило.

— Например, артефакт «Кривого зеркала» у Флоренс Герт? — вскинул бровь Леонард.

— Она утверждает, что держала чары сама, — нахмурился Герберт. Отдалённую связь этой старой истории с делом обреченных родов он интуитивно тоже чувствовал, но от себя эти мысли гнал подальше. Уж слишком многолетняя в этом случае получалась интрига.

— А сил бы у неё на это хватило? Я говорил с Винсентом, сильной магиней старая леди, по его словам, никогда не была.

— Попрошу считывателей проверить. У них все равно запланирован с ней ещё один сеанс.

— Попроси, — согласился наследник клана. — Если получится с её иммунитетом.

— Он не абсолютен. Считать в полной мере её нельзя, но, как оказалось, подход найти можно, воспоминания не получишь, но подтверждение правду она говорит или нет, вполне можно.

— А раньше это было неизвестно?

— Аналитики покопались в архивах на этот счет и нашли решение. Собственно, они почти сразу его нашли, но раньше глава Летри не верил в её вину. Доказательства его убедили, да и сама Флоренс созналась. Клан от неё отрекся и вместе с остатками доступа к родовой силе, наша леди потеряла и часть своей защиты.

— Если иммунитет завязан на родовую силу, это логично. Хотя, честно говоря, я не думал, что такие особенности могут быть привязаны именно к ней. — Обычно родовая сила врожденные способности, характерные для клана, усиливала, да, но не определяла.

— Говорю же, часть защиты, не всю, родовая их усиливала, все как обычно, — пожал плечами следователь. — Кстати, об усилении… Если умение Мари проводить чужие инициации на главенство из тех же врожденных родовых, признание должно его усилить.

— Наверняка, — согласился Леонард. — И что с того?

— Если уже без усиления она смогла остановить каскад Ренис, что будет с усилением?

— Не думаю, что определяющую роль в этом играет именно сила способности проводить инициации. Да и вообще не думаю, что можно говорить о силе или слабости таких способностей, — покачал головой наследник клана. — Это скорее специфика работы с чужой энергией, а энергия — это все же даже не стихия как у нас или у вас, а куда более тонкая материя.

Поразмыслив, Герберт с приятелем в этом вопросе согласился. После этого они просмотрели ещё разделы на Севри, Майно, Неростре, Герт и Ренис. В итоге Герберт извел едва ли не полблокнота, зато выписал себе данные по Ренис и основные моменты по остальным. Пусть устаревшие, но те могли пригодиться.

Дельфина с такой предусмотрительностью согласилась: в записи и следователя она, узнав про гербовник, вцепилась как утопающий в спасательный круг.

Услышав о предположении Леонарда и планы Герберта относительно старой леди Герт, посоветовала:

— Заодно узнайте у неё, знает ли она что-то про артефакт, в который собирались собрать силу у Милы.

— Думаете, артефакт?

— Думаю, маг такого объема чужеродной ему силы не выдержит, а все артефакты отъема у Совета строго подотчетны. Подобраться к ним можно, но даже пару дней их отсутствия заметят.

— Если в деле не замешаны те, кто должен заметить.

— Там несколько уровней контроля, кто-нибудь бы да засек, — возразила Дельфина. — Должен быть ещё один артефакт, а возможно и артефактор, который его, если не сделал, то, по крайней мере, поддерживает в рабочем состоянии. Да и с «Кривым зеркалом» ваш приятель вполне может оказаться прав. Насчёт архивов Герт вы с ним не говорили?

— Говорил. Он посоветовал пока постараться обойтись без них: войти туда можно только с Милой, а ей покидать резиденцию Кримос небезопасно.

— А отец девочки?

— Испытывает некоторые сложности с силой клана супруги, да и пока не в том состоянии, чтобы даже просто вставать с постели. В сознание-то он пришёл и ответить на вопросы смог, но состояние пока требует присмотра целителей.

— Лишь бы от него не избавились как от лишнего свидетеля.

— А толку? Флоренс он уже сдал. Если и избавляться, то от неё, — говоря это, он ещё не знал, насколько окажется прав. И того, что буквально через пару дней после вопроса считывателей про артефактора, у старой леди Герт произойдёт инсульт. Спасти её не сумели, а экспертиза показала следы никем не замеченного сторожевого заклятья, среагировавшего на опасную тему. Похоже, в том, что артефактор в деле присутствовал, Леонард, Герберт и Дельфина не ошиблись. Вот только что теперь с этим было делать?

