Разведена и «брак» не предлагать!

Глава 16

В этом доме воняло так, что слезились глаза. Старая кирпичная постройка на окраине Москвы. Машину я поставила около небольшого магазина, иначе можно ожидать что угодно. Хотя и магазин не внушал доверия, вряд ли кто будет приглядывать за моей иномаркой.

Естественно, ни в какой Париж мы с Грачевым не полетели. Я сказала что-то типа: «Я не такая, жду трамвая». На что он совершенно не обиделся, а только посмеялся. Если честно, я бы с удовольствием рванула с ним на пару-тройку дней. Походить по Елисейским полям, погулять по набережной вдоль Сены, посмотреть на Нотр-Дам, покататься на кораблике. Романтик во мне еще не совсем умер к такому возрасту, главное, чтобы рядом был правильный мужчина. А в Париже я была очень давно, с Мишей. Так это был не отдых, а сплошное мучение.

— Еще долго нам здесь бродить среди этих каменных статуй и картин? — ворчал он, пока мы следовали по Лувру в составе группы за экскурсоводом, который довольно увлекательно рассказывал о каждой картине, предмете интерьера, гобеленах. — У нас дома такие тряпки тоже можно купить.

— Миша, это гобелен шестнадцатого века! — возмущалась я.

— А это Джоконда, что ли? — останавливается он у портрета Моны Лизы. — В интернете она моложе выглядит, ну и страшная!

— Это Мона Лиза, оригинал, — разглядываю я картину сквозь пуленепробиваемое стекло.

— Фигня, я думал, Джоконда, — выдает муж и идет дальше.

Из всего отдыха мужа интересовали только кондитерские и кафе. Уж больно ему понравились местные пирожные и пицца.

— Лучшая паста все же в Италии, — заявлял он, треская карбонару. — А пицца ничего так здесь.

По Версалю я вообще пробежала чуть ли не галопом. Мы уже торопились на самолет и оставили самую глобальную экскурсию на последний день, о чем я сильно пожалела. Парк я не успела увидеть, зеркальный зал осмотрела мельком, так как Миша приметил у входа в комплекс интересный ресторанчик.

— Чтобы еще раз я с тобой поехала! — жаловалась я всю дорогу, точнее, ночной перелет, пока муж храпел, сидя рядом со мной.

Сейчас задумалась над приглашением Грачева и поняла, что с ним Париж был бы совсем другим. Да и все с этим человеком становилось другим, даже просто звонок по телефону, который настиг меня у входа в этот самый подъезд.

— Кристина Ильинична, добрый день, — бархатным голосом поприветствовал меня Грачев. — Знаю, что у вас сегодня выходной день, но хотел бы вечером пригласить вас составить мне компанию.

— Какую? — почти не слушая его, спрашиваю я, так как в этот момент переступаю какую-то зловонную кучу на ступенях.

— Нефтяную, — тут же отзывается Грачев, а я замираю с поднятой над ступенькой ногой.

— А?

— Вы меня слушаете?

— Теперь да, — признаюсь честно, поднимаясь на верхнюю ступень.

— Выручайте, у меня прием по случаю сделки, а мне пойти не с кем. С Юлей мы расстались, а туда только парами всех приглашают. Я бы очень хотел, чтобы вы пошли со мной.

— Оу, — удивленно произношу я, сразу отмечая кучу вопросов в своей голове: в чем идти, зачем идти, в качестве кого, какие туфли у меня есть, а сумочку брать, но лучше отказаться…

— У вас перезагрузка? — смеется Ярослав.

— Нет, ну что вы, я тут просто… — оглядываю обшарпанные стены, облезлую деревянную дверь с кусками старого дерматина. Совсем не вяжется моя реальность в настоящий момент с мыслями о приеме. — Я бы очень хотела пойти…

— Ну уж нет, Кристина Ильинична, второй отказ за последние два дня уже перебор, — притворно сердится Грачев.

— Ладно, а во сколько?

— В восемь.

— Если успею, — примерно прикидываю время до возвращения домой по вечерним пробкам.

— А вы где? — тут же подозрительно спрашивает Грачев.

— Ммм… — мычу в ответ. — Я вам перезвоню чуть позже, хорошо?

— Ну ладно, — ворчит Ярослав, и я отключаюсь.

Оглядываю три двери на площадке, примерно высчитываю нумерацию и решительно делаю шаг к самой приличной в этой дыре. Дверь железная, но явно уже повидавшая несколько домов. В одном месте даже слегка вогнута, будто сюда ударили тяжелым предметом. Немного страшно было соваться в такую дыру. Нужно было хотя бы сына с собой взять. Но я же всё сама, я всё могу, только вот побаиваюсь и волнение зашкаливает.

Поднимаю руку, ищу на стене звонок, но от того торчат только провода. Поэтому просто стучу, вначале нерешительно, потом чуть громче. За дверью ничего не происходит. Никто не торопится открывать мне, что неудивительно в таком доме. Если сын Грачева жив, то вряд ли он сохранил себя как человек, а может и вообще уже не встает. Лежит и гниет там заживо. Но кто-то же должен быть с ним.

При такой зависимости человек очень редко становится прежним. Изменения в психике такие, что они необратимы. Даже если и удается соскочить, то кошмары, психозы и неконтролируемые агрессии почти гарантированы. А если сюда добавить отказ всех систем организма, бредовые состояния, деменцию… Да многое другое, что никогда уже не сделает из бывшего наркомана человека. Я вообще удивлена, что сын Ярослава прожил столько лет. Как правило, продолжительность жизни при наркомании пять лет, очень редко больше.

Стучу еще раз и с обреченным вздохом отворачиваюсь от двери. Что же, приеду завтра или через день. Возможно, мне и повезет, но не сегодня.

Начинаю спускаться, стараясь не касаться грязных перил, и слышу, как хлопнула входная дверь в подъезд. Сейчас спрошу кого-нибудь из жильцов, где хозяин пятнадцатой квартиры. Ко мне навстречу поднимаются бабушка с внучкой. Женщина ведет девочку за руку, из-под серой шапочки выглядывает косичка с обычной бесцветной резинкой на кончике. На лице россыпь золотых веснушек. Одеты обе просто, но опрятно. Несут сумку с продуктами, хотя там их и не особо много.

— Здравствуйте, — вежливо здороваюсь я с ними.

Женщина поднимает на меня тяжелый, даже злой взгляд и, не отвечая, просто проходит мимо, тянет ребенка за собой.

— Здрасте, — тихо, почти шепотом произносит девочка лет пяти.

Поднимает на меня глаза, и я словно получаю удар током по всему телу. Эти глаза я очень хорошо знаю, сама любовалась ими всё последнее время на своих сеансах. На меня смотрят синие глаза Грачева Ярослава Николаевича.