Разведена и «брак» не предлагать!

Глава 22

— Когда моя дочь встретила вашего сына, я сразу поняла, что с Кириллом что-то не то, — рассказывала бабушка Тани.

Грачев приехал в клинику, как и обещал, к концу моего рабочего дня. Утром мы не успели поговорить, я только спросила, как там Таня, когда он заехал за мной на машине с водителем.

— Ночь прошла относительно спокойно, но она плакала во сне, — рассказывал мне Ярослав Николаевич. — Я проснулся среди ночи, когда услышал ее тихие рыдания.

— И что вы сделали? — интересуюсь я.

— Как что? Встал и пошел в ее комнату. Девочка спала и всхлипывала, на щеках были слезы. Я посидел немного рядом, держа Таню за руку, пока она не успокоилась и не уснула крепко.

— Не ожидала увидеть вас в роли заботливого деда, — тихо смеюсь я.

— Ну я же не монстр какой-то, — морщится Грачев. — Ребенок есть ребенок, и я за нее сейчас отвечаю перед бабушкой.

Он хмыкает, и мы молча подъезжаем к месту моей работы.

— Я заеду за вами с Таней часам к двум, — сообщает мне Грачев. — Можно пока уточнить про анализ?

— Да, я договорюсь, все сделаем, Ярослав Николаевич.

— И ее бабушка… Пусть о ней хорошо позаботятся, деньги не вопрос.

— Таким вы мне больше нравитесь, — признаюсь ему, пока он целует на прощание мою руку.

— О, не делайте из меня святого мученика, — улыбается Ярослав и уезжает, а я в приподнятом настроении иду работать.

Рабочий день проходит относительно спокойно. В клинике полным ходом идет подготовка к Новому году, и это значительно поднимает настроение. И пусть раньше все удивлялись, почему жена Любимова так рано начинает готовиться, наряжать искусственные елки в коридорах и палатах, вешать различные украшения почти за месяц до праздника, то сейчас уже ждут всего этого.

— В Европе принято украшать все задолго до торжества, — объясняла раньше Рита. — Вот и мы решили продлить праздник, согласитесь, приятно же?

Мы кивали, и теперь в самом начале декабря в клинике уже ощущался праздничный настрой, а далее пойдут подготовки к корпоративу, утреннику. В общем, приятно, когда коллектив дружный и любит веселиться.

Грачев приехал с Таней, и я отвела их в лабораторию, где дедушка и внучка сдали свои анализы.

— Когда будет готов? — спросил Ярослав, после того как мы отвели Таню в игровую комнату рядом с детским отделением. Чуть позже я покажу внучке ее бабушку, а пока нам нужно поговорить с ней о прошлом.

— Завтра, сегодня придется потерпеть.

— Хорошо, я подожду, — сурово смотрит на меня Грачев, но тут же начинает улыбаться.

— Вам так идет улыбка, — признаюсь я. — Делайте это чаще.

— Не могу, статус не позволяет, — шутит Грачев, на что я фыркаю.

Заходим в палату к бабушке Тани, и та тут же налетает с вопросами о внучке.

— Вы правда отец Кирилла? — после допроса спрашивает она Грачева.

— К сожалению, да, — признается Ярослав.

— Попил ваш сын кровушки из моей дочки, — горько поджимает губы Людмила. — Так попил, что на тот свет отправил.

— Давайте не будем обвинять моего сына во всех грехах…

— Я знаю, что говорю. Моя дочь была ангелом, пока не появился Кирилл. Я не сразу заметила, что с Машей что-то не так. Моя дочь училась в то время на юриста, первый курс. Начались задержки то на лекциях, то в библиотеке. Затем какие-то нелепые причины, чтобы не ночевать дома. Если бы я тогда серьезно поговорила с Машей, возможно, спасла бы дочь. Но когда правда открылась, было слишком поздно.

— Дочь начала стремительно худеть, а потом ее буквально выворачивало по утрам. Однажды вечером я начала с ней серьезный разговор. И Маша призналась, что любит мужчину, который старше ее, и беременна от него. Разница с Кириллом у них была пять лет. Для кого-то это небольшая разница, но у моей восемнадцатилетней дочери была вся жизнь впереди.

— Через неделю ваш сын заявился к нам домой и остался. Меня никто не спрашивал, согласна ли я, нужен ли мне такой жилец. Просто поставили перед фактом, что Кирилл будет жить вместе с нами. По началу я обрадовалась, ну и что, что не расписаны, главное, не бросил, ребенка ждут. Распишутся потом, какие их годы. Но дальше начался ад. Кирилл мог не прийти домой, и это было лучше, чем его появление посреди ночи совершенно невменяемым. Он словно не соображал ничего, не видел вокруг себя ни меня, ни Машу.

— Затем пропали деньги. Я откладывала, чтобы купить дочери приданное перед родами. Не бог весть какие, но для меня приличная сумма. Разразился скандал. Маша плакала, защищала Кирилла, а тот, когда вечером появился, просто собрал свои вещи и ушел. Что творилось с моей дочерью! Она чуть ли на стены не лезла от горя. Все звала его, рыдала целыми сутками и чуть не потеряла ребенка. Срок у нее уже был приличный, и я успела ее отправить в больницу вовремя, когда открылось кровотечение. Ну как вовремя. Внучку мне спасли, а вот доченьку мою нет.

— Кирилл появился на похоронах, но я уже знала, что он плотно сидит на наркотиках. Маша тоже пробовала, но когда забеременела, сразу бросила. Хоть в этом моя дочь оказалась не полной дурой. Танечка родилась совершенно здоровой, и мне пришлось забрать ее себе. Оформить опеку. На похоронах я прокляла вашего сына, даже не подпустила проститься к дочери. Он не заслужил такой любви от моего ангела и не поинтересовался, кто у него родился.

— Вы думаете, что Кирилл ничего не знает про дочь? — спрашиваю я, впечатленная рассказом бабушки Тани.

Впрочем, таких историй в жизни очень много, и, как правило, заканчиваются все печально.

— Почему же, знает, — хмыкает Людмила. — Последний раз я видела его год назад, когда он снова заявился ко мне за деньгами.

— Какими деньгами? — хмурится Грачев.

— Я платила ему, чтобы ваш сын не забрал у меня внучку, — смотрит с осуждением Людмила на Грачева. — Жаль, что вы не знаете, каким он стал. Кирилл — это сущий ад.