Сарай

Глава 2

2

«Артём... Артём...» — чей-то голос пробивался сквозь хаос в моей голове. «Артём, очнись».

Я открыл глаза. Я лежал на холодном полу в своём магазинчике «Скупка». Но одновременно я узнал этот голос — чёткий, металлический, звучащий прямо в сознании.

«Тёма?» — мысленно, с трудом сформулировал я.

«Артём! Ну наконец-то. Я очень рад, что ты пришёл в себя».

И тут в моём сознании что-то взорвалось. Те картинки, обрывки снов — это не просто сон! Это были воспоминания, обрушившиеся на меня лавиной. Мой разум чуть не лопнул от этого напора информации. Реальность магазина и призрачные миры моего прошлого накладывались друг на друга, сливаясь и снова расползаясь. От этой каши в голове было невыносимо тяжело.

И снова я ощутил на груди резкую, пронизывающую боль. Я перевёл взгляд и увидел ту самую чёрную коробочку. Она всё так же лежала на мне, но теперь не просто светилась — она мерцала сложными узорами, переливаясь огнями, которые пульсировали в такт моему учащённому сердцебиению.

«Артём, всё хорошо. Не беспокойся. Это всего лишь работает офицерский самоспасатель — устройство, входящее в комплект выживания офицерского состава Империи Фатх».

«Офицерский... самоспасатель?» — мысленно переспросил я, не в силах оторвать взгляд от мерцающего артефакта.

«Именно, — голос Искина был спокоен и деловит. — В настоящий момент тебе оказывается медицинская помощь. Я контролирую процесс. Восстановление твоего здоровья осуществляется в штатном режиме. Нейростимуляция и ввод в твой кровоток нанорепарантов уже дали результаты. Перелом ключицы скомпенсирован, внутренние кровотечения купированы. Остаточные болевые ощущения — это нормально».

Я лежал и не мог поверить. Ван, владелец лавчонки по скупке хлама, и... Артём? Всё это время у меня на полке лежал не просто артефакт, а устройство, способное спасти мне жизнь. И оно сработало.

«Тёма... — медленно произнёс я, впервые осознавая всю глубину этого имени. — Что... что со мной случилось?»

«Это длинная история, Артём, — ответил Искин. — Но, похоже, у нас теперь есть время её обсудить. Добро пожаловать домой».

Тёма начал с того, что подробно объяснил принцип работы офицерского самоспасателя. Оказалось, эта «чёрная коробочка» — целая наномедицинская лаборатория и аптека в одном устройстве.

«Устройство просканировало твоё тело и определило критические повреждения, — голос Искина звучал чётко, как на лекции. — Первым делом была проведена инъекция коктейля из высокоактивных препаратов. Синтетический заменитель крови с повышенной кислородоёмкостью, чтобы компенсировать кровопотерю и предотвратить гипоксию тканей. Мощный коагулянт и стимулятор регенерации, чтобы остановить внутренние кровотечения и запустить процессы заживления. И избирательный блокатор болевых сигналов на уровне спинного мозга, чтобы ты не умер от болевого шока и мог сохранять хотя бы минимальную функциональность».

Я слушал, и мне становилось одновременно страшно и любопытно. Всё это происходило со мной, пока я был без сознания.

«Затем, — продолжил Тёма, — были введены две колонии наноботов. Первая занялась восстановлением покровных, мышечных и костных тканей. Эти нанороботы доставляли строительные белки и минеральные комплексы непосредственно к местам переломов, ушибов и разрывов, катализируя процессы сращивания и регенерации. Проще говоря, они "латали" тебя на молекулярном уровне. Вторая колония была нацелена на нервную систему. Они восстанавливали повреждённые нервные окончания, укрепляли миелиновые оболочки и синхронизировали нейронные связи, нарушенные как ударами при нападении, так и той травмой, что случилась с тобой ранее. Именно их работа позволила тебе не только выжить, но и начать восстанавливать воспоминания».

Я мысленно свистнул. Неудивительно, что я чувствовал себя так, будто меня разобрали и собрали заново. Мне невероятно повезло заполучить такое устройство. Эта штука была дороже всего, что я когда-либо держал в руках.

Но радость быстро сменилась горечью. Во-первых, у меня теперь была новая, вернее, старая личность — Артём. А во-вторых, меня ограбили. Я остался без своего верного планшета, на котором хранились мои хоть и скромные, но всё же средства. После ограбления я был практически полностью без средств к существованию и отчаянно не представлял, что делать дальше. Лавка разорена, товаров нет, на жизнь нечего купить. Чувство безысходности снова начало сжимать горло.

