Сарай

Глава 1

1

Утро. Если здесь, на станции, это слово вообще что-то значило. Меня разбудил верный планшет, вибрируя на тумбочке. Цифры на экране сообщали, что по стандартному циклу начался новый день. Я потянулся, кости затрещали. Первым делом — справить нужду и ополоснуться в душе, коротком и экономном, под ледяными струями рециркулированной воды. Время было раннее, но на станции это понятие растяжимое.

Я вышел из своей каморки и щёлкнул выключателем. Неоновая вывеска «СКУПКА» над дверью зашипела и залила прилавок и витрины кислотно-синим светом. Пылинки закружились в этих искусственных лучах, словно микроскопические звёзды. Заняв своё место на стуле, я сразу же уткнулся в планшет. Проверить лоты — первое дело дня.

На торговых площадках висели мои скромные предложения. Тот самый портативный ком-линк, чью жизнь я вернул принудительной перезагрузкой, был продан. Ушёл за 85 кредитов, принёс чистую прибыль. Радовался, как ребёнок. А вот карманный проектор с тем самым шлейфом всё ещё висел мёртвым грузом, собирая пару десятков просмотров. Не беда. Значит, его время ещё не пришло. Рядом болтался военный дальномер, тот самый, что я оживил коротким замыканием на управляющей плате. Запросил за него три сотни — пока ни единой ставки, но пять человек добавили его в «избранное». Люди отслеживают мои товары, а это, в принципе, уже неплохо. Значит, ждут, когда сброшу цену.

Зрела мысль вложиться в рекламу, выбросить пару сотен кредитов торговой площадке, чтобы вытолкнуть мои лоты в топ. Но пока я отложил эту идею. Объёмы продаж не те, чтобы жечь деньги на маркетинге. Лучше вложу их в новый паяльник с регулируемой температурой.

Дальше я посмотрел список ожидаемых возвратов. Сегодня был неплохой день — всего пара девайсов должны были вернуться ко мне с проверки у потенциальных покупателей. Ничего страшного, значит, снова будут моими.

Следующим моим занятием стала охота. Охота за новыми объектами. Я погрузился в пучину объявлений, выставив фильтры: «неисправен», «на запчасти», «не проверен». Искал популярные девайсы с некритическими повреждениями. Сканеры с разряженными энергоячейками, мультитулы с залипающими кнопками, гарнитуры виртуальной реальности с потёртыми шлейфами — всё это было моим хлебом.

Но настоящая страсть начиналась на аукционах. Здесь я чувствовал себя не скупщиком, а стратегом, игроком, почти что азартным картёжником. Я сортировал лоты по дате окончания, выискивая те, что только что выставили. В самом начале, когда до конца ещё несколько дней или даже месяцев, можно было установить самую низкую, символическую цену с надеждой, что время истечёт, и кроме меня никто на этот хлам внимания не обратит.

И я участвовал во всём. Мои пальцы порхали над экраном, оставляя за собой шлейф минимальных ставок. Коммуникаторы с треснувшими экранами? Мои. Боты-уборщики с глючной навигацией? Тоже мои. Дроны-курьеры с подгоревшими двигателями? Я уже мысленно чинил их. Транспортные платформы, грузовые и пассажирские, ржавеющие в доках? Я ставил по десять кредитов, представляя, как однажды приведу их в чувство.

И так как на некоторых аукционах не было нижнего порога цены, я замахивался на всё, что вызывало в груди сладкий, почти болезненный трепет. Космические яхты? Ставлю пятьдесят кредитов! Грузовые корабли, ещё не совсем выработавшие ресурс? Сто! Небольшие курьеры? Я был там, моё скромное имя висело в списке участников. А однажды, словив кайф от вседозволенности, я поставил заявку в двести кредитов на апартаменты на сорок девятом уровне, «с видом на планету». Конечно, лот ушёл за сотни тысяч, но те несколько часов, пока шли торги, я чувствовал себя королём. Я представлял, как стою у огромного панорамного окна и смотрю на суетящиеся корабли, а не на грязную стену соседнего блока.

