Разведена и «брак» не предлагать!

Глава 17

— Подождите! — окликаю я женщину, которая уже достала из кармана серой вязаной кофты ключи. — Вы из пятнадцатой квартиры?

Мне никто не отвечает, лишь девочка смотрит то на меня, то на бабушку. Впрочем, это очевидно, раз ключ открывает замок в двери, куда я только что стучалась.

— Бабуля, — дергает за рукав кофты девчушка, но та лишь отдергивает руку.

— Не уходите, мне нужно с вами поговорить, — снова поднимаюсь по ступеням и встаю перед уже открытой дверью.

— Чего надо? — злобно спрашивает женщина.

— Мне только узнать, — начинаю я, препятствуя закрытию двери, отчего женщина злится, пытаясь меня отпихнуть. — Кирилл Грачев здесь проживает?

— Нет тут таких! — сразу отзывается женщина, все же отталкивая меня от двери.

— Да подождите же! — сую ногу уже почти в щель и морщусь, когда ее сдавливают дверью. — Неужели вам трудно поговорить? Мне всего лишь нужно знать, где сейчас Кирилл.

— Нет его здесь, давно уже нет.

— Бабуля!

Девочка появляется из-за бабушки и смотрит на меня испуганными глазенками.

— Папы нет, — заявляет она, а я облегченно вздыхаю, нашлась все-таки.

— Понятно, можно пройти? — указываю кивком на квартиру.

Минуту подумав, женщина все же отпускает дверь и разворачивается, чтобы уйти.

— Проходите, — вежливо приглашает меня девочка. — Я Таня.

— А я Кристина, — улыбаюсь ей, заходя в небольшую прихожую.

Здесь неожиданно чисто после загаженного подъезда. Ремонт, похоже, был еще в советские времена. Обои кое-где ободраны, в каких-то пятнах. Вот тут явно стоял шкаф, так как здесь четко сохранился рисунок серебристыми лилиями, которые не выцвели. Остальные обои уже потемнели и потускнели.

Пол старый, рассохшийся паркет, но чистый, будто недавно мыли полы. Снимаю сапоги и остаюсь в одних носочках, прохожу в кухню, где бабушка девочки вынимает из сумки молоко, хлеб.

— Садитесь, — предлагает мне Таня, пододвигая обшарпанный деревянный стул.

— Нечего тут рассаживаться, — сердито одергивает внучку бабушка. — Я ее не приглашала, тем более что говорить нам не о чем!

— Ну почему же не о чем, — начинаю возмущаться я, но тут же возвращаю себе равнодушный и серьезный вид. — Я психотерапевт, делаю заключение для опеки, и, насколько я вижу, условия проживания совершенно не подходят для ребенка!

Бабушка Тани бледнеет и тут же опускается на табуретку у окна.

— Таня, выйди, нам с тетей нужно поговорить, — не спуская с меня внимательного взгляда, приказывает бабушка.

Внучка, бросив на меня любопытный взгляд, исчезает из кухни, прикрыв дверь.

— Документы покажи, — сердито произносит женщина, а я достаю свой пропуск в клинику Любимова.

На нем моя фотография, печать клиники, фамилия, имя и отчество, должность. Женщина берет мой пропуск в руки и долго рассматривает. Затем возвращает.

— К нам с опеки давно врачей не присылали, — наконец произносит она.

— Очень плохо, — беру на себя официальный тон. — Судя по всему, девочка родилась от неблагополучных родителей и обязана стоять на учете у детского психиатра. Вы живете в таких условиях…

— Да в каких условиях? — горячится женщина. — У Тани своя комната, у нас чисто, все отремонтировано. Ну да, не царские хоромы, но всегда есть еда, девочка опрятно одета, в садик ходим почти не пропуская, на жизнь нам хватает.

— А где родители девочки?

— Ну я в сотый раз вам говорю, что моя дочь умерла, хотите снова справку о смерти покажу? — встает с табуретки женщина.

— Не нужно, — чувствую себя неуютно под ее взглядом, но тут же беру себя в руки. — А отец где? В документах значится, что он жив, но почему не принимает участия в воспитании своей дочери?

— Да что отец?! Вы не думайте, что я плохая бабушка! Таня и яблоки ест, и кашу я ей варю, вот смотрите…

Женщина дрожащими руками достает из пакета два зеленых яблока, явно кислых и плохого качества.

— Овсянку купила, манка кончилась, но я куплю…

Она суетится около стола, достает еще какие-то продукты. Мне смотреть на это больно. Но я стараюсь не проявить сочувствия. Если бабушка Тани почувствует слабину, мигом выставит меня за дверь, а мне нужно все узнать.

— Сядьте и подробно расскажите, где отец девочки и почему вы с ней живете вдвоем…

От них выхожу в таком пакостном настроении, что готова тут же бежать к Грачеву и потребовать от него каких-то действий в отношении своей внучки, но тут нужно подумать. Грачев человек справедливый, но горячий. Из-за своей обиды на сына может и послать меня куда подальше, когда я только заикнусь о дочери его сына. Так и представляю, как Ярослав Николаевич отправляет меня ко всем чертям за такие новости. Однако вопрос с Таней нужно решать. Маленький ребенок живет в таких условиях, что становится стыдно за Грачева. Я понимаю, что дедушка Тани даже не подозревает о ее существовании, но вину это с него не снимает.

Сажусь в машину и какое-то время раздумываю над тем, куда ехать и куда бежать. Но с Грачевым нужно поговорить немедленно, и лучше, взвесив всю информацию, чтобы донести как можно понятнее и доступно. Мои размышления прерывает звонок дочери, которая уже не звонила мне два дня. Совсем загостилась у своей подруги, даже про мать забыла. Но Аня сразу начинает с обвинений, как и ее брат, как и их отец. Привычка у них такая разговаривать со мной, скорее обвиняя, требуя сразу всего и невозможного.

— Мама, почему тебя опять нет дома! — дочь даже не спрашивает, а просто выговаривает мне недовольным тоном. — Я заехала за конспектами, а тебя нет. Ты вообще дома появляешься?

— А ты? — спрашиваю ее. — Тебе не кажется, что ты загостилась у Богдановых?

— Начинается…

— Что начинается? И вообще, я еду домой, дождись меня, нужно поговорить.

— Я тороплюсь, Артур Владимирович ведет меня в кино.

— Вот про это я и хочу поговорить, Аня!

— Мама, не лезь в мою жизнь! — кричит дочь и бросает трубку.

Отлично поговорили, настроение на весь вечер. Сейчас мне только разговора с разъяренным Грачевым не хватает для полного счастья.