На что Искин, Тёма, отреагировал с лёгким раздражением, будто на глупый вопрос ученика.

«Артём, твоё отчаяние иррационально. Ситуация более чем управляема. Выслушай план».

И он подробно, по пунктам, изложил последовательность действий.

«Шаг первый: тебе необходимо посетить филиал Центрального банка Содружества (ПАМ). Напоминаю, что при первом посещении и открытии счёта в Мире Фатх твои биометрические показатели, включая полную биометрию, сетчатку глаза, голос и отпечатки пальцев, были занесены в базу данных банка. В филиале ты будешь автоматически идентифицирован как Артём, и тебе будет предоставлен доступ к твоему счёту. По моим скромным расчётам, на нём должно находиться порядка двенадцати миллионов кредитов.

Шаг второй, — невозмутимо продолжил Тёма, — получив доступ, ты должен заказать в филиале банка обезличенный кристалл с переводом на него не менее трёх миллионов кредитов. Эти средства необходимы для приобретения транспортного средства — малого или среднего транспортного корабля. Нечто вроде курьера с прыжковым двигателем.

Шаг третий: посети медицинский блок станции и установи современную нейросеть. Не ту дешёвую реабилитацию, о которой ты мечтал как Ван, а полноценный эффективный интерфейс. Я, в свою очередь, настрою её необходимым образом и загружу твой электронный идентификатор, относящийся к личности Артёма».

Мысль о приобретении корабля разбудила новый пласт моей памяти. Мой флот. И самое главное — словно родной, самый близкий, всплыл образ «Грифона». Мой средний транспорт, моя крепость и мой дом. И всё, что было внутри… Моё нажитое непосильным трудом, кровавым потом и риском добро. Шпионский комплекс, квантовый дешифратор, вскрывавший любые коды. Мой верный «Квик Джампер», юркий курьер, не раз выносивший меня из самых гиблых мест.

Даже мой скафандр и те самые дробовики с усовершенствованными зарядами… Это было не просто оружие. Дробовик был со мной в последней схватке на дредноуте Зудо.

И среди этого хаоса воспоминаний, как осколок льда, вонзилась мысль: «А ведь они могли уцелеть».

— Тёма… Скажи, есть информация по «Грифону» и «Квик Джамперу»?

Ответ пришёл не сразу, будто Искин подбирал слова.

— Артём, в момент инфицирования твоего организма нейропаразитом я был принудительно отключён его защитными протоколами. Без твоих… наших… вычислительных мощностей я функционировать не могу. Я активировался в тот момент, когда специализированные колонии нанороботов восстановили нейронные связи в твоей центральной нервной системе, с которыми я взаимодействую.

Он сделал паузу, и в его ровном голосе впервые прозвучала неуверенность, словно он и сам только начинал осознавать масштаб произошедшего.

— Могу лишь предположить… После установки тебе современной нейросети и восстановления полного доступа к сети мы сможем сделать официальный запрос в Министерство обороны Республики Рампала. Возможно, их корабли-спасатели или патрули зафиксировали информацию об остатках твоего флота. Но чтобы разобраться в ситуации… Нам нужны данные, которых у меня нет.

Я лежал в темноте, сжимая в руке холодный артефакт, и понимал: мне нужно было вернуть своё. И не только корабли.

«Далее, приобретя корабль, ты сможешь вылететь в направлении Мира Фатх и продолжить свою деятельность в качестве руководителя частной военной компании «Звёздный Утиль».

И, словно в качестве последнего, оглушающего аргумента, Тёма добавил:

«Кстати, напоминаю, что в закрытом секторе Омега-9 у тебя находится твой небольшой флот».

Я лежал на полу, глядя в потолок своего разорённого магазинчика, и пытался осознать услышанное. Ван, скупщик хлама, был мёртв. Его убили в том тёмном коридоре. А теперь на его месте был Артём, владелец флота и глава ЧВК с двенадцатью миллионами на счету.

Я медленно поднялся на ноги. Тело болело, но это была боль заживающих ран, а не смертельных. Я посмотрел на пустые витрины, на следы своей крови на полу.

«Ладно, Тёма, — сказал я вслух, и мой голос прозвучал твёрже, чем когда-либо. — Пора в банк».

Следуя чётким указаниям Тёмы, я двинулся в путь. Мой вид был отталкивающим: комбинезон в нескольких местах прорван, на рукаве и брючине — бурые, почти чёрные пятна засохшей крови.