Мне нравилось заниматься этим. Ставя эти несбыточные ставки, я на несколько минут становился не Ваном, владельцем конторы по скупке хлама, а Ваном, будущим магнатом, владельцем флота и недвижимости. Я чувствовал привкус будущего успеха на языке, сладкий и обманчивый. Мечтал, что вскоре смогу покупать это всё по-настоящему. А пока... пока время было раннее и в моём магазине царила тишина, я продолжал свой тихий азартный бой, тыкая в экран планшета и покупая за гроши обломки чужих мечт. И плевал я на те копейки, что удерживались с возврата ставок в качестве комиссионных.

И вот потянулись первые клиенты. Дверь с шипением отъехала, впуская первого — мужчину в потёртом комбинезоне докового рабочего. Он молча швырнул на прилавок массивный, видавший виды парализатор гражданского типа ПРС-12. Корпус был исцарапан, но цел.

— Держит заряд? — уточнил я, принимая тяжеленную дубину в руки.

— Вроде да, — буркнул он.

Как ни странно, индикатор на рукояти тускло светился зелёным. Я отступил на шаг, навёл на пустой угол, где валялась груда упаковочной плёнки, и нажал на гашетку. Воздух затрещал, запахло озоном, и синеватая энергетическая дуга на секунду опалила целлофан, оставив на нём оплавленную полосу. Работает. Пусть и не на полную мощность — заряд был на исходе, но факт.

Я быстро сверился с планшетом. Аналоги, пусть и в лучшем состоянии, уходили в районе 250–270 кредитов.

— Половина от средней цены — сто двадцать пять, — озвучил я, поворачивая экран к нему. — Устройство старое, конденсаторы, скорее всего, уже не те. Рискую.

Клиент немного помялся, почесал щетинистый подбородок, но кивнул.

— Ладно, давай.

Перевод был мгновенным. Он вышел так же молчаливо, как и появился. Я поставил «Овода» на специальную полочку с беспроводной зарядкой, где контакты на рукояти тут же засветились тусклым оранжевым светом. Теперь он будет готов к продаже часов через двенадцать.

И вот теперь уже действительно начался новый рабочий день. Народ пошёл гуще. Приносили свой товар на продажу: разряженные портативные генераторы, скафандры с отслужившими свой срок системами фильтрации, связки микросхем сомнительного происхождения. Я оценивал, торговался, сверялся с прайсами. Моя голова превратилась в процессор, мгновенно пересчитывающий проценты, износ и потенциальную прибыль.

Но были и покупатели. Один паренёк, технарь-самоучка по виду, долго разглядывал витрину с отремонтированной мной мелочью. Его взгляд задержался на карманном голопроекторе «Луч-7», который я починил пару дней назад.

— Он стабильный? — спросил он, указывая на устройство. — А то у меня прошлый такой же постоянно глючил, цвета плыли.

— Гарантирую, — я достал проектор и включил его. Над прилавком всплыла чёткая, яркая диаграмма с техническими характеристиками. — Я сам его разбирал. Проблема была в шлейфе матрицы. Поставил новый, более жёсткий. Автономность — до шести часов. Заряжается от любого универсального порта.

Парень покрутил в руках, проверил разъёмы.

— А скидка будет?

— Цена уже ниже рыночной, — честно сказал я. — Видите, царапину на корпусе? Я её не маскировал. Зато внутри — как новенький. Триста кредитов — это честно.

Он вздохнул, поколебался ещё минуту и всё же расплатился. Приятно было видеть, как твоя работа находит нового хозяина.

Следующей клиенткой оказалась женщина в строгой униформе пилота малого шаттла. Её интересовал не что иное, как тот самый военный дальномер, что я оживил коротким замыканием.

— Мне нужна точность до сантиметра на дистанции до километра, — сказала она без предисловий, уставясь на меня пронзительными голубыми глазами. — Ваша аннотация говорит, что он откалиброван.

