Разведена и «брак» не предлагать!

Глава 5

— И когда только ты вырос? — удивленно смотрю на сына, что уплетает омлет с грибами и сыром.

Сижу напротив, подперев щеку рукой, и умиляюсь, попав под минуту великой материнской любви.

— Только недавно на руках носила, а тут такая дылда получилась.

Артем усмехается, продолжая орудовать вилкой и ножом. Ему мои нежности совсем не интересны.

— Анька когда приедет? Тебе не кажется, что она слишком часто остается у своей подруги? — между пережёвыванием омлета спрашивает сын.

— Соскучился? — хмыкаю я, встаю, чтобы сварить нам кофе. — Я ей уже говорила, что хватит обитать у Богдановых, но ей там как медом намазано.

— Так, а почему бы не намазано было? Девчонки предоставлены сами себе, Артур Владимирович дома почти не появляется, то в командировках, то на работе. — пожимает плечами Артем.

— Да это ладно, но я ее почти не вижу, — жалуюсь ему, но тут же отпускаю тему. Не привыкла я вываливать свои чувства на детей. — Лика вчера звонила, говорит, на Мальдивах хорошая погода. Они с Лешкой обгорели, как головешки.

— Кстати, отец мне вчера звонил, сказал, что от тебя помощи не дождешься и у него снова язва вылезет, — улыбается Артем. — После того как ты отправила маму Лику подальше от отца, не жди от него покоя. Он же тебе мстить будет своим вниманием.

— Ой, подумаешь! Лишила его жены на три недели! — возмущаюсь я. — А он тут ездит на бедной женщине, как диктатор себя ведет. Хотя этого следовало ожидать. Лика слишком мягкая для него, а Миша этим пользуется. И вообще, какая мать тебе Лика? Хватит ее так называть. Она старше тебя лет на десять, не более.

— Ты просто ревнуешь, — лыбится Артем.

— Вот еще! — отворачиваюсь от него и достаю из шкафчика печенье, конфеты в вазочке.

Да, я ревную. С чего бы новой жене бывшего мужа дети дали такой статус? Мама Лика. Какая она им мама? Мать одна, другой просто не может быть, но дети упорно так называют новую жену отца. Просто Лику по-другому не назовешь. Она со всеми как курица с яйцами носится, мама и есть. Если что, сразу к Лике. А уж та и обогреет, теплом укроет, словами утешит. Иногда бесит, если честно, но хорошо, что редко. Злиться на Лику я не могу. Увела мужа из семьи, разлучница, бывшая любовница, но та, как божий одуванчик, ей-богу, язык не повернется ее обидеть.

Мы с ней и сошлись на теме детей. Лика была беременна, когда мой муж к ней ушел, и выходила замуж, уже будучи на пятом месяце. Естественно, на учет ее Михаил поставил в нашу клинику к Изольде Михайловне. Будто в городе больше клиник нет. Но это Миша мстил мне, чтобы я встречала в коридорах его беременную жену и обещала оторвать ему яйца при каждой такой встрече.

— И что? — удивлялся экс-супруг. — Я вообще-то тоже в этой клинике уже десять лет обсуживаюсь, мне из-за этого терять хороших врачей?

— Конечно, нет, — елейно заявляла я. — Не боишься, что ребеночка тебе подменю при родах?

— Ах ты стерва! — бесился бывший, но первое, что сделал, когда Лика родила, сдал анализы на ДНК-тест.

Я, когда узнала, долго смеялась, а вот вечером ко мне в ординаторскую постучалась Лика. Завтра ее должны были выписать, а у меня ночное дежурство. До этого я игнорировала ее, встречая в коридоре клиники. Не отвечала на ее приветствия и улыбку. Еще чего, любовнице мужа улыбаться.

— Привет, — заходит в кабинет Лика и прикрывает дверь.

— Привет, — хмуро отвечаю ей и откидываюсь на спинку кресла, складываю руки на груди. Любимая поза нашего главного врача.

— Можно с тобой… С вами поговорить, Кристина Ильинична, — тихо произносит Лика, а мне впору сделать жест «рука-лицо».

Какой же желтенький и маленький цыпленочек достался такому матерому волку, как мой муж. Да он же разжует ее и не подавится, а через пару лет превратит бедную овечку в неврастеничку и женщину с дикой депрессией.

— Попробуй, — вырывается из меня, а Лика как-то сразу сникла, оглядывается беспомощно по сторонам. И что такая нашла в моем муже? Деньги, статус? Не похоже.

— Я присяду? — указывает на кушетку в ординаторской.

— Ну садись, коль пришла, — встаю, иду к столику, где у нас стоит чайник, чашки.

Завариваю свежий чай, кладу на тарелку пару конфет, нарезаю яблоко. Не то чтобы я проявляю гостеприимство, но над такой, как Лика, грех издеваться. Я слышала от бывшего мужа, что его молодая жена совсем не такая, как я, а теперь вижу, не играет. Она действительно слишком юная, наивная и очень мягкая.

— Я хотела перед вами извиниться… — начинает Лика.

— Вот только этого не надо, — поворачиваюсь к ней, ставлю рядом на столик чашку с чаем. — Все уже произошло, тебя к моему мужу никто не толкал, ты знала, что у него семья, дети. Или хочешь сказать, что Михаил все скрывал? Такого просто не может быть в женском коллективе. Тем более ты работала у него секретарем, все знала о своем начальнике. Мне твои извинения сейчас никуда не приложить и счастья они не добавят.

— Я любила… Люблю Мишу, — горячится Лика. — Он говорил, что вы слишком черствая и его не любите. Ему захотелось душевного тепла, любви…

— И потрахаться с молоденькой, — добавляю я, усаживаясь обратно в свое кресло, отпивая чай.

— Что? Простите? — удивляется Лика.

— Ну ребенка вы явно не после свадьбы сделали, я считать умею.

— О-о, — краснеет она. — Миша слишком был… напористым.

— Как мило, — издеваюсь я. — Ты сюда пришла рассказывать подробности адюльтера моего мужа?

— Ну что вы, я извиниться. Миша хочет, чтобы у нас в семье было все хорошо, особенно после рождения Алёшеньки. Теперь у ваших детей есть маленький братик, и будет плохо, если они не станут дружить. Все же родственники. Не хочу, чтобы мой сын рос в ненависти.

— Слушай, Лика, Анжелика и как тебя еще там, — отставляю чашку и наклоняюсь к ней. — Ты совсем не понимаешь, что я сейчас чувствую?

— Нет, — пугается она.

— Да я за космы тебя хотела оттаскать все эти пять месяцев и рожей о стол приложить. Но ты беременна была, а сейчас можно, улавливаешь разницу?

Такого испуга в глазах я не видела никогда. Лицо Лики сразу побелело, рот в ужасе приоткрылся. Думала, ее удар хватит. Что-то я где-то перегнула. А потом она сморщилась, как ребенок, выпятила нижнюю губу и зарыдала. Да так жалобно, навзрыд, с поскуливанием.

— Господи, вот этого мне еще не хватало, — возмутилась я, вынимая из коробки одноразовые салфетки. — Ты чего ревешь? Испугалась, что ли? Молоко пропадет.

— Нет, вас стало жалко! — всхлипывает сквозь рыдания Лика. — Я ничего не могла сделать, просто полюбила…

— Эх, девочка ты моя, — сочувственно качаю головой. — Раз полюбила, теперь терпи, и бог тебе в помощь.