Максимилиан выздоравливал медленно. Вся влитая в него Даниэлем и Леонардом сила не могла полностью исправить последствия сердечного приступа, хотя, по словам Гвендолин, и спасла жизнь. В результате приходилось пить противные зелья и не слишком приятные лекарства, а заодно и терпеть эксперименты целителей.

Единственным, что его с этим примиряло, был тот факт, что кольцо наследника клана потухло всё же не из-за смерти Мари. Та была для старшего пространственника не просто ученицей и даже не просто лучшей ученицей, а гораздо более близким человеком, практически приёмной дочерью, пусть они никогда вслух об этом и не говорили. Впрочем, он в принципе был весьма замкнутым и его ученица к особенностям характера наставника привыкла.

Её мать, Вивьен, была немногим младше самого Максимилиана, более того, тоже являлась пространственницей, так что с маленькой Розмари он познакомился ещё в те времена, когда та училась ходить, а жили Вивьен с девочкой ещё не в поместье. И уже в пять малышка Мари покоряла своим любопытством. А уж став постарше… Когда-то именно он попросил девочку в ученицы, а глава клана не стал отказывать. Видел, что той интересно целительство, но её мать всегда была против того, хотя никак это и не объясняла. Сейчас мужчина подозревал, что попросту опасалась возможного столкновения дочери с биологическим отцом и пробуждения проклятья.

Скрипнула, отвлекая пространственника от воспоминаний об ученице, дверь. В комнату заскочила темноволосая девочка с золотыми прядями в волосах.

— Леди Герт? — С Милой ему приходилось пару раз заниматься, так что знакомы они были. Но этикет стоило соблюдать.

— Лорд Кримос, — юная глава клана чуть присела, изображая реверанс. В брюках получился тот не слишком изящным, да и девочка, кажется, не особо старалась. Две косы качнулись. — А можно я тут у вас немного побуду?

— Опять поцапались с ребятами? — сообразил старший маг.

— Угу.

— Ну проходи. Вон тот стул возьми, садись и рассказывай, что у вас на этот раз приключилось.

Девочка подтащила стоявший у окна стул и уселась, подогнув под себя ногу.

— Кто кого на этот раз и чем зацепил? — вздохнул мужчина, заметив подпалину на одной из штанин.

— А чего они меня за косички дёргают⁈ — насупилась Семила Герт.

— То есть все друг друга?

— Ага. Но мы не сильно.

— Да я вижу, — он указал на дыру.

— Леди Марисса опять будет ругаться, — поморщилась, продев в дыру два пальца, глава клана Герт.

— Она на всех ругается, — заверил её пространственник. — Даже на Леонарда, хотя казалось бы кто-кто, а он всегда при ней соблюдает этикет.

— Я знаю. Но все равно обидно!

— Конечно. Ладно, давай рассказывай, что там нового снаружи творится кроме ваших с ребятами драк. А то я тут лежу и ничего не знаю.

Девочка устроилась поудобнее и принялась рассказывать обо всём, что знала: от разбитых одной из горничных чашек до допустившего при Малом переносе ошибку Оливера, из-за которого Роману пришлось ехать в город за продуктами. Никак это комментировать старший пространственник не стал, хотя ученика отчитать хотелось. Впрочем, он давно говорил главе клана, что можно не переносить продукты аж из столицы, а закупаться в ближайшем городе. Выйдет и дешевле, учитывая столичные цены, и менее энергоёмко, и, возможно, куда вкуснее (от вкусов леди Мариссы и прилежности старшей кухарки столичного особняка страдало все поместье). Может, хоть в этом его болезнь пойдёт клану на пользу.

Потом Мила перешла к тому, что успела выучить. В паре мест Максимилиан с трудом сдержал улыбку, в одном дал совет, как снизить затраты. Юная глава клана тут же решила попробовать, но была выставлена вернувшимся Даниэлем.

— Зачем ты так с ней? — всё ещё улыбаясь, поинтересовался пространственник.