— Он не просто откалиброван, — я вышел из-за прилавка, взял дальномер. — Он прошит нестандартной прошивкой. Энтузиасты с военного форума выложили её в открытый доступ. Стандартный «Марк-3» выдаёт погрешность в 5–7 см. Этот — в 1,5. Лазерный целеуказатель, защита от помех, встроенный атмосферный корректор. И да, я лично заменил уплотнители. Он пыленепроницаем.

Я протянул ей устройство. Она прицелилась в дальний конец коридора, где мигал аварийный индикатор, и нажала кнопку. На дисплее чётко высветилось: «Расстояние: 47.8 м».

— Беру, — отрезала она, и в её голосе впервые прозвучало удовлетворение. — Триста пятьдесят, как указано?

— Как указано, — кивнул я, чувствуя странную гордость.

День шёл, сгущаясь в калейдоскопе лиц, цифр и железок. Каждая сделка, каждый оживший девайс были ещё одним кирпичиком в фундаменте моего скромного благополучия. И гудящие стойки с заряжающейся техникой, и довольные лица покупателей — всё это было моим миром.

Я немного расслабился, наблюдая, как к моей двери подкатывает автономная транспортная платформа со знакомым шильдиком — возврат невыкупленных товаров с площадки. Рутина. Оставаясь на своём рабочем месте, я дистанционно открыл решётчатую дверь и вышел в полумрачный коридор, чтобы забрать ящик.

И это была роковая ошибка.

В тот момент, когда я наклонился к контейнеру, я почувствовал резкий, жгучий удар в спину. Всё моё тело содрогнулось, мышцы свело судорогой, и на секунду я полностью онемел, застыв в нелепой позе. Шокер! — пронеслось в помутневшем сознании.

Этой секунды хватило. Спереди, из-за угла, выскочил человек и хлёстким, размашистым ударом ударил меня по лицу. Удар был смазанный, кривой — сразу видно, что технику ему никто не ставил. Поэтому сознание я не потерял, но и оправиться от коварного удара со спины не успел.

На автомате, всё тем же парализованным телом, я махнул за спину сжатым кулаком. Ощутимая, глухая боль в костяшках просигнализировала, что попал по чему-то мягкому. Тут же я услышал хриплый, сиплый вздох, подтверждающий мою догадку.

Недолго думая, я ринулся вперёд на того, что бил по лицу. Сделав короткий подшаг, я подпрыгнул и с разворота ударил коленом в грудь. Получилось. Мужик с глухим стоном отлетел, сгибаясь пополам.

Но тот, что был сзади, уже пришёл в себя. Едва я к нему повернулся, он взмахнул странной дубинкой. Я попытался уклониться, но было поздно. Острый, жгучий разряд ударил меня по ключице. Боль, знакомая и оттого ещё более мерзкая, снова парализовала тело. Похоже, ему удалось провернуть тот же фокус. На этот раз я разглядел короткую, ядовито-синюю электрическую дугу на конце его оружия. Да, шокер, мать его...

Этот коварный удар, снова сковавший меня, дал время второму нападающему опомниться. Он уже поднялся и с диким рыком занёс свою дубинку, целясь мне в висок. Каким-то неимоверным напряжением воли я смог отвести голову. Дубинка со свистом пролетела мимо и обрушилась мне на плечо. Хруст, тупая боль разлилась по правой стороне тела.

Но это было не всё. Второй нападавший нанёс сильнейший удар шокером в спину, прямо в почки.

Мир поплыл. Я пошатнулся и рухнул на колени. Дальше всё было как в страшном, размытом кошмаре. Меня втаптывали в грязный пол коридора. Методично, без злобы, с холодной жестокостью. Ботинки и кулаки обрушивались на рёбра, спину, голову. Они не брезговали использовать шокер снова и снова. Тело выкручивалось в немом крике от каждого разряда. Я не знаю, сколько терпел, пытаясь закрыться, свернуться калачиком. Потом долгожданное и всепоглощающее беспамятство навалилось на меня чёрной, беззвёздной, тягучей массой.

