Разведена и «брак» не предлагать!

Глава 18

Естественно, я не кидаюсь домой, чтобы увидеться с дочерью и помириться. Вместо этого я собираюсь ехать к Грачеву. Мне кажется, что его внучка важнее моих отношений с детьми. В конце концов, они взрослые люди и разберутся сами. А вот Тане нужна помощь срочно, сейчас и сегодня.

Адреса Грачева я не знаю, как и где живет Ярослав Николаевич, поэтому, собравшись с духом, звоню. Не надеюсь, что Грачев дома, такие, как он, практически живут на работе. Однако я ошибаюсь.

— Какой приятный сюрприз, Кристина Ильинична, или я пропустил прием? — голос Грачева в трубке довольный, будто он рад моему звонку. Хотя почему бы и нет, он же не знает, какие новости я ему несу.

— Ярослав Николаевич, понимаю, что у пациента и врача не может быть личных отношений, но мне очень нужно с вами поговорить. Могу я подъехать в ближайшее к вам кафе, и мы обсудим мой вопрос?

— Зачем в кафе? Приезжайте ко мне домой, я только вернулся из ветеринарной клиники.

— Откуда? — хмурюсь я. — Впрочем, расскажете при встрече. Я приеду…

Забиваю в навигатор адрес Грачева и обреченно вздыхаю. Ехать мне довольно далеко, почти на другой конец Москвы.

— Через полтора часа, — выдаю Грачеву.

— Ого, Кристина Ильинична, я польщен, что вы едете ко мне в такую даль, — смеется Грачев. — Может, все-таки я к вам?

— Уйдет тоже время, ждите.

Дорога заняла у меня почти два часа, и наконец я въезжаю во двор огромного особняка, проклиная все пробки мира. На улице уже темнеет и накрапывает дождь. Поэтому я беру свою сумочку из машины и тороплюсь к крыльцу, над которым спасительная крыша. Однако успеваю сделать всего два шага, когда слышу рычание, довольно грозное.

Оглядываюсь по сторонам и замираю, рассматривая огромного пса, который не сводит с меня черных глаз. Верхняя губа поднимается, обнажая клыки, и собака издает рык, от которого у меня волосы на руках приподнимаются.

— Ой, какой песик хороший, — сюсюкаю я, чем вызываю у собаки еще больший гнев. — Ну хорошо, не песик, ты рыцарь, защитник.

Собака наклоняет голову на один бок, затем на другой, явно прислушиваясь к моему голосу.

— Ути пуси, маленький, — продолжаю сюсюкать я, и снова рычание в ответ.

— Стойте, где стоите, Кристина Ильинична, сейчас Рич вас обнюхает и запомнит.

Голос Грачева доносится от крыльца, и я замираю по стойке смирно, держа сумочку в руках. Пес подходит ко мне, ведет влажным носом в миллиметре от моих ног в тонких колготках. Я чувствую его дыхание сквозь капрон и представляю, что вот сейчас эти белые клыки воткнутся в мою нежную кожу.

— Боитесь собак? — приближается ко мне Грачев с шикарной улыбкой, настолько обаятельной, что я забываю про псину, которая продолжает знакомиться со мной.

— Очень, — признаюсь честно. — Меня в детстве укусила одна, долго заживало. До сих пор два пятнышка от зубов остались на щиколотке. Еле заметно, но я-то помню.

— Жаль, по мне так собаки лучше кошек. Мы как раз ездили зубной камень удалять, хотите покажу, какие теперь у Рича белые клыки? — усмехается Грачев.

— Проживу без этого, — кошусь на собачий черный нос в сантиметрах от моей руки.

— Всё, Рич, это наша гостья.

Пес как бы соглашается со своим хозяином и радостно выбегает вперед, виляя передо мной своей филейной частью с обрезанным хвостом.

— Милая собака, — бормочу я, пока поднимаюсь по ступеням.

На что псина оборачивается и снова рычит на меня, а косится на Грачева.

— Понятно, телячьи нежности мы не любим, — сообщаю я хозяину дома, и тот снова смеется. — Весь в хозяина.

На это Грачев насмешливо поднимает одну бровь, но молчит, пропускает меня в свой дом, открывая дверь.

Дом внутри довольно уютный, без пафоса и выпендрежа. Всё прилично, чисто. Благородное дерево, современная мебель, хрусталь, ковры. Я бы назвала такой дом скорее мужским, чем женским. Если учесть, что Юлия Германовна прожила здесь чуть более пяти лет, то явно она домом не занималась. Мне кажется, после нее здесь было бы всё более пафосно, богато. Сейчас же это дорого, красиво и по-домашнему. Наверное, покойная жена занималась дизайном этого дома.

— Чай, кофе или что покрепче? — предлагает Грачев, усаживая меня на мягкий диван цвета кофе с молоком.

— Я за рулем.

— Ничего, мой водитель вас отвезет, — предлагает Ярослав Николаевич, и я даю отмашку. Мой разговор довольно серьезный, а мне нужна смелость, чтобы начать.

Грачев наливает нам по бокалу сухого белого вина и один протягивает мне. Делаю довольно приличный глоток, собираясь с мыслями, как начать разговор.

— Выкладывайте, Кристина Ильинична, я же вижу, что у вас буквально кипит внутри, еле сдерживайтесь, — усмехается Ярослав Николаевич.

— Да, это вы верно заметили.

— Что же за новости такие для меня, что так вас возбудили.

При этих словах взгляд Грачева становится темным, обволакивающим, обжигающим. Мои мысли сразу прыгают не в ту сторону, и я задерживаю взгляд на его губах. Боже, Кики, тебе почти сорок пять лет, и ты туда же, развратница какая! Это твой пациент, успокойся уже! Однако самовнушение помогает мало, и я делаю еще глоток, чтобы скрыть смущение. Но начинать как-то нужно, сколько ни оттягивай трудный разговор.

— Ярослав Николаевич, я пришла к вам не просто так, - начинаю я. — У меня к вам довольно серьезный разговор.

— Слушаю вас, Кристина Ильинична, — садится напротив меня в кресло Грачев. — Весь во внимании.

— Вы, скорее всего, будете ругаться, но я сделала то, что сделала, — вздыхаю я. — После нашего разговора о вашем сыне и жене, я решила разыскать Кирилла, но вместо него нашла вашу внучку, Танечку. Она живет вместе с бабушкой, мама Тани умерла, местонахождение Кирилла неизвестно. Живут они очень бедно, условия такие, что описать невозможно, это надо видеть. Короче, я навестила Таню и хочу рассказать вам о ней. Надеюсь, что вы примете участие в жизни вашей внучки, ведь ребенок ни в чем не виноват. Вот, я сделала фотографии, Таня очень похожа на вас, смотрите…

Достаю свой телефон, ищу фотографии Тани, но Грачев останавливает меня.

— Уберите ваш телефон, и сейчас мой водитель отвезет вас домой. Вынужден сказать вам, чтобы вы покинули мой дом, Кристина Ильинична. В мою жизнь никому лезть не позволено, в том числе вам, — произносит сурово Грачев и встает, указывая рукой на дверь. — Прошу вас на выход.

Следующая книга из серии "Любимов и К" называется "Дети моего мужа"