— Чтобы не спалила мне тут что-нибудь сдуру, — проворчал целитель. — У неё же силы залейся, родовую девчонка использует легче личной, а контроль хромает.

— Но Леонард с ней занимается?

— А куда он денется? Назвался опекуном, занимайся теперь. И ей, и кланом её. Хотя с последним, скажу тебе, пробле-ем. Хорошо хоть девочка нос не задирает.

— Она похожа на Мари.

— В твоём воображении разве что, — фыркнул старик. — Как по мне, небо и земля. Та от Леонарда и Гвен ни на шаг не отходила, больше ни с кем даже, кажется, и не разговаривала. Сама серьёзность даже в этом возрасте. Бывало, скажешь что-нибудь, а она смотрит и молчит. Ты её прогнать пытаешься, а она стоит и смотрит.

— Со мной разговаривала.

— С тобой у неё выбора не было, ты же наставник, — возразил на это целитель.

— Что Мила, что Мари жадные до знаний и любопытные. Просто Мила со сверстниками общаться не умеет, а Мари с нами не умела. И сама по себе она более замкнута, пока не доверяет.

— Вот-вот. А Мила всем верит. Дитё дитём, даром, что глава клана.

Заниматься решили два раза в день: утром и вечером, когда Джулиана реже вызывали в больницы. Собственную силу Мари направить в заклятье пусть не сразу, но всё же смогла, но без контроля целителя делать это пока опасалась, так что приходилось ему её контролировать. Он и не возражал, предпочитая лучше перестраховаться, чем потом лечить её от последствий, если сила пойдёт не по каналам. Предпосылок к тому, правда, было уже немного, но небольшой риск оставался.

Общее состояние магини постепенно улучшалось: перестройка подходила к концу, поток выровнялся, потребность в родовых артефактах исчезла, физиологические показатели тоже пришли к нормальным значениям. Она всё больше времени проводила вне постели, хотя из дома пока не выходила. Хуже было другое: её отпуск подходил к концу, но вернуться сейчас на работу она не могла, слишком нестабильна ещё была сила, да и Джулиан был резко против: не так много времени у них оставалось до пробуждения проклятья, чтобы им разбрасываться. Так что однажды ей попросту принесли распечатку больничного листа открытого на её имя.

— Ты сейчас пациентам только навредишь, — легко нашёл беспроигрышный аргумент целитель. — Блокиратор тебе нельзя, а силу, особенно родовую, ты контролируешь из рук вон плохо.

— Это временное решение.

— Конечно. Но недели две, а то и месяц мы им выиграем. А там проклятье даст знать, кого выбрало, и, если понадобится, я заберу его на себя. Вот тогда можешь ехать, если хочешь.

— Я вас не брошу, — отрезала девушка. Предположение, что она может вот так просто взять и уехать, обидело. — И вообще, я уверена, с ним можно что-то сделать.

— Было бы можно, сделали бы. Так что давай рассказывай, что ты там помнишь по особенностям желёз внутренней секреции. — С некоторых пор он взял за правило, пока дочь формирует заклятья, гонять её по вузовской программе. Видимо, чтобы меньше сосредотачивалась на том, как направлять силу. Способ тот ещё, но, как ни странно, работало. Заодно и пробелы в знаниях нашлись. В основном у неё, но пару раз права оказалась все же Мари, у которой академическая скамья была ближе.

Винсент Герт выглядел как и положено после долгой болезни. Худой и бледный он казался куда старше своего возраста. Про Флоренс он уже знал, но особых эмоций на этот счёт, похоже, не испытывал.

— Туда ей и дорога, — только и сказал отец Милы после того, как Герберт спросил его об этом.

— Вы не ладили?

— Даже если бы и ладили, из-за неё погибла Амелия. Вы бы смогли простить тёще смерть жены?

Следователь покачал головой. Определенно не смог бы. Впрочем, жены у него не было и, если это будет в его власти, ещё долго не будет.

— Расскажите мне об отношениях вашей супруги с матерью. И вообще с родственниками. — Да, те тут большей частью были ни при чём, а меньшей и причастной уже или арестованы, или мертвы, но ему как-то требовалось вывести разговор на те вопросы, которые возникли у них с Дельфиной. — Вы ведь бывали в родовых архивах Герт? Там не могло оказаться чего-то, что могло заинтересовать тех, кто стоял за Флоренс?