Не знаю, сколько прошло времени. Я очнулся от пронизывающего холода, исходящего от металлического пола. Встать не получилось — тело не слушалось, отзываясь на каждую попытку двинуться волной тошнотворной боли. Поэтому я пополз.

Ползком, оставляя на сером металле мазки тёмной, почти чёрной крови, я добрался до своего магазинчика. Мне даже не нужно было смотреть на витрины. Я знал. Пустые полки, развороченные ящики, оборванные провода. Их обнесли полностью. Меня ограбили. Чисто.

Как только я попытался встать на колени, оперевшись на руки, они соскользнули. Ладони были в крови — по всей видимости, я ими инстинктивно защищался от ударов. И конечно же, я чувствовал боль. Но как-то притуплённо, издалека — скорее всего, сработал травматический шок.

Кое-как, ползком и цепляясь за стойки, я добрался до своей каморки. До кровати. Но взобраться на неё не смог, сил не хватило. Я рухнул на холодный пол рядом, и мой взгляд упал на тот самый артефакт ушедшей империи. Он лежал там, где я оставил его накануне, рядом с кроватью, словно невидимый для чужих глаз.

Не знаю, что на меня нахлынуло — отчаяние, боль, потребность хоть в чём-то твёрдом и настоящем. Я протянул окровавленную руку, взял холодную коробку и прижал её к груди. Скрючился в позе эмбриона. Наверное, это единственная ценная вещь, что осталась в моём магазине. Та, что не нашли грабители.

И только я начал проваливаться в болезненный сон, как почувствовал новую боль. Страшную, обжигающую, будто мне в грудь вогнали раскалённый докрасна гвоздь. Она исходила от того самого места, куда я прижал артефакт.

Собрав последние силы, я оторвал голову от пола и взглянул на грудь. Чёрная коробка светилась. Не тусклым, а ядовито-фиолетовым, пульсирующим светом, который вырывался из её краёв, словно лава. А посередине, на её гладкой поверхности, замигали, сменяя друг друга, резкие, угловатые, непонятные мне символы.

«Да твою мать... — прошипел я, чувствуя, как жар прожигает кожу и уходит куда-то глубоко внутрь, в самое нутро. — Ну давай, непонятная хрень. Теперь ты меня добей».

И тьма, на этот раз странно тёплая и живая, снова поглотила меня.

Мне снилось странное. Кадры мелькали, как на ускоренной перемотке.

Вот дом — не казённое помещение на станции, а настоящий, наземный, с гаражом. Рядом — колёсные транспортные средства неизвестной мне конструкции. И откуда-то из глубин сама память шептала: «Это твой дом».

Вот женщина с девочкой, в чертах которых я смутно узнавал себя. Картинка замерла на пару секунд, и мне показалось, что они что-то говорят, улыбаются.

Потом неширокая речка, и я плыву по ней на каком-то плавательном средстве, и чувствую, как мне это безумно нравится, этот покой, этот свежий ветер.

И вот я уже внутри огромного сооружения, и снова этот тихий голос из памяти подсказывает: «Ковчег». Огромный космический корабль-колония.

Ускоренная перемотка. Теперь я лечу на небольшом межзвёздном корабле, короткий, яростный бой — и память выдыхает: «Пираты».

Потом гигантская орбитальная станция, люди в спецовках, какое-то промышленное предприятие. Воспоминания обрывочны: «Звёздный утиль». Чёрное космическое пространство, усеянное островами разбитых гигантских боевых кораблей.

И снова станция, но уже другая — суета, огни, калейдоскоп лиц. Калейдоскоп картинок ускорился до боли: космические перелёты, сражения, станции, люди...

Снова та женщина с ребёнком, рядом с ними — высокий парень...

И снова полёты, космические битвы, бой на огромном корабле, боевые роботизированные системы, странного вида враги, напоминающие богомолов...

Темнота. Чёрнота космоса.