Разведена и «брак» не предлагать!

Эпилог

— Милая женщина, а нельзя ли побыстрее? — недовольно басит Грачев на весь зал бракосочетаний. — Мы очень торопимся!

— Ну что ты, Ярослав, — дергаю его за рукав свадебного черного пиджака. — Это же церемония!

— У нас там дочь, в смысле твоя дочь, рожает, а ты так спокойна, Кики! — возмущается Грачев.

— Тихо вы, — шипит на нас Миша, и они с Грачевым сталкиваются взглядами. Только разборок мне не хватало для полного счастья.

— Такой солидный мужчина, красавицу жену в загс привел и торопится, — качает головой женщина в красном костюме и с большой белой розой на лацкане пиджака. — Согласны ли вы, Грачев Ярослав Николаевич, взять в жены Кристину Ильиничну Кирсанову?

— Да, Господи, ну конечно, да, зачем бы я еще сюда пришел в третий раз, — рычит Грачев, а я пихаю его в бок.

— Надеюсь, что последний? — тихо шиплю.

— Точно последний, теперь только смерть нас разлучит, любовь моя.

Позади раздаются смешки, особенно старается мой бывший муж, который буквально счастлив моему новому браку.

— Может, подобреешь, остервенелость чуть спадет, — сказал мне Миша, когда я привезла приглашение на свадьбу ему и Лике. — Вообще не понимаю, зачем тебе замуж в таком возрасте выходить. Жила бы спокойно.

— Дурачок ты, Мишенька, — ласково глажу его по руке. — Ярослав слишком богат, чтобы оставлять его свободным надолго.

— Ну ты и стерва, Кики! — возмущается он, а Лика хихикает.

И вот я стою рядом с Ярославом в возмутительно алом атласном платье с открытыми плечами. На шее и в ушах рубины с бриллиантами, подарок Ярослава на помолвку. На стройных ножках лабутены, которые оценила даже Марина.

— Ну всё, Кики, теперь ты точно статус-дама, — заявила подруга, когда я показала ей кольцо, что все же вручил мне в новогоднюю ночь Грачев. — Миша твой потому и бесится, что не дотянул до такого уровня в свое время. И не думай от чего-либо отказываться, дорогая, поживи хоть на старости лет как принцесса.

Подруга смеется, а я только закатываю глаза. Ну не за деньги я выходила замуж, а за мужчину. Настоящего мужчину. Пусть порой и вспыльчивого, упрямого, но честного и открытого для меня как интересная книга. Я на сто процентов уверена, что Ярослав мне не будет изменять. Когда сам побывал в такой истории и понимаешь, как это больно, то любимым боль причинять не хочется. А что Ярослав меня любит, я не сомневаюсь. Да и я его люблю, со всеми его заскоками. Он же меня как-то терпит с моими-то тараканами в голове?

— Согласны ли вы, Кристина Ильинична, взять в мужья Грачева Ярослава Николаевича…

— Кики, ну ты чего? — толкает меня в бок Миша. Он как бы у меня свидетель. — Второй раз уже спрашивает. Сейчас твой древний олигарх инсульт схватит.

— Согласна, — выдыхаю я со счастливой улыбкой.

— Ты как-нибудь меня добьешь, женщина, — ворчит Ярослав, пока мы ставим свои подписи и Таня приносит нам кольца. — А теперь в роддом!

— Рано уже или поздно, — смеюсь в ответ, чувствуя, как Грачев крепко сжимает мою руку. — Да и внучка у нас уже есть, а вторая скоро появится.

— В роддом, господа! — объявляет мой новый муж, и мы спешим на выход.

А в роддоме уже все закончилось. Анютка родила замечательную девочку, и мы все нарядные, с цветами в руках кричим поздравления под окнами клиники. И не важно, что ее отец даже не знает о рождении дочери, для нас всех это какое-то чудо, что не описать словами. Слезы сами текут по щекам, а радость просто переполняет сердце.

— Ну всё, я дед, — заявляет Миша, довольно улыбаясь.

— Отличный статус, скажу я тебе, — смеется Грачев. — Я, получается, дед второй раз?

— Ты-то тут причем, — ворчит мой бывший.

— А я теперь женат на бабушке, значит дедушка.

Снова смеемся, целуемся, поздравляем друг друга и едем в ресторан, где я не отказываю себе в дорогом шампанском, и мы с Грачевым принимаем поздравления от друзей и близких. В один день выйти замуж и стать бабушкой так волнительно, что просто разрываюсь от счастья. А когда танцуем первый танец, невольно вспоминаю про Кирилла. Лишь это омрачает наше торжество, которое мы отложили почти на пять месяцев. Кирилл не дожил до свадьбы своего отца. Его не стало через два месяца после того, как мы приняли все усилия, чтобы его вытащить. Конечно, Ярослав держался со свойственным ему цинизмом, но главное успел простить сына.

Я не присутствовала при этом разговоре, когда Кирилл уже не вставал, ему оставались считанные дни. Это был не человек, а больше скелет, который еще дышал. Я ждала в коридоре, и когда Ярослав вышел, на нем лица не было.

— Что? — встревожилась я, обнимая его за крепкие плечи. — Не удалось поговорить?

— Почти нет, но главные слова мы произнесли, — вздыхает Грачев. — Он сказал, что я был замечательным отцом, представляешь? А еще попросил не приводить к нему Таню, чтобы не пугать. Сказал, что она и так его помнит каким-то чудовищем, не стоит добавлять к этому еще и жалость.

— Умно, — согласилась я. — Девочка еще слишком мала, чтобы это не стало сильным воспоминанием. Пусть остается все как было.

— Пусть. И знаешь, мне стало легче. Я тоже просил его меня простить, когда был в чем-то неправ.

— Но он сказал, что моей вины тут нет. Только он сам, именно он разрушил свою жизнь, да и жизнь матери Тани, как и своей дочери.

Кирилл уснул и больше не проснулся через день после этого разговора. Но мы были рядом, его родные и близкие. Было больно и чудовищно несправедливо, что ничего нельзя было сделать.

Однако жизнь продолжается, и я считаю себя счастливой женщиной. Пусть первый брак не удался, да и с дочерью еще есть проблемы, но главное в нашей жизни — это любовь близких и их поддержка. А остальное мы делаем сами, и только мы выбираем, как нам жить. Это наш путь, а не чужой. Я пройду остаток своего пути с мужчиной, который достоин моей любви. И уверена, что ни капли не пожалею об этом.