— А за ней кто-то стоял? — нахмурился отец Милы.

Герберт кивнул:

— Судя по всему. Возможно именно из-за этого им понадобилась сила рода. Ваша супруга им бы отказала, вот они и сговорились с Флоренс. Та бы, став опекуном Милы, наверняка, сумела убедить девочку провести её туда.

Эта версия была шита белыми нитками и всерьёз её следователи не рассматривали, но, раз уж Тиберий не сказал Винсенту Герт о деле обреченных сразу, не говорить же ему о нём сейчас? Да и в принципе вариант с артефактами тоже был возможен. Кто знает, что Герт унаследовали от Севри, а те от Ластре? В любом случае далекий от следственного дела маг поверил. Задумался, потом кивнул:

— Возможно, что-то и было. В сокровищнице были артефакты, назначения которых Амелия не знала: наследницей она изначально не была, так что отец не посвящал её в семейные тайны.

Это дело осложняло.

— Мила сможет сейчас совладать с защитой архивов и сокровищницы?

— Вряд ли. Она и магией-то толком не владеет…

Поправлять его Герберт не стал, как и укорять за это. Не его клан, не его дело, хотя самого его начали учить в куда более нежном возрасте, а он наследником клана не был. Тем более что ему нужны ответы, а не обвинение в превышении полномочий.

— Хорошо, спрошу иначе. Насколько сложная там защита и как глава клана может провести ещё кого-то?

— Простите, но это клановая тайна. Я сам всё расскажу дочери. Но только ей и только когда придёт время.

То есть лет через десять, а то и вовсе, когда девочка выйдет замуж. Герберту приходилось сталкиваться с такими как отец Милы, потому иллюзий на этот счет он не питал. С другой стороны Винсент явно ещё не понимал, что вне зависимости от его выздоровления от опеки Леонард не откажется, а значит решать это будет вовсе не Винсент. И отцу Милы придется подчиниться: опекун главы клана априори обладает в клане большей властью.

— Главное, что туда не войти без главы клана. Ведь не войти же? — Помедлив, мужчина покачал головой и Герберт заключил: — Что ж, будем исходить из того, что какой-то артефакт в сокровищнице вполне мог заинтересовать злоумышленников.

Прояснив для себя ещё несколько вопросов по Амелии Герт, её недоброжелателях и, возможно, обращавшихся к ней незадолго до происшествия просителей, следователь откланялся. Разговором он был не слишком доволен: ответов Винсент ему почти не дал, разве что намёки на них. То ли не знал и сам, то ли перестраховывался. Если последнее, то решение, конечно, понятное, но опасное. Особенно если от него все же решат избавиться и сумеют это провернуть. Впрочем, это уже проблемы не следователя. Хотя Леонарду он об это скажет.

Тиберий вызвал его к себе, стоило вернуться в департамент. Кратко расспросил о беседе со свидетелем и перешёл к основному вопросу: смерти Флоренс и том, с чего вообще его подчинённый решил узнать про артефактора. Благо, благодаря Леонарду и разговору с Винсентом у Герберта было что ответить. Согласившись, что да, вряд ли магиня вроде Флоренс так долго удержала бы «Кривое зеркало» сама, начальник успокоился. Поинтересовался подвижками по делу Ренис, уточнил пару деталей.

— Шеф, если позволите, можно вопрос не по теме?

— Опять про Неростре и проклятье? — догадался лорд Истре. — Ну, спрашивай.

— Оно может перекинуться на родственные рода? Тертис и Осольте вымерли из-за него?

Вопрос заставил главу отдела нахмуриться. Потом он сообразил о причинах интереса:

— Боитесь, как бы не перекинулось на Кримос?

— Неростре боится. Мне лично кажется такой вариант маловероятным.

— Общих потомков и их второго родителя задеть может, дальше едва ли пойдёт. Это же не каскад, чтобы переброс и всё остальное.

— Тогда как вышло, что сначала Тертис, а потом и Осольте вымерли?

— А вот это очень интересный вопрос, Киристе, — Тиберий переплёл пальцы. — Я посмотрю, что у нас есть по ним, и попробую узнать у деда про проклятье.

