Разведена и «брак» не предлагать!

Глава 14

— Миша, здравствуй, — звоню бывшему мужу, отчего слышу довольное похрюкивание в трубке. — Мне нужна твоя помощь.

— Да щаз, Кики, — нарочито ядовито тянет он. — Когда я тебя просил мне помочь, ты что говорила? Так вот, я тебе повторю: «Отстань!»

— У меня есть солянка, — говорю кодовое слово, и в трубке повисает тишина. — Мама сварила и дала мне, — добавляю для ускорения ответа.

— Хмм, что от меня надо? — недовольно ворчит он.

— У тебя есть знакомый, помнишь некоего Силантьева Евгения?

— И?

— Нужно найти одного человека, я хочу пообщаться с ним, только очень тайно. Я сейчас еду к тебе, а пока скину всю информацию. Меняю солянку на добытую информацию.

— Ну уж нет, Кики. Я тебе сколько звонил, просил вернуть мне жену, а когда тебе нужно, ты тут как тут! — взрывается бывший. — Вот сама и узнавай всё.

— Пирожки еще мама испекла, с луком и яйцами, — добавляю я контрудар.

— Сучка, — почти ласково произносит бывший, а я усмехаюсь. — Приезжай, но быстро не обещаю.

Только отключаюсь, довольно улыбаясь, скидываю Мише информацию по сыну Грачева, как телефон оживает вновь.

— Сыночек вспомнил про маму, ну надо же, — ворчу в ответ.

— Мать, ты дома вообще живешь? — начинает тот с наезда. — Я к тебе пришел, а в холодильнике даже мышь не висит.

— Слушай, Артем, почему ты ко мне ходишь есть? — возмущаюсь я. — Ты большой дитятко, приготовь себе сам. Тем более ты знаешь, что я повар так себе.

— Потому что это твоя обязанность, кормить меня вкусно, — смеется сыночек.

— Женись уже.

— Нет, мама, глядя на вас с отцом, я понял, что поход в ЗАГС явно не мое.

— Не понимаю, почему вы с отцом считаете, что я должна вас обеспечивать едой.

— Вкусной едой, прошу заметить.

— Вот когда ты будешь мне сообщать о своих визитах хотя бы за час, я успею купить в ближайшем магазине пельмени и сварить, — фыркаю я возмущенно. — И вообще, мне некогда, я уже везу солянку твоему отцу.

— Бабушкину? — тут же навострил уши сын.

— Бабушкину, — опрометчиво сообщаю я.

— Еду к отцу, — тут же выдает великовозрастное дитятко, отключаясь.

— Господи, за что ты мне дал таких мужиков, — жалуюсь я.

Вообще моя задумка довольно стратегически неверная. После разговора с Грачевым я вдруг решила осуществить некую миссию, помирить отца с сыном. Понимаю, что лезу не в свое дело и, возможно, точнее, скорее всего, мне это аукнется недовольством Ярослава Николаевича. Однако я женщина, мне можно. У меня все же есть сострадательная часть к таким трагическим историям, и да, я лезу не в свое дело. Получу за это по полной программе, но не могу себя остановить. Хреновый из меня психотерапевт, если я не смогу найти подход к этим мужчинам, отцу и сыну. А помирить их стало моей приоритетной целью.

Ужин в ресторане с Грачевым натолкнул меня на эту мысль, и уже два дня я ношусь с ней, как курица с золотым яйцом, даже подкатила с этим вопросом к Любимову. Тот, правда, меня отчитал, но все же обещал помочь, скрипя зубами.

— Я все понимаю, Кристина Ильинична, — ругал меня Любимов. – Но вы врач и тем более психотерапевт. Вы должны оставлять все о своих клиентах за дверями кабинета, а не бегать по городу и искать, кто прав, а кто виноват. Вы должны натолкнуть клиента на нужную дорогу, а дальше уже они сами разберутся.

— Да не разберутся они, Сергей Геннадьевич, — жалуюсь я. — Естественно, я вам не говорю всего, но просто поверьте, эти мужчины настолько упрямы, что пальцем не пошевелят ради примирения.

— Вам виднее, но еще раз повторю, есть границы личного, — сурово смотрит на меня главный врач. — Я наведу справки по вашему запросу, не более.

— Спасибо, спасибо.

Благодарю Любимова, выходя из кабинета. Понимаю, что лезу не в свое дело, но какая бы женщина остановилась на моем месте? В итоге я попросила Любимова узнать все про Грачева Кирилла Ярославовича. В смысле, лечился ли он, наблюдается ли сейчас и вообще жив ли. Так как Грачев даже не узнавал про своего сына совершенно ничего. Если Кирилл еще тогда, пять лет назад, плотно сидел на наркотиках, то, скорее всего, его уже нет в живых. Отец вычеркнул своего наследника из жизни и не хотел про него слышать. Ну а я лезу в эту историю, сама не зная зачем.

Через день Любимов вызвал меня в кабинет и положил передо мной лист, наполовину заполненный нужной мне информацией. Однако ничего нового я не узнала, кроме того, что Кирилл Грачев жив, что вызвало у меня облегченный вздох.

— На учете он не стоит, ни в каком медицинском учреждении не лечится, но это не факт, — объясняет мне Любимов. — Частные клиники, как наши, не дадут такую информацию, даже через знакомых. А вот в государственных могут. Но, как видите, ваш клиент жив, но насчет его состояния ничего сказать не могу. В умерших он не числится.

— Спасибо! Остальное я узнаю сама.

— Точно? У вас есть каналы, по которым можно найти проживание человека? — прищуривается главный врач.

— Попробую, если нет, то можно обращусь опять к вам? — смотрю на Любимова умоляющим взглядом.

— Что-то мягким я с годами стал, Кристина Ильинична, — усмехается тот. — Вместо того, чтобы отчитать вас и сделать выговор за вмешательство в личную жизнь клиента, я вам еще и помогаю.

— Потому что вы душка, — улыбаюсь ему и сбегаю из кабинета, пока Любимов не передумал.

Вспоминаю наш ужин с Грачевым в ресторане и понимаю, что не могу оставить это дело просто так. Мы интересно разговаривали, начиная с музыки и заканчивая любимыми фильмами, книгами. Насладились вкусной едой, хорошим вином. Как и договорились, никто не говорил о прошлом, не задавал вопросов. Даже про жену Грачева я не спросила. Мне так было уютно, спокойно, что не хотелось впускать в такой прекрасный вечер какую-то Юлию Грачеву.

Лишь прощаясь, когда машина Грачева доставила меня домой и он сам вышел из машины, чтобы проводить меня, тогда я и решила помочь. Такой галантный мужчина просто обязан быть счастливым. Иногда прошлое слишком давит на нас, и нужно ковырнуть рану, выпустить наружу всю грязь, чтобы она срослась и больше не беспокоила.

— Надеюсь, это не последний наш ужин, — улыбался Грачев, вызывая у меня очередное изумление его открытой улыбкой.

— Прекрасный вечер, спасибо, — отвечала я. — Жду вас на прием.

— Обязательно, — кивает он и какое-то время стоит, пока я исчезаю за дверью.

Потом выглядываю в окно, вижу, как черная машина Грачева медленно уезжает, моргнув на прощание фарами. Что же, мой любопытный нос готов, чтобы его сунули куда не надо. Будь что будет, но я не могу не узнать, что же случилось с Кириллом.