Путь на верхние уровни напоминал прохождение квеста на выживание. Лифтовая кабина довезла меня до 20-го уровня, где я был вынужден пройти через длинный переходной коридор, охраняемый частными бойцами СБ в сияющей полимерной броне. Их сканеры скользнули по мне, Тёма мгновенно предоставил им какой-то временный пропуск, и створы следующего лифта разошлись. Так повторялось несколько раз. Каждый новый уровень был словно отдельное государство со своими правилами. Эта система была отлично продумана, чтобы отсеять нежелательных «низших» элементов, не имеющих дел наверху.

И чем выше я поднимался к целевому сорок восьмому, тем разительнее менялось всё вокруг. Гул вентиляции сменялся тихой, едва слышной циркуляцией ароматизированного воздуха. Голый металл и протекающие трубы уступили место стенам, отделанным полированными композитными панелями с мягкой подсветкой. Под ногами вместо рифлёного грязного железа появилось упругое, чистое антистатическое покрытие. И люди… станционники здесь были другими. Их одежда — не практичная роба, а стильные, индивидуальные костюмы. Лица — ухоженные, без следов усталости и недосыпа. И что самое главное — на мой непрезентабельный вид никто не обращал внимания. Вернее, смотрели сквозь меня с холодной вежливостью, не позволяющей проявить любопытство или брезгливость. Я был для них пустым местом, и сейчас это меня более чем устраивало.

Филиал Центрального банка Содружества ПАМ на 48-м уровне был образцом футуристического дизайна. Помещение было выдержано в белых и серебристых тонах. Вместо мебели — левитирующие платформы, служившие сиденьями. В центре зала парил огромный, сложный голографический макет галактики, где мерцали тысячи звёздных систем. Воздух звенел от тихой, едва слышной работы скрытых механизмов.

Едва я пересёк порог, как из ничего передо мной собралась, словно из сияющей пыли, объёмная фигура голографического менеджера — элегантного человека в строгом костюме.

— Артём, — раздался его бархатный, синтезированный голос без единого вопроса в интонации. Система идентифицировала меня мгновенно. — Рады приветствовать вас. Чем можем быть полезны?

Менеджер был учтив и вежлив до безупречности. Для него я был не оборванцем с нижних палуб, а состоятельным клиентом, чьи биометрические данные значились в самых защищённых реестрах.

— Мне требуется обезличенный кристалл, — сказал я, и мой голос, к моему удивлению, прозвучал твёрдо и спокойно. — Три миллиона кредитов.

— Безусловно, — кивнул голограммный менеджер. — Сию минуту.

Он сделал едва заметный жест, и из-под пола бесшумно выплыла небольшая левитирующая платформа из матового чёрного материала. На ней, в лучах контрастной подсветки, лежал единственный предмет — прозрачный кристалл. Он был размером с фалангу большого пальца, но в нём заключалось состояние, о котором Ван не мог и мечтать. Я взял его.

Не задерживаясь ни секунды, я развернулся и направился к выходу. Следующая цель — медицинский блок на два уровня ниже.

Спуск дался проще. В медблоке, несмотря на мой вид, ко мне отнеслись с профессиональным безразличием. Вежливый администратор проводил меня к персональному менеджеру в безупречно белом халате.

— Чем можем помочь? — спросил он. Его взгляд был клинически чист, без тени осуждения.

— Мне требуется установка нейросети. Передовая модель, — заявил я.

— Отличный выбор, — менеджер оживился. — Мы можем предложить пакеты с предустановленными базами знаний: межпланетное право, экономика, юриспруденция, основы дипломатии…

— Нет, — я прервал его. — Только нейросеть. Чистая, без дополнений. И если можно… стандартный комбинезон. Без знаков отличия.

— Как пожелаете. Все ваши требования будут исполнены, — он кивнул, и в его глазах мелькнуло лёгкое удивление, быстро сменённое профессиональной маской.

Меня проводили в стерильно-белую кабину. В центре стояла медицинская капсула, напоминающая раскрытый кокон. Я лёг на прохладную поверхность, и прозрачный купол медленно опустился. К вискам прикоснулись два холодных электрода.

— Начинаем процедуру. Расслабьтесь, — прозвучал автоматический голос.

Я закрыл глаза и почувствовал, как по телу разливается лёгкая волна релаксанта. Сознание поплыло.

Первым ко мне обратился Тёма, его голос прозвучал чётко и буднично, как будильник:

«Возвращаю тебя в сознание. Процедура завершена. Нейросеть благополучно установлена. Время установки — 48 минут. Попутно были проведены косметические процедуры: убраны наиболее заметные гематомы и поверхностные шрамы от последнего нападения. Функциональность восстановлена на 97,3%.»

Я вылез из медицинской капсулы, чувствуя лёгкость в теле и необычайную ясность в голове. В углу на панели лежал новый, стандартный комбинезон. Я переоделся, не стесняясь — в таких местах обнажённое тело воспринимается как биологический факт, а не повод для стыда. Да и мне, откровенно говоря, стесняться было уже нечего.

И всё же я не стал торопиться. Следующий прыжок в неизвестность требовал хоть короткой передышки.

«Тёма, — мысленно сказал я, — прошу, выбери и арендуй на пару дней приличные апартаменты. Обязательное условие — наличие продвинутого пищевого синтезатора, способного на земные блюда».

«Принято, — почти мгновенно ответил Искин. — Уже сканирую предложения. Вариант «А»: студия с видом на грузовой док. Романтика шумных погрузочных работ и мерцание сварки гарантированы. В подарок — лёгкая вибрация пола. Вариант «Б»: апартаменты «Созерцание» на 52-м уровне. Иллюминатор выходит в открытый космос, вид на туманность «Плачущий Ангел». По отзывам, наводит на философские мысли о бренности бытия. Синтезатор там, впрочем, средненький. И… вариант «В»: найден лот «Уютный уголок». 48-й уровень, вид не на космос, а на центральный атриум станции с голографическими садами. Зато синтезатор последней модели, «Гурман-3000».

«Берём «Уютный уголок», — не раздумывая, ответил я.

Недолгий переход до апартаментов был похож на прогулку по другому, чистому и спокойному миру. Широкий коридор, мягкое освещение, из динамиков — ненавязчивая электронная музыка.

Подойдя к нужной двери, я увидел того, кого и ожидал. Улыбчивый парень приятной наружности в идеально отглаженном деловом комбинезоне с логотипом агентства. Типичный риэлтор. Его улыбка была отточена до блеска.

— Здравствуйте, Артём! Я рад, что вы воспользовались услугами нашего агентства! Позвольте также предложить вам наши дополнительные…

Имея богатый опыт общения с этими ребятами, я вежливо, но твёрдо поднял руку, прерывая его.

— Ваш платёжный терминал. Я проведу оплату, и мы расстанемся если не друзьями, то почти хорошими знакомыми.

Молодой человек удивлённо посмотрел на меня, его отлаженный сценарий дал сбой. Он на секунду замер, но деловая хватка взяла верх. Молча, с чуть обиженным видом, он протянул мне свой планшет. Я приложил кристалл.

«Транзакция в размере 850 кредитов подтверждена, — доложил Тёма. — Доступ к помещению открыт».

Дверь бесшумно отъехала в сторону.

— Всего хо… — начал было риэлтор, но дверь закрылась, оставив его в коридоре.

Я остался наедине в небольшой, но уютной квартире-студии. Всё было чистым, нейтральным и на своих местах.

«Тёма, поработай, пожалуйста, с пищевым синтезатором, — попросил я, снимая комбинезон и устраиваясь в кресле. — Не поверишь, но я до дрожи в коленках соскучился по солянке. И, если можно, организуй сто грамм водочки и бутерброд с солёным салом».

Через несколько минут синтезатор тихо пропищал. На подносе дымилась глубокая тарелка. И аромат… Божественный, сложный, с дымной ноткой от копчёностей, кислинкой от солёных огурцов и насыщенной базой из густого мясного бульона. Внутри плавали не какие-то обобщённые «мясные кубики», а явные кусочки ветчины, говядины, а может, и телятины, маслины, лук. Рядом стоял пластиковый стакан с кристально чистой жидкостью и лежал бутерброд на ржаном хлебе с ломтем сала.

«На этот раз я проанализировал 247 исторических рецептов и скорректировал молекулярную сборку, — с долей гордости отметил Тёма. — Должно быть близко к оригиналу».

Это было не просто близко. Это было блаженство. Солянка была настолько наваристой и аутентичной, что, как говорится, ум можно было отъесть. А водка… водка была идеальной, обжигающей и гладкой. Я не ограничился одной «соточкой» и заказал ещё. А потом, как водится, «полирнул» стаканчиком светлого, холодного пива.

Сочетание вкусов и лёгкая эйфория привели моё настроение в умиротворённое, почти благостное состояние. Я попросил Тёму включить какое-нибудь легкомысленное голо-шоу — не то чтобы оно меня действительно интересовало, но мне был необходим позитивный, ни к чему не обязывающий фон, чтобы окончательно расслабиться перед сном.