— Не говорите ему про Мари.

— Придётся сказать. Если оно действительно цепляет родственные кланы, нужно принимать меры, и быстро. Отречение, думаю, поможет. Хотя если она выгорела… Не знаю. Киристе? — Видимо, скрыть эмоции Герберт не смог. — Джулиан, что, сумел вернуть ей силу⁈ Серьёзно⁈

— Леонард говорит, что смог.

— Всё-таки он гениальный целитель, — покачал головой глава отдела. — Тогда да, если риск есть, то будет лучше, если она отречется. Но я поговорю с дедом насчёт Осольте и Тертис. Один раз — случайность, два — уже совпадение. И не самое хорошее совпадение.

Вечером, закончив с документами и изучив в базе департамента всё что было на Ренис, Герберт снова заехал к Дельфине. Благо, та, обложившаяся какими-то картами, распечатками и досье, судя по качеству бумаги, махровых времён, уже была дома.

— На кухне есть роллы, — сообщила тайница, стоило ему войти, сразу же направившаяся обратно к бумагам. — Если хотите, берите.

— Попозже, я успел перекусить по дороге. Что вы такое изучаете? И вы что, ограбили архив?

— Типа того. Это всё что нашлось по Ренис в не отсканированном разделе. Ну и немного по остальным. С Ренис-то ни у кого вопросов не возникло, зачем мне эти сведения, а вот остальные так просто не возьмёшь. Как ваш визит к болезному Герт?

— Без особого толку, — честно ответил Герберт. — Амелию в родовые тайны не посвящали из-за того, что основным наследником был её брат, так что назначения части артефактов она попросту не знала.

— Или просто не сказала мужу.

— Или так. Сейчас уже безразлично. Факт, что Винсент не знает. Так что, чтобы разобраться, надо брать наших или ваших артефакторов и идти туда с Милой. И вряд ли сейчас, скорее, через пару лет.

— В общем, что им досталось от Ластре через Севри и досталось ли, мы не знаем, — резюмировала Дельфина.

Герберт кивнул и, устроившись с краю бумажного развала, взял в руки ближайшую стопку.

— Налоговые декларации? — прочёл он заголовок.

— Говорю же, всё что было, — поморщилась тайница. — Разбираться там было некогда.

— Ладно, скажите тогда мне, что смотреть.

К деду Тиберий направился сразу после работы, лишь немного разминувшись на стоянке с только что уехавшим Киристе. А жаль, у него была к тому пара уточняющих вопросов. Впрочем, выкрутится как-нибудь.

Семейные отношения в клане Истре были довольно сложными и тому были причины. В итоге со старшими родственниками — дедом и дядей — Тиберий пересекался только по работе и всех такая ситуация устраивала. Потому его появлению Феликс Истре весьма удивился и сразу насторожился.

— Меня интересует проклятье Неростре, — после обмена приветствиями сразу озвучил цель визита глава отдела по делам с магической составляющей — А конкретно его способность перекидываться на родственные рода. Тертис и Осольте вымерли из-за него?

Нахмурившийся после упоминания причины визита глава клана покачал головой:

— Нет. Там странная история. Я дам тебе доступ, почитаешь. С чего тебя это заинтересовало?

— У Джулиана Неростре есть дочь. Бастард.

— В курсе. Проклятье её не тронуло.

— Пока нет. Но он вынужден был её признать. — Это заставило Феликса подобраться. Признание означало, что проклятье проснется или уже проснулось. — Информация достоверная, но подробностей не знаю. Знаю, что она была на пороге выплеска в его городе, видимо, искала его.

— И выбора у него не осталось. Паршиво. В Совет он, конечно же, ещё не сообщил, иначе я бы уже знал.

— Тянет время, я думаю, не хочет делать её мишенью, — пожал плечами Тиберий.

— И что ты хочешь от меня? Девчонка, сколь помню, из клана Кримос?

— Да. Ты уверен, что проклятье не перекинется на них? И что его не снять?

— Не перекинется. И нет, я не знаю способа его снять. Впрочем, она же выгорела, может, её и не тронет, — похоже, девушкой дед все же интересовался. — Будь она изначально в клане, точно зацепило бы, но прецедентов признания выгоревших я не припомню, может, шанс и есть.

— Джулиан вернул ей возможность колдовать, — не стал скрывать Тиберий.

— Что⁈ — От неожиданности глава его клана даже выронил ручку, которую крутил.

— Как мне сказали — информация из третьих рук, так что за достоверность не поручусь — Неростре сумел пробить ей каналы.

— Это невозможно!

— И тем не менее.

Занимающий немалую должность в тайной канцелярии мужчина переплел пальцы. Новость была… ошеломительна. И Неростре правильно делал, что не спешил делать признание официальным. Появление его наследницы, причём взрослой и, что наверняка тоже всплывёт, уже проведшей две инициации, произведёт фурор. Реакция обреченных кланов была предсказуема и… ужасна. Причём не только для Неростре, но и для клана, чей глава когда-то их проклял.

— Если они решат, что проклятье держится до нашей смерти, нам конец, — спустя несколько минут раздумий над тем, как вообще действовать в такой ситуации сообщил он внуку, кажется, совсем не то, что тот ожидал.

— А они могут? Это же суеверия. Не станут же они уничтожать нас просто для того, чтобы убедится, что это не поможет?

— Станут. Эти ещё и не такое станут. Ты, видимо, мало сталкивался с обреченными.

Без лекарств и с вернувшейся силой соображать стало много легче. Спать тоже хотелось меньше, так что у Мари появилось время подумать над ситуацией. И обсудить кое-какие следствия из неё с Джулианом.

— Ты с ума сошла! Это опасно! — возмутился целитель, едва услышав о её идее.

— Если это наша клановая способность, и я могу им помочь, почему не помочь? Тем более вы сами говорили, что они наверняка за этой помощью явятся, стоит оформить документы на признание.

— Ты только что чудом не погибла из-за выплеска, опять же чудом вернула магию, едва её контролируешь и уже хочешь инициировать кого-то на главенство⁈

— Как показала практика, собственная сила мне для этого и не нужна, — возразила Розмари. Пояснила: — Первый раз, с Милой, я была под блокиратором, второй — уже выгорела. Принцип я уже понимаю, способность инициировать других, видимо, у нас врожденная, так почему вы считаете, что мы должны им отказать? Это же не каскады, а рядовые инициации, причём добровольная передача, с ней же проще.

— В обычном случае проще, — поправил её целитель. — С обреченными далеко не факт. Тебе сейчас нужно в первую очередь научиться использовать собственную вернувшуюся силу, понять как контролировать родовую, освоить клановые знания и навыки. Или думаешь, тот же Даниэль тебя целительству научит, если я не успею? После того как глава клана выбрал для тебя стезю пространственника, хотя знал, что из тебя наверняка выйдет отличный целитель?

С ответом Розмари не нашлась. Хотелось заверить Джулиана, что родной клан в этой помощи ей не откажет, но… Надо смотреть на вещи здраво: после применения ей Права изменения к клану формально она отношения уже не имела, если же ещё и придётся ради его же безопасности отречься, едва ли дядя согласиться помочь. Разве что из-за потенциальных выгод, которые несёт её новый статус.

— А ты ведь и сама хотела быть целительницей, иначе бы не поступила в мед. академию, — прекрасно понял её сомнения целитель. — И тот же Даниэль наверняка это знал. Да и наверняка не только он.

— Хотела, — не стала отрицать девушка. То, что сейчас такая возможность у неё есть, в голове до сих пор не укладывалось. Но радости от оказавшейся, наконец, на расстоянии вытянутой руки мечты не было: ту напрочь омрачало понимание того, почему Джулиан торопиться передать знания, и осознание своей вины.

— Пока ты хотя бы не возьмёшь под контроль силу, документы в представительство мы подавать не будем. А пока официальное признание не состоялось, никто о том, что ты — Неростре, не узнает, соответственно, даже если те же Сортэне растрезвонят, как именно им удалось избежать каскада Ренис, найти тебя обреченным будет не так-то просто. Да и после объявления о помолвке поостерегутся. В общем какое-то время у нас есть, а вот после признания будет видно, что делать с обреченными. По крайней мере ты уже как минимум немного освоишься с контролем.

С таким планом она вынуждена была согласиться: слишком хорошо понимала, что может натворить, если не справится с